Я тебя (не) прощу

7

— Стой!

От его наглости вскипела кровь. Но это сейчас было только во благо — с силой, какой в себе и не подозревала, я рванула следом за Арсом к дому.

Обогнав его, встала перед дверью и хлестко отрезала:

— Стой, где стоишь, Богданов!

Явно неожидавший от меня ни такой прыти, ни такого тона, он действительно остановился. В его взгляде причудливо переливались растерянность, решимость и непонятное мне сожаление.

— Я не приглашала тебя в дом! — двинулась я на него, как тигрица, защищающая свою территорию. И пусть Леся, к счастью, все равно сейчас была в садике, я не намеревалась позволять бывшему мужу врываться в мои личные границы без всякого на то права!

Впрочем, Арс был не тем соперником, которого можно было так просто спугнуть. Я пыталась оттеснить его прочь от дома, но в итоге практически уперлась в его грудь.

— Уходи, — отчеканила ледяным тоном. — Уходи, иначе закричу.

Но он даже не пошевелился. Лишь смотрел своим раздражающе-изучающим взглядом и не думал отступать.

— Я надеялся на твое благоразумие… Ава.

Уменьшительное имя, которым он когда-то, когда мы были близки, звал меня, сейчас звучало будто пощечина. Не от того, как он произносил его, нет. От того, что больше не имел на это права.

Не дождавшись от меня никаких комментариев, Арс продолжил:

— Я не прошу у тебя ничего невыполнимого! Я просто хочу пройти тест на днк. И если ты намерена мне препятствовать сейчас… то ты, видимо, хочешь, чтобы я выкрал ребенка из детского сада?

Я стояла и ушам своим не верила. Впрочем, чему вообще удивлялась? Он ведь действовал самым привычным ему образом!

— Да уж, красть — это по твоей части, — презрительно усмехнулась в ответ.

И увидела, как очередная шпилька на эту тему заставила его нервно дернуться. Не знаю сама, чего ждала, нажимая снова и снова на эту его мозоль — извинений, сожалений, раскаяния? Но отчаянно хотелось хоть какой-то реакции касательно этих мерзких событий, кроме болезненного недовольства, от человека, который так упорно претендовал на то, чтобы быть рядом с моей дочерью!

— Аврора, мы ходим по кругу, — вместо этого сказал он. — А между тем, девочка страдает. Я уже понял, что ты меня ненавидишь, но неужели тебе не жаль собственную дочь? Ей же явно не хватает отца…

Я замахнулась, не думая о том, что делаю. Просто безумно захотелось проехаться по лицу того, кто смел читать мне нотации о благополучии моего ребенка!

Но Арс перехватил мою руку. Крепко сжал запястье, не торопясь его отпускать.

— Ты! — выплюнула я. — Ты будешь говорить мне о том, что моя дочь страдает?! Ты — тот, кто сомневается в самом факте того, что она от тебя! Может, лучше задашься вопросом, а нужен ли ей такой отец? И стоит ли мне вообще допускать к своему ребенку того, кто поступил со мной в прошлом как конченный подонок?!

Я попыталась выдернуть свою руку из его тисков, но он, напротив, привлек меня к себе ближе. Сердце безумно колотилось — отчаянно хотелось думать, что от гнева, но к этим праведным эмоциям примешивалось и что-то еще. Что-то, за что я начинала злиться уже на себя саму.

— Ава… — произнес он почти ласково. — Я не хотел сейчас поднимать эту тему, но ты меня вынуждаешь…

Я посмотрела ему в глаза, не скрывая своего разочарования. И поняла, что за эмоции мучали душу вместе со злостью, которую вполне закономерно испытывала.

Просто мне даже сейчас, спустя столько лет, хотелось понять, почему он так со мной поступил. Хотелось услышать, что он об этом жалеет. Хотелось его запоздалого раскаяния, чтобы суметь наконец перешагнуть через все, что случилось в прошлом. И, может, наконец суметь жить дальше.

— Я думала, что ты уже ничем не сумеешь меня удивить, — сказала с улыбкой, полной горечи. — Но ты сумел. Одно то, что ты стоишь здесь, передо мной, после всего, что сделал, после того, как со мной поступил, и не испытываешь ни малейших угрызений совести, уже меня поражает. Как и то, что ты врываешься в мой дом и имеешь наглость чего-то требовать после того, как уже забрал у меня все… Но тебе до сих пор мало, Арс. Ты как ненасытный паразит…

Он слушал все это поразительно терпеливо, но после последних слов закрыл мне рот рукой. Но я тут же остервенело ее отбросила.

— Тебе бы стоило умолять меня о прощении, пытаться завоевать доверие, если тебе действительно важна твоя дочь, — продолжала я, отступая к дому. — А вместо этого…

Я с отвращением обвела его взглядом.

— Ты, безусловно, знаешь, на что давить. Пытаешься прикрыть свои поступки лучшими побуждениями… но я уже не та наивная дура, что так в тебя верила. И если ты хоть как-то обидишь Лесю — я тебе голову отгрызу за нее, Богданов. Запомни это! А теперь… Стой тут!

Я вошла в дом и быстро вытащила из посудомоечной машины ложку, которой Леся этим утром ела. Вновь выйдя наружу, бросила эту ложку застывшему, как изваяние, Арсению, и не без удовольствия смотрела, как он не успевает ее поймать и как она врезается ему в грудь, оставляя на дорогом пальто молочно-белый след от каши.

— Забирай, — выплюнула я, жалея, что не зарядила ложкой ему в лицо. — Забирай и делай свои драгоценные тесты…

— Что ж, благодарю, — сухо откликнулся он. — Но это еще не все.

Я презрительно рассмеялась.

— Почему меня это не удивляет?

— Я хочу кое-что знать, Аврора.

И, не дожидаясь моей реакции, он обрушил на меня град вопросов:

— Почему ты одна? Почему вы здесь живете? И что случилось после того, как…

— Как ты меня выгнал? — подсказала я.

— Да, — согласился он глухо.

— Что ж… Хочешь знать, Арс… ну так дерзай знать, как говорил Гораций.

И я рассказала все.

Семь лет назад

Осенний ветер упрямо проникал под не слишком теплое пальто, которое уже не выдерживало его атак. Зарядивший в последние полчаса дождь пролезал мокрыми, холодными руками за воротник. Аврора сидела, почти не двигаясь. Не в состоянии думать, не в состоянии поверить, что все это действительно происходило с ней.

Но минуты шли, а кошмар, в котором она оказалась заключена, не заканчивался. Осознание, что еще немного — и она рискует потерять не только себя, но и маленького человека, которого едва успела зачать, прострелило голову молнией. Она попыталась вскочить, но замерзшие ноги не слушались, сделавшись неуправляемыми. С беспомощным всхлипом Аврора упала обратно на скамью и сделала глубокий вдох, стараясь не поддаться подступающей истерике.

Внезапно над ней раскрылся зонт. Она растерянно подняла взгляд на черный купол, закрывший ее от дождя и в душе зародилась нелепая, наивная надежда, что это Арсений. Что он нашел ее… и теперь все обязательно будет хорошо.

Но довольно скоро она заметила, что зонт совсем старый и что на черной ткани имеется несколько дырок, сквозь которые периодически прокрадывались капли дождя.

Чужим был и голос, раздавшийся с ней рядом.

— Ты чего сидишь-то тут, под дождем, девонька?

Говорила женщина. Несмотря на низкий и хриплый, словно бы простуженный голос, сомнений не возникало — это была именно женщина.

Аврора обернулась, чтобы ее видеть. Сердце на миг нервно дернулось, когда она поняла, что перед ней — та, кого принято называть людьми без определенного места жительства. Но испуг быстро прошел, когда Аврора поняла — она сейчас такая же, как эта женщина. У нее ничего нет. Ей некуда и не к кому идти.

А еще… эта женщина заботливо держала над ее головой зонт, а сама при этом мокла.

— Говорить-то можешь? — нахмурилась незнакомка. — Смотрю, промокла совсем…

Наклонившись, она принялась что-то искать в своем мешке, который Аврора заметила только теперь, и в итоге выудила оттуда какую-то куртку.

— На-ка, накинь… — пробормотала женщина, укутывая ее в старую, но зато сухую ткань почти по-матерински. — Почти новая куртенка, только сегодня нашла.

Едва зародившееся чувство брезгливости тут же потухло под приливом благодарности. У этой женщины, наверняка бездомной, почти ничего не было, но она все же делилась с Авророй тем немногим, что имела.

— С-спасибо, — удалось кое-как произнести дрожащими губами.

— У-у, да ты совсем плоха… — покачала головой женщина. — И идти-то тебе, поди, некуда?

— Некуда, — эхом повторила за ней Аврора это страшное слово.

— Эх… пошли тогда. Покажу тебе укрытие.

Было все еще страшно довериться незнакомому человеку, но разве у Авроры был выбор? В любом случае, даже если эта женщина и заведет ее в нехорошее место, то взять с Авроры было, по большому счету, особо нечего. Разве что на карточке еще имелись какие-то скудные остатки денег, да мелочь в кошельке…

Счета обычно вел муж. И он же переводил ей любую необходимую сумму, какую бы Аврора ни попросила.

Во всяком случае, так было раньше… теперь же он стал причиной того, что она шла рядом с незнакомкой сама не зная, куда.

— Тебя как зовут-то? — спросила женщина, кидая на нее взгляд искоса.

— Аврора.

— Ишь какое имя красивое… А у меня попроще. Галина я.

— А отчество?

Та почему-то рассмеялась.

— По отчеству меня уже давно никто не звал… Галина Ивановна, раз уж так тебе удобнее.

Аврора не знала, что еще сказать. Так они и дошли молча до какого-то заброшенного здания.

— Заходи, — махнула рукой Галина Ивановна, приглашая ее внутрь. — Не хоромы, конечно, зато хоть какая-то крыша над головой.

Аврора огляделась. Сомнений не было — все, что ее окружало, сюда кто-то принес, собрав по окрестным мусоркам. Старый прогнувшийся диван с вылезшим наружу поролоном, ковер с прожженными в нем дырами, в углу — явно сложенное своими руками подобие печки.

— Вы здесь живете? — спросила Аврора, удивляясь, что никого больше в заброшенном доме не было.

— Ну как — живу… — отрывисто рассмеялась Галина Ивановна. — Скорее, прячусь в непогоду. На улице жить как-то… привычнее. Свободнее.

Аврору ужаснуло это откровение. Как человек по доброй воле мог предпочесть жить на улице? Но что она знала вообще о подобных людях? Еще несколько часов назад богатая наследница, а теперь… такая же, как они.

— Садись, переоденься хоть в сухое, — предложила новая знакомая.

Аврора не сопротивлялась. С благодарностью натянула все, что ей дали.

— Ты девочка-то не бедная… — резюмировала Галина Ивановна некоторое время спустя. — Как на улице-то оказалась?

— Муж выгнал, — произнесла Аврора со смирением, пришедшим на смену прежнему неверию. И неожиданно для себя спросила:

— А вы?

— По глупости, — невесело хмыкнула Галина Ивановна. — Своей же собственной.

Аврора уже не ждала продолжения, но та неожиданно добавила:

— Дочка моя меня обманула. Влюбилась в какого-то афериста, стала просить продать нашу с ней общую квартиру, чтобы помочь им новую купить… обещала к себе взять… а потом так и сгинула с деньгами вместе…

— Как же это… — пробормотала Аврора, не в состоянии поверить, что кто-то мог поступить так с родной матерью. Впрочем, недавно она ни за что не поверила бы, что ее муж способен на то, что он с ней сделал…

— А вот так, — пожала плечами ее случайная спасительница. — Дочка у меня поздняя была, родилась, когда уже и не надеялась… я вот и дрожала над ней, и любой каприз ее готова была выполнить…

Чувства Авроры уже почти атрофировались, но от чужой беды во рту появилась горечь.

— Мне очень жаль… — сказала она искренне.

— Кто ж мне виноват, что я на такое согласилась, — спокойно заметила Галина Ивановна. — Ты, наверно, есть хочешь?

Аврора отрицательно помотала головой. Не хотелось отнимать последнее у этой женщины, да и аппетита действительно не было.

— На вот, все-таки, перекуси…

Женщина протянула ей кусок хлеба и молоко.

— Больше нет ничего…

Рука дрогнула, принимая такое скромное на вид, но такое щедрое в данных обстоятельствах угощение.

— А вы? — спросила Аврора озабоченно.

— За меня не волнуйся, — отмахнулась Галина Ивановна.

А через некоторое время добавила:

— Но оставаться тебе тут надолго нельзя, девонька… не потому, что мне угла жалко. А потому, что один раз на дно упадешь — потом не выберешься…

Эти ее слова еще долго звучали у Авроры в голове.

Уснуть удалось не сразу. Не потому, что предложенный ей диван был старым и неудобным и пах чем-то заплесневелым — на подобные неудобства Аврора сейчас не обращала внимания. Но потому, что в голове по кругу роились одни и те же мысли — что делать? Как выжить? Как спасти себя и будущего ребенка?

Слишком мало времени прошло, чтобы суметь примириться с тем, что случилось — по сути, считанные часы. Но разве она теперь обладала роскошью в виде возможности сжиться со своей бедой? Нет. Выживать нужно было прямо здесь и сейчас.

Она не имела права упасть на дно. Как бы муж с ней ни поступил — она должна была теперь бороться за двоих. Некогда было жалеть себя. Нельзя было опускать рук.

Все это были правильные, трезвые мысли. Но сейчас, когда лежала на оставшемся от кого-то старом диванчике, Аврора плакала. Просто плакала, позволяя себе эту слабость, возможно, в последний раз.

Не было обидно сейчас за потерянные деньги и дом. Было больно от того, что утром она проснется, а мужа рядом не будет. И вот тогда она поймет — все это по-настоящему. Не кошмар, не чудовищный мираж, а ее новая реальность.

Как удалось уснуть она даже не помнила. А наутро все тело болело от неудобной постели, и все так же надрывно ныла душа.

Но нужно было действовать. Сейчас, когда ее одежда еще достаточно прилично выглядит, чтобы поискать работу. Потом, когда она станет грязной оборванкой — потеряет последний шанс вылезти из той ямы, в которую ее скинул без сожалений самый близкий человек.

С огромным трудом, на одной лишь воле, Аврора заставила себя подняться на ноги. Галины Ивановны уже не было, да и ей самой не следовало здесь задерживаться.

Аврора оделась, тщательно проверив, что ее одежда выглядит чистой и относительно опрятной. Отыскав свой телефон, попыталась его включить, но тут же отчаянно застонала — смартфон был разряжен, а зарядки при себе не было.

Значит, поискать работу по объявлениям в интернете не выйдет. Что ж, тогда ей придется в первую очередь купить новое зарядное устройство, а потом найти место, где можно подзарядить свой айфон.

Но сначала не мешало проверить баланс банковской карты. Теперь у нее на счету была каждая копейка.

Ближайший банкомат показал неутешительные цифры. Последних денег хватит разве что на еду, и то весьма скромную. Надежда, что на это можно будет снять хотя бы самое скромное жилье, мгновенно растаяла.

Аврора растерянно огляделась по сторонам, пытаясь сообразить, где может найти салон сотовой связи или еще какой-нибудь магазин, где можно купить зарядник. Но вместо этого ее взгляд остановился на цветочном киоске.

Вернее, на объявлении, висевшем на двери — «требуется продавец».

Сердце забилось в неясной надежде и, не давая себе возможности долго думать, Аврора шагнула к киоску и вошла внутрь.

Над ее головой зазвенели китайские колокольчики, и на их звон женщина, стоявшая за прилавком, обернулась.

Ей было, наверно, лет сорок с чем-то, но лицо носило печать вековой усталости. От ее тяжелого взгляда у Авроры внутри что-то дрогнуло, но она сказала себе, что отступать нельзя. Если сломается сейчас, не сумев даже спросить того, за чем пришла — то что вообще будет с ней дальше?

— Здравствуйте, — поздоровалась она, стараясь говорить спокойно и твердо. — Я увидела ваше объявление…

— Опыт есть? — грубо перебила ее женщина.

Аврора на миг растерялась от ее реакции.

— Я неплохо разбираюсь в ландшафтном дизайне, умею ухаживать за цветами… — попыталась она объяснить то, чем может быть полезна.

— На кой черт мне этот твой дизайн? — фыркнула женщина. — Опыт работы продавцом есть? Букеты составлять умеешь?

Аврора обвела взглядом небольшой киоск. Готовые букеты, имевшиеся в продаже, не показались ей очень уж сложными. Ежедневно она расставляла в своем доме живые цветы, делая различные композиции, и полагала, что с этим-то уж точно сумеет справиться.

Должна справиться.

— Букеты составить могу. А остальному готова научиться.

Женщина обвела ее взглядом-рентгеном, словно насквозь просветила. Кивнула на мусорное ведро позади себя:

— Ну-ка, попробуй что-нибудь сделать.

Аврора робко приблизилась, вынула из мусорки безнадежно испортившиеся цветы и представила, какими они когда-то были. Каким мог бы быть букет…

— Сойдет, — вынесла свой вердикт хозяйка киоска, оглядывая то, что Аврора сделала несколькими минутами позже. — Значит, так. Зарплата — процент от выручки, платить буду ежедневно. Устраивает?

Аврора понятия не имела, какую сумму в итоге сможет получать. Но то, что она могла на это повлиять — уже обнадеживало. Она будет стараться. Ей нужно с чего-то начинать.

— Устраивает, — кивнула она, позволяя себе улыбнуться впервые за время, прошедшее с развала ее жизни на две половины.

— Эй!

Кто-то ткнул Аврору в бок — больно и грубо, и она моментально распахнула глаза от испуга.

Сообразить, где находится, удалось не сразу. Но когда перевела взгляд на нависшего над ней человека, тут же вспомнила все.

Руки задрожали от страха. Едва владея собой, Аврора оперлась локтями о свое импровизированное ложе — а проще говоря, груду собственных вещей, на которых спала, разложив их прямо на полу.

— Ты какого черта тут спишь? — потребовала ответа Ольга — хозяйка киоска, где Аврора работала. И где она спала последние пару недель. Прямо здесь, на полу, укутавшись в верхнюю одежду, чтобы спастись от холода.

Это было неудобно и жутко, но все же не так унизительно, как идти спать куда-нибудь на вокзал. Здесь, в киоске, ее, по крайней мере, никто не видел. Не было вероятности, что, будучи сейчас как никогда уязвимой, она наткнется на кого-то знакомого и новую порцию жестокости и насмешек.

Аврора подняла на свою работодательницу глаза. Это был не тот человек, у которого можно было искать понимания и жалости, но лгать ей Аврора не стала.

Поднявшись на ноги, она с достоинством расправила плечи и поправила помявшуюся одежду, после чего честно сказала:

— Мне негде жить.

— Вот черт!

Ольга прошла вглубь киоска и с шумом опустила сумку на стол. Аврора стояла на том же месте, готовая в любой момент услышать, что она здесь больше не нужна. Что ее выгоняют… снова.

Но этого не случилось. Когда Ольга повернулась к ней лицом, она казалась скорее задумчивой, чем рассерженной.

— Ну и что мне с тобой делать? — вздохнула она так тяжело, словно на ее плечи давил невидимый груз.

— Простите, — только и сказала Аврора. — Я понимаю, что не должна была здесь спать, но…

— И давно ты… так?

Аврора ответила откровенно:

— С тех пор, как вы оставили мне ключи. Я специально задерживалась допоздна и просто… не уходила. А утром вставала пораньше, до вашего прихода…

— А сегодня я явилась не в свое обычное время и поэтому все увидела, — кивнула хозяйка. — Ты обогреватель включала? — резко сменила она тему.

— Нет, — качнула Аврора отрицательно головой.

И получила неожиданную реакцию:

— Ну и дура! Холода уже пошли, отморозишь себе что-нибудь!

Она отвернулась, принимаясь переодеваться в рабочую одежду, но Авроре показалось, что таким образом Ольга пыталась скрыть свою неловкость. Потому что дальше она сказала:

— Я тебя к себе взять не могу — просто некуда.

— Я и не…

— Так что спи тут, сколько нужно. Принесу тебе вечером старый матрас, одеяло, ну и всякое такое…

От облегчения и благодарности задрожали губы. Аврора с трудом выдавила:

— Спасибо… я думала, вы…

— Выгоню тебя? — фыркнула в ответ женщина. — Не по-людски это, да и глупо как-то… Работница ты хорошая. А я и сама через подобное прошла, когда муж меня с ребенком выставил за дверь…

Внутри Авроры что-то дрогнуло и оборвалось. Ребенок… Что она будет делать, когда уже не сможет работать? Куда принесет своего маленького сына или дочь после того, как даст жизнь?

По лицу потекли непроизвольные слезы. Нельзя было расклеиваться — она это знала. Но ей вдруг стало так страшно… Страшно, что не сумеет обеспечить своего малыша даже самыми банальными вещами, вроде дома и хорошего питания. Пусть сама она готова была спать на полу и питаться всухомятку, но ее ребенок совсем не заслуживал подобной участи…

Конечно, за прошедшее время она уже думала о том, как вернуть себе то, что отнял муж. Стала думать об этом теми частыми ночами, когда не могла уснуть. Желание отомстить накатывало волной и разбивалось, словно о скалу, обо все, что когда-то к нему чувствовала.

А еще — о суровую реальность. У нее не было денег даже на то, чтобы снять себе самую скромную комнатку, откуда же она возьмет их на адвоката? А вдобавок, Аврора и сама понятия не имела, что подписала. Возможно, у нее вообще не было никаких шансов это опротестовать.

— Ты чего это? — грубо вмешался в ее мысли голос Ольги.

Аврора решительно стерла со щеки влажный след и сделала глубокий вдох.

— Извините… Я просто…

Она не договорила, но Ольга, казалось, поняла ее и так, потому что сказала — куда мягче, чем обращалась к ней обычно:

— Нормально все будет! Ты девчонка толковая. Если и дальше будешь так работать — дело у нас хорошо пойдет. Тем более, скоро Новый год, так что народ повалит, ты уж мне поверь…

И так оно и вышло. Да, все пришло не сразу, и порой Аврора, глядя на дневную выручку, готова была опустить руки, но в итоге… В итоге она, должно быть, получила вознаграждение за все свои страдания.

Через некоторое время ей удалось снять угол — да, совсем небольшую комнатку. Да, маленькую и убитую, но зато теплую и светлую. Зато свою…

Киоск благодаря их совместным с Ольгой стараниям переместился в местечко получше, клиентов стало больше, как, соответственно, и выручки. И довольно скоро Аврора поняла, чего хочет — свое собственное дело, основанное на том, что действительно любила и умела. И все, что у нее оставалось после покупки необходимых вещей для дочки, она откладывала на мечту.

Так, благодаря накоплениям и взятым кредитам, появилась сначала теплица, затем — прилегавший к ней домик. И как только сумела встать на ноги — Аврора отыскала Галину Ивановну. Чтобы дать ей поверить — со дна тоже можно подняться. Главное, чтобы кто-то протянул руку помощи. И Аврора готова была это сделать, так же, как когда-то Галина Ивановна протянула свою руку ей.

И Аврора этого не забыла. Она ничего не забыла. В том числе и того, что хотелось бы стереть из памяти навсегда, но что всегда оставалось с ней.

Собственное прошлое, которое, как в зеркале, видела в темных, оттенка шоколада, глазах своей дочери.