Я тебя (не) прощу

9

Все валилось из рук с самого утра.

Я поморщилась, отдергивая руку от розы, о шипы которой самым нелепым образом укололась. На бледной коже тут же проступила кроваво-красная капля — зрелище, которое заставило меня подвиснуть на несколько секунд.

Забавно все в природе устроено. Вот розы — колючие создания, но красота их бутонов заставляет тянуться к ним снова и снова, даже зная, что они способны причинить боль. И некоторые люди такие же — наносят кровавые раны, но их магнетизм все равно сильнее, чем страх перед новой болью.

Я поняла, что невольно возвращаюсь мыслями к бывшему мужу. Раз за разом, словно брожу по замкнутому кругу. Возвращаюсь вопреки доводам рассудка, вопреки всему тому, что он сделал. Возвращаюсь к его последним словам — непонятным, загадочным, двусмысленным. Думаю против воли, что все это могло означать… все его странные поступки и главное — фраза, что он озвучил то, чего хотел?

У него ведь была невеста. У него за спиной — целое состояние, которое он у меня отнял и которого желал явно больше, чем когда-либо меня. А у меня — лишь стена из боли, за которой я пряталась годами. И за которую почти никого не пускала. И уж тем более за нее не должен был пробраться тот, кто ее и породил.

Вот ведь ирония! Мне казалось, что я наконец оставила все позади. Наконец остыла, как остывает поле боя, на котором нет выживших. Что у меня к нему — больше ничего. Ни сожалений, ни обид, ни каких-либо иных эмоций. Но едва стоило Арсу устроить этот фарс, как выяснилось, что эмоции все-таки были. Что они лишь задремали, как дремлет вулкан в ожидании неминуемого взрыва.

Я злилась на него, кипела, бесилась, ненавидела… жила. Испытывала столько разных оттенков чувств, как этого не бывало уже давно.

Возможно, поэтому и Вадику не сказала ни да, ни нет. В этой ситуации, в которой сама пока не понимала, как жить, вряд ли стоило заводить какие-либо отношения. Во всяком случае, пока все не уляжется. Пока между нами тремя — мной, Лесей и Арсом — не установится какой-то четкой схемы отношений.

Вздохнув, я слизнула с пальца кровавую каплю. Некогда было думать о том, кто обо мне не вспоминал годами. Работа — вот та безопасная гавань, у которой мне стоило бросить якорь в ожидании, когда утихнет шторм.

Но, увы, с этим были согласны не все.

— Ава! — окликнул меня голос Галины Ивановны.

Я отозвалась, аккуратно срезая еще одну розу для будущего букета:

— Я тут!

— Ага, — сказала она многозначительно, подходя ближе. — А ты помнишь, какой сегодня день?

— Пятница, — уверенно ответила я, не понимая, к чему она ведет.

— А в эту пятницу у тебя что?

Я непонимающе нахмурилась:

— Прямо сейчас у меня заказ…

— Да нет же! — привычно всплеснула она руками. — Сегодня у тебя свидание вслепую!

Услышав это, я по инерции сжала стебель розы и снова получила болезненный укол.

— Да чтоб тебя! — выругалась себе нос и, повернувшись к своей помощнице — а по большому счету, уже члену семьи, взмолилась:

— Галина Ивановна, я знаю, что я вам обещала, но сейчас очень неподходящее время…

Она предупреждающе выставила перед собой ладонь, одним этим жестом отсекая дальнейшие возражения.

— Даше слушать не хочу! У тебя это неподходящее время длится столько, сколько я тебя знаю!

Я сжала уколотый палец, словно хотела таким образом выдавить из него боль и попыталась объяснить:

— Но это правда неудачный момент… Объявился Лесин отец и, судя по всему, намерен активно участвовать в ее жизни. И на этом фоне мне не хочется дополнительно нервировать дочь присутствием рядом еще каких-то посторонних мужчин…

— Ты думаешь слишком далеко наперед, — покачала головой Галина Ивановна. — Это же всего лишь свидание. Сходи, развейся, просто пообщайся с кем-то новым! А не понравится — так возьмешь и уйдешь!

— Но мне надо Лесю из садика забрать… — предприняла я последнюю отчаянную попытку.

— Это оставь мне, — отмахнулась Галина Ивановна. — Свожу ее в магазин мармелада, который она обожает, чтобы сильно не скучала.

— У меня нет выбора, да? — признала я свое поражение.

— Никакого, — вынесла свой вердикт Галина Ивановна.

Я стояла у зеркала уже битых минут двадцать, пытаясь понять, как стоит одеться на это странное свидание. От Галины Ивановны я знала, что пройдет оно в полной темноте, в ресторане, где даже блюда подавались вслепую. Партнер на этот вечер был подобран мне автоматически, на основании анкеты, которую за меня заполнила Галина Ивановна.

Я приложила к себе платье — уже давно висевшее мертвой ношей в шкафу, которое купила когда-то для особых случаев, но надевала в итоге только раз. Зеленый, изумрудного оттенка атлас нежно льнул к телу, порождая в душе непрошеные воспоминания о светских раутах, на которые ходила когда-то с мужем. «С бывшим мужем», — поправила тут же сама себя.

Зло отбросив от себя ни в чем не повинное платье, я решила, что это попросту глупо и неуместно. На дворе стояла поздняя осень в компании сырости и холода, и к тому же было совершенно ни к чему так выряжаться для совершенно незнакомого человека, и уж тем более того, кто меня даже не увидит.

С этими мыслями я решительно натянула брюки из плотной ткани шоколадного оттенка и дополнила наряд свитером крупной вязки бежевого цвета.

Оглядев себя, удовлетворенно кивнула. Так-то лучше. Практично и тепло.

Морочиться с макияжем тоже не стала. Нанесла только тушь и немного блеска для губ. Пробежавшись глазами по туалетному столику в поисках подходящих духов, невольно потянулась к любимой «Великолепной гардении» — аромату, который был со мной так долго, что лишь он один способен был придать мне спокойствия и уверенности, в которых так сейчас нуждалась.

Сделав пару пшиков, я отошла от зеркала и, стараясь ни о чем не думать, вышла из комнаты.

Ресторан был ярко освещен, что почему-то меня удивило — вероятно, я ожидала более интимной обстановки, на миг даже засомневавшись, что приехала туда, куда надо. Припарковавшись, я сверилась с адресом и названием, и убедившись, что все верно, с чувством обреченности вылезла из машины и направилась внутрь.

Войдя, мельком огляделась по сторонам и отметила, что ресторан был, в общем-то, самый обычный. За столиками и у бара сидели люди, тихо играла расслабляющая музыка… Сделав тайком глубокий вдох, чтобы собраться с духом, я подошла к администратору и назвала данный мне Галиной Ивановной номер столика, зарезервированный для этого свидания.

Девушка кивнула в ответ и только коротко обронила:

— Идите за мной.

И тут я поняла, что освещался в заведении лишь первый этаж. А все самое интересное происходило ниже, на нулевом, куда мы спустились на лифте и тут же оказались в объятиях темноты — такой плотной и непроходимой, что я мигом потеряла способность ориентироваться в пространстве.

— Я помогу, — проговорила администратор, беря меня за локоть.

Я шла за ней, каждый миг опасаясь споткнуться, но моя провожатая двигалась уверенно, явно хорошо зная каждый миллиметр помещения.

Наконец она остановилась и, судя по звуку, отодвинула в сторону дверь — вероятно, ведшую в приватную кабинку.

— Сюда, — аккуратно направила она меня и я осторожно шагнула внутрь, отчего-то почувствовав сдавливающее горло и виски волнение.

Уже знакомый стук дал понять, что дверь за моей спиной закрылась. Я задержала дыхание и прислушалась, пытаясь установить, есть ли здесь кто-то еще или мой партнер на этот вечер пока не пришел?

Но от волнения так и не сумела ничего разобрать. Поэтому просто спросила:

— Тут кто-то есть?

Мне не ответили. Но по раздавшемуся шороху я поняла, что человек, по-видимому, поднялся на ноги и…

Сердце у меня оборвалось. Потому что чья-то рука вдруг притянула меня к себе, а другая накрыла ладонью рот, и у виска раздался приглушенный шепот:

— Только не кричи…

Только не кричи?!

Вообще-то, после подобных слов обычно именно это и хочется сделать — заорать во всю силу легких. И, в общем-то, так я и намеревалась поступить. Ведь не станет же нормальный человек с адекватными намерениями хватать тебя сзади?

Жадно вобрав в себя воздух, я собралась уже было цапнуть зубами незнакомца за ладонь, а после — заголосить так громко, как только сумею. Но…

Крик так и застрял в горле. Потому что вместе со вдохом в нос ударил до боли знакомый запах — душистое пряное облако из ванили и кардамона…

Арс?!

Подумав о том, что это именно бывший муж напугал меня до одури, я решила не отказываться хотя бы от части своего плана и не без удовольствия куснула его за руку.

— Ох… — раздалось в темноте.

И следом:

— Ава, ты с ума сошла?!

Он мгновенно меня отпустил, а я, мстительно хмыкнув, повернулась туда, где, как мне казалось, Арсений сейчас находился.

— А ты? Какого черта ты меня хватаешь в полной темноте?!

Послышался обиженный вздох. Я уже подумала, что он так и не добавит больше ничего, но Арс все же сказал:

— Прости. Я просто боялся, что ты сбежишь, как только поймешь, с кем оказалась наедине.

— И посчитал нормальным удержать меня силой? — презрительно осведомилась я. — Может, у тебя где-то еще веревка или наручники припрятаны, чтоб уж точно не сбежала?

Он вдруг издал смешок, но, словно не сдержавшись, рассмеялся — с хрипотцой, от которой меня почему-то атаковали мурашки.

— Эти атрибуты я предпочитаю использовать для иных игр, — промурлыкал бывший муж и, осознав, на что он намекает, я почувствовала, как от стыда у меня вспыхнули щеки. Благо, что он никак не мог этого видеть.

— Но так как мы пока, — он интонационно выделил последнее слово, — далеки от подобных развлечений, я хочу просто… поговорить.

Его рука коснулась моего плеча, пальцы поползли вверх, невесомой лаской касаясь обнаженной кожи шеи и порождая тем самым весьма нежеланные ощущения.

— Позволишь? — спросил он все тем же низким голосом, что задевал во мне что-то давно забытое, что-то, что испытывала за всю жизнь только с ним.

— Что именно? Лапать меня? — все же нашла в себе силы парировать сухим тоном.

— Нет, — послышался вполне серьезный ответ. — Помочь тебе сесть.

Я могла, наверно, уйти отсюда. Нащупать дверь, отодвинуть створку и сбежать так быстро, насколько мне того позволит заливавшая этаж темнота. Но избегать бесконечно разговоров о прошлом было попросту невозможно. Ведь нам теперь, вероятно, предстояло делить дочь.

— Позволю… помочь, — откликнулась я тоном, ясно дававшим понять, что не допущу с его стороны ничего лишнего.

Впрочем, этому мужчине, казалось, было глубоко плевать на все мои запреты и предупреждения.

Его рука сползла на мою талию, притянула к себе каким-то щемяще знакомым жестом и я испытала острое желание шлепнуть его по руке, лишь бы больше ничего подобного не чувствовать. Но пока собиралась что-то предпринять, Арсений уже ловко подвел меня к диванчику и усадил на обитое чем-то мягким — вероятно, бархатом — сидение.

И тут же отстранился, порождая странное, ненавистное ощущение тоски по чужому теплу.

— Я рад, что ты не сбежала, — сказал он с искренностью, которая чудилась особенно острой в этой темноте без лиц, делавшей все прочие ощущения более насыщенными.

— Ты ведь все равно не отстанешь, — постаралась я сказать как можно более безразлично.

— Я просто хочу разобраться до конца в том, что произошло тогда, — ответил он. — Не прошу тебя понять меня или простить — знаю, что это, вероятно, просто невозможно. Но хочу все понять. Хочу наказать… того, кто все это затеял. Того, кто направлял меня, как жалкую пешку, в нужную ему сторону.

— Но причем здесь я? — спросила, чувствуя полное нежелание копаться в давно истлевшем, как пепел, прошлом.

— Только ты можешь объяснить мне некоторые детали, — ответил он. — И еще… я хочу, чтобы ты знала… да, я поступил отвратительно. Так, как невозможно оправдать. Но это случилось лишь потому, что дело касалось тебя, Ава. Если бы речь шла о любой другой… я был бы куда разумнее. Куда хладнокровнее. Куда… безразличнее.

Я подозревала, к чему он ведет. Понимала, что пытается дать мне понять этими завуалированными, осторожными фразами. Но мне так отчаянно не хотелось слышать всего этого, что я с трудом сдерживалась, чтобы не заткнуть уши, словно маленькая капризная девочка.

Потому что чувствовала — мне не выдержать его запоздалых признаний. Не суметь выстоять перед словами, которых когда-то так ждала и жаждала, готовая на все, чтобы их заслужить.

— Как ты вообще здесь оказался? — резко сменила я тему, пытаясь дать себе возможность передышки перед прыжком в омут былого, что нас когда-то связывало. Впрочем, мы были крепко переплетены и теперь — благодаря дочери, которую я родила и которую не желала ни с кем делить.

Но очень хотела, тем не менее, чтобы она была счастлива. Даже если это будет стоить покоя мне самой.

— Я подслушал ваш разговор с Галиной Ивановной на днях, — спокойно признался Арс. — О том, что она устроила тебе свидание вслепую. А дальше… я уговорил ее дать мне контакт того, кто должен был на это свидание прийти. И… я попросту выкупил у него этот вечер.

— Да уж, в том, чтобы покупать и продавать чужие жизни ты специалист, — не сдержалась я от едкого комментария.

Его рука вдруг нашла мою.

— Да, мы начали брак со сделки, но мы ведь были счастливы, Ава… — произнес он, скользя кончиками пальцев по тыльной стороне моей ладони.

Я резко отдернула руку — так, что задела на столе нечто, что тут же жалобно звякнуло в ответ.

— Ты явился сюда, чтобы ностальгировать? — огрызнулась я, ощущая, как с каждой секундой наедине с ним начинаю все больше терять контроль над ситуацией.

— Ты права, — согласился он с явной неохотой в голосе. — Тогда… к делу?

— Рассказывай.

Семь лет назад

— Арсюш, ты на месте?..

Недовольно нахмурившись, он отвел взгляд от монитора и посмотрел в сторону двери. На пороге стояла высокая эффектная брюнетка — это была Ольга, глава отдела продаж. Дамочка, явно не считавшая нужным как минимум постучать, прежде, чем заглядывать к нему и вообще как-либо еще предупреждать о своем визите.

— Почему без стука? — спросил он строго.

Она соблазнительно улыбнулась и, покачивая бедрами, туго обтянутыми узкой юбкой, направилась прямиком к нему.

— Ну к чему нам эти глупые условности?

Она обошла его стол, остановилась позади кресла и склонилась к Арсению, обнимая его за шею таким собственническим жестом, словно имела на это право, постепенно сползая игривыми пальчиками ниже, к груди.

Он окаменел. К горлу подступила тошнота от знакомого аромата ее духов — хищных и резких, как и сама эта женщина, чья гламурная внешность не могла его обмануть — он всегда четко сознавал, с кем именно имеет дело. И раньше его это вполне устраивало.

Раньше… до Авы.

Перехватив ее руки, нагло путешествующие по его телу, он не слишком деликатно отбросил их от себя, словно это были омерзительные щупальца какого-то чудовища.

— Я женат, если ты забыла, — заметил он холодным, почти грубым тоном. — А еще, хочу тебе напомнить, что я — глава фирмы, в которой ты работаешь, и, соответственно, ты не имеешь никакого права врываться ко мне в кабинет без спроса или хотя бы банального стука.

Она резко, оскорбленно выпрямилась. Он крутанулся в кресле, чтобы оказаться с ней лицом к лицу и понаблюдать за тем, как с нее спадет маска самоуверенной соблазнительницы.

Но Ольга пришла в себя довольно быстро. Изящно — этого было у нее не отнять — уселась на край его стола и, положив ногу на ногу, снова растянула губы в томной улыбке.

— Арсюш, да брось ты, — промурлыкала она. — Весь офис прекрасно знает, почему ты женился на этой убогой.

Он посмотрел на нее с удивлением — как только у этой женщины хватило наглости на подобные высказывания прямо ему в лицо?

Резко поднявшись, Арсений одним грубым движением схватил ее за руку и яростно скинул дрянь со своего стола — так, что Ольга с трудом удержалась на ногах, теперь уже совсем несоблазнительно вывернув лодыжку, будучи не в состоянии устоять на высоком каблуке.

— Ты с ума сошел?! — взвизгнула она истерично.

— По-моему, с ума тут сошла ты, — выплюнул он с откровенным отвращением. — Если имеешь наглость — или глупость? — заявляться ко мне и так говорить о женщине, на которой я женат.

Перед глазами возник образ Авроры — светлой, нежной, доверчивой девочки, с которой они вместе прошли так много… Боль, отчаяние, слезы и борьба из последних сил — все то, что сопутствовало ее попыткам вновь встать на ноги. Все то, что он чувствовал вместе с ней собственной кожей, собственной душой.

И не мог позволить кому-либо так мерзко, так незаслуженно ее оскорблять.

Арсений угрожающе двинулся к Ольге с неконтролируемым желанием придушить ее, чтобы больше никогда уже не смогла исторгать из своего грязного рта подобные вещи.

Видимо, его выражение лица в этот момент немало ее напугало, потому что она панически попятилась от него. Но, достигнув двери, все же не сделала попытки сбежать — напротив, высоко вздернула подбородок и, глядя ему в глаза, спросила:

— Кто она? Кто твоя новая любовница, Арс?

Он остановился, не веря своим ушам.

— Все знают, что твоя жена страшная, как атомная война! — продолжала Ольга с вызовом. — И раз ты не хочешь возвращаться ко мне — значит, уже связался с какой-то другой бабой!

Он впечатал кулак в дверь совсем рядом с ее лицом. Дорогая деревянная поверхность жалобно содрогнулась от этого удара, дрогнула и Ольга — но взгляда, тем не менее, не отвела.

— Ты совсем дура? Я что, как-то неясно выразился? — прогремел его голос на весь кабинет.

Она непонимающе хлопала перед ним глазами, что вызывало в нем еще большее омерзение и злость.

— Извинись, — потребовал он. — Извинись, или я вышвырну тебя отсюда на потеху всему офису!

— Тебя словно подменили, — прошептала Ольга неверяще. — Что она с тобой сделала?

«Невозможное», — хотелось ему сказать, но эта женщина была не той, с кем он стал бы обсуждать свои чувства по отношению к Авроре.

Не той, перед кем желал бы признаться — он неожиданно, совсем незапланированно прикипел к своей жене настолько сильно, что казалось — она теперь неотъемлемая часть его самого.

— Не слышу извинений, — напомнил он, пальцами свободной руки предупреждающе сжимая шею Ольги.

— Ладно… извини, — пробормотала она, сдаваясь, сиплым от испуга голосом. — Но я не понимаю, Арс… я отпустила тебя к ней, но думала, что ты вернешься… сразу, как получишь то, чего хотел…

Он оттолкнулся от двери и, запустив руки в карманы брюк, отвернулся от женщины, с которой когда-то спал, а теперь мог лишь удивляться, почему вообще с ней связался.

— Я никогда не говорил, что вернусь к тебе, — отрезал жестко. — Более того — даже об этом не думал. И если тебе дорога эта работа, Ольга, забудь дорогу в мой кабинет и свои тошнотворные заигрывания. Для тебя я, как и для других — Арсений Николаевич, а никакой не «Арсюша». Я — человек, который может тебя уволить без малейших сожалений. Это ясно?

— Ясно, — откликнулась она зло.

— Тогда займись тем, за что тебе платят деньги, — приказал он хлестко.

Ответом ему была лишь громко хлопнувшая дверь.

Тот визит Ольги он не связал с событиями, последовавшими дальше и выбившими у него почву из-под ног. Не сумел связать воедино ниточки, которые в итоге превратились в ловко сплетенную паутину, накрывшую его с головой.

Он не сложил в один пазл события, казавшиеся разрозненными деталями во всей этой картине. Не заметил многого из того, что годы спустя чудилось очевидным, а зря… Но тогда он обо всем этом не мог даже подумать.

Первый тревожный звоночек прозвенел на плановом совещании — одном из череды многих, проводившихся им каждую неделю.

— Быков, тебе слово, — произнес Арсений, не глядя при этом в его сторону, полностью сосредотачиваясь на лежащих перед ним отчетах.

Лишь когда ответа так и не последовало, он поднял голову и кинул взгляд направо от себя — туда, где находился человек, которого пророчили на высокую должность в компании до того, как Арсений женился на Авроре.

Егор Быков сидел, глядя на экран своего телефона с отсутствующей, мечтательной улыбкой.

Арсений автоматически тоже опустил глаза на его смартфон и… сердце у него стремительно оборвалось.

Аватарка женщины, с которой переписывался в мессенджере Егор, была ему хорошо знакома. Слишком хорошо знакома.

Аврора…

Внутри заворочалось леденящее душу, болезненное чувство. Показалось, что по нему проехалось целое цунами из самых разнообразных эмоций. Мерзкое, липкое подозрение. Недоумение, неприятие. Паническое, отчаянное желание найти какое-то объяснение увиденному.

— Что ты там такое интересное читаешь, Быков? — холодно поинтересовался Арсений, усилием воли сумев взять себя в руки. Для всего этого наверняка есть какая-то причина. Должна, обязана быть.

Егор вздрогнул, словно только теперь осознав, где вообще находится.

Он быстро заблокировал смартфон, рассеянно улыбнулся:

— Простите…

— Ну что ты, — едко заметил Арсений. — Если эта переписка важнее нашего совещания, может, зачитаешь ее вслух нам всем?

Послышались сдержанные смешки. Быков же, в свою очередь, смутился. Ему даже удалось покраснеть, отчего Арсу захотелось схватить его за шкирку и ударить башкой об стол, а потом отобрать телефон и прочитать то, что тот скрывал в своей памяти.

Но ведь он мог ошибаться. Возможно, ему только показалось, что это было фото Авроры…

— Итак, что у нас с региональными магазинами? — повторил Арсений свой изначальный вопрос ровным тоном, но взглядом готов был прожечь в этом человеке кучу дыр.

— В Нижнем Новгороде все стабильно…

Быков перешел к делу, как ни в чем не бывало, но Арсений его уже почти не слушал. Перед глазами так и стоял экран телефона, на котором видел переписку Быкова и своей жены.

Ему отчаянно хотелось от этого откреститься, выкинуть из памяти, как ненужный хлам, но чем больше он пытался это сделать — тем сильнее увязал в тревожных сомнениях…

Впрочем, Арсений был вовсе не намерен носить в себе все эти мучительные мысли и гнетущие эмоции. Быков мог как угодно скалиться на фото его жены, но сам Арсений не собирался делать каких-либо выводов, не поговорив с ней самой.

Но тяжесть давила. И куда сильнее ревности при этом был страх — неужели его жена могла связаться с этим типом? И даже неважно, по какому вообще вопросу, ему была отвратительна сама мысль, что Ава разговаривала с Быковым.

Он вошел в дом, намереваясь сразу все выяснить у Авроры. Но когда она не вышла ему навстречу, как делала то обычно каждый вечер, внутри забилась паника, которую он давил в себе изо всех сил, пока метался по дому в поисках жены. Но ее нигде не было.

— Ава! — крикнул он, окончательно сдаваясь под напором тревоги, которую даже сам себе не мог рационально объяснить.

— Я в ванной! — донесся до него ответ, после которого Арсений просто ворвался туда, откуда исходил голос жены.

Она испуганно вздрогнула, когда он распахнул дверь и тут же спрятала что-то за спину. Этот жест — отчаянный, скрытный — породил в нем новую волну удушающей тревоги.

— Что там у тебя? — резко спросил он, кивком указывая, что имеет в виду.

— Там… там…

Она явно растерялась. Он воочию наблюдал, как в ее глазах мечется непонятный испуг. Как она панически пытается придумать, что соврать…

Что же такое она держала у себя за спиной? Ему не приходило на ум ничего, кроме телефона.

— Это просто… ну… предмет личной гигиены, — наконец сумела сообразить Аврора, натягивая на лицо улыбку.

Он хотел ей верить. Он безумно хотел ей верить.

— Почему тогда ты его спрятала? — спросил он, в свою очередь раздвигая губы в поддельной насквозь улыбке.

Показалось, что она выдохнула с облегчением, посчитав, что он поверил ее словам. Или лжи?..

— Арс, ну ты так неожиданно ворвался, а тут я… с этим, — пояснила она, покрываясь румянцем, который прежде вызывал в нем теплоту, теперь же… в груди что-то неимоверно жгло. Разрывало душу от непонимания и подозрений, с которыми ничего не мог поделать.

Он слишком хорошо знал, как это бывает. Слишком часто видел, как предают…

— Прости, — наконец очнулся он от атакующих его тяжелых мыслей. — Подожду тебя на кухне.

Она вышла к нему спустя минут пять. Привычно обняла, доверчиво прижимаясь, с любовью погладила пальцами лицо. И внутри у него случился надлом.

Он поймал ее руку, поднес к губам и поцеловал пальчики — каждый, по очереди. Он смотрел в ее глаза и ощущал, как все дурные мысли покидают голову под этим кристально-чистым взглядом, словно смотрел на безмятежную озерную гладь.

Разве могла эта девочка — такая теплая, такая ласковая, такая… его, быть способна сделать нечто дурное у него спиной? Нет, он не хотел в это верить. Проще было просто умереть.

— Я спросить тебя хотел… — проговорил он хрипло, ощущая, как тело охватывает желание от ее близости, а с глубин души поднимается тоска — та тоска, которую могла прогнать своей близостью лишь Аврора.

— Ммм? — коротко обронила она, прижимаясь к нему еще теснее.

— Ты знаешь Быкова?

Она почему-то вздрогнула — он это ясно прочувствовал, сжимая ее в объятиях. Чуть отстранившись, заглянула ему в лицо и сказала:

— Ну, это бывший папин помощник…

— Ты с ним общалась в последнее время?

Последовала небольшая пауза, но этого хватило для того, чтобы внутри него снова возникло гадкое, сосущее чувство беспокойства.

— А почему ты спрашиваешь?

— Просто так.

— Нет, — наконец ответила Аврора.

Он замер, пытаясь понять, что со всем этим делать. Как примирить в душе то, что видел и ее явную нервозность от его вопросов со своим собственным нежеланием думать о чем-то плохом.

— Что-то не так? — встревожилась, в свою очередь, Ава.

Что он мог ей ответить? Сказать о переписке, которую заметил? Но ведь он не был до конца уверен, что ему не показалось… Так стоило ли обижать ее теперь подобными вопросами?

— Все в порядке, — прохрипел он. — Поцелуй меня… Ава.

И она выполнила его просьбу. А он — позволил ее ласкам затереть все его сомнения.

Но это, увы, был еще не конец.