Я тебя спасу

Глава 20. Не насмотреться

Остаток вечера Анжелика тушуется, нервничает. Это из-за того, что нам придется спать в одной комнате? Значит, когда я снимал ей швы, она дерзко стащила с себя кофту и опустила с плеч лямки лифчика. И была готова раздеться дальше. Этого она не смущалась. А провести ночь в одной комнате она стесняется.

Ну или еще есть вариант — за недолгое проживание под одной крышей я стал вызывать у нее отвращение. Но эта версия мне не нравится. Даже не просто не нравится, а вгоняет меня в тоску и уныние. Потому что к Анжелике я как раз испытываю прямо противоположные чувства.

Нравится она мне. Чертовски нравится. Засматриваюсь на нее как дурак. Облизываюсь как кот на сметану. Лика такая манкая, такая соблазнительная…

— Слюни подотри, — раздается рядом голос Холода.

— Блядь! — вздрагиваю. — На хера ты так подкрадываешься?

— Влюбился в нее? — указывает головой на Анжелику, которая в этот момент разговаривает с Костей.

— Что!? Нет, конечно! Что за бред?

— Да ладно, меня-то можешь не обманывать.

— Я не обманываю.

— Жень, ты запал на нее конкретно. И в этом нет ничего плохого, если что.

— Да ни на кого я не запал, — отвечаю с раздражением. — Это вы запали на своих жен и теперь жизни не видите.

— Ты не понимаешь, — отвечает со знанием дела, — настоящая счастливая жизнь начинается как раз после свадьбы с любимой женщиной и после рождения вашего общего ребенка. Все, что было до, — это беспробудная серость.

— Холод, ты нарываешься на дополнительные дежурства в следующем месяце, — грозно предупреждаю.

— Слушай, а почему ее хотели убить? — меняет тему.

— Плюс два дежурства в следующем месяце.

— Нет, я серьезно, — не унимается. — Что она такого сделала? Покушение на убийство средь бела дня… Да я в Москве такого не припомню даже.

Возвращаю взгляд к Анжелике. У нее такой красивый искристый смех. Слушал бы и слушал.

— Она не похожа на преступницу.

В данную конкретную секунду Холод ужасно бесит. Но отвечаю другу:

— Она и не преступница. Она вообще ни при чем.

— А в чем тогда дело? Почему ее хотят убить?

— Лика стала разменной монетой в разборках своего отчима. Он занимается торговлей наркотиками. Аж целый наркобарон.

Холод присвистывает.

— Ее до сих пор хотят убить?

— Хотят. А за мной установили слежку. Недавно на парковке супермаркета ко мне подвалил бритоголовый бандюган с золотым зубом. Спрашивал про Лику. Короче, все хреново.

Скептически-насмехательское выражение с лица Сергея словно рукой сняло. Друг стал серьезен, как на операции.

— И что вы думаете делать?

— Понятия не имею, — отвечаю с горечью.

— Помощь нужна?

Вопрос Холода вызывает у меня нервный смех.

— Ты тут ничем не поможешь.

— Нет, ну слушай, можно что-то придумать. Может, вам переехать, раз за тобой слежка? Или Анжелику перевезти из твоей квартиры в другое более безопасное место? Если они подозревают, что ты в курсе ее местоположения, то и домой к тебе могут заявиться. Где ты ее спрячешь? В шкафу?

— Мне некуда перевезти Анжелику, — вздыхаю. — И я боюсь оставлять ее одну.

— У нас с Таней есть свободная квартира.

Качаю головой.

— Спасибо, но нет. Я не могу оставить ее совсем одну. По крайней мере пока.

Обращаю внимание, как Анжелика обнимает себя за плечи. Замерзла, догадываюсь. Конец августа, вечерами уже не так тепло. А никакой подходящей для холодов одежды у Лики нет. Иду к машине и достаю свою толстовку из сумки с вещами.

— Ты замерзла, — не спрашиваю, а констатирую. — Надень.

Анжелика не ожидала от меня такого предложения, растерялась. Тогда я сам натягиваю ей на голову толстовку. Лике некуда деваться, просовывает руки в рукава.

— Так теплее?

Она смущенно опускает голову, кивает. Потом украдкой глядит на меня с благодарностью.

— А тебе самому не холодно? — робко интересуется.

— Нет, мне жарко.

Рядом с Ликой мне не просто жарко, я горю. Обнимаю ее одной рукой за плечи и прижимаю к своей груди. Не знаю, зачем делаю это. Данное действие не поддается объяснению. Но мне хочется обнять Лику, и я ее обнимаю. Она стоит, прижавшись щекой к моей груди, и боится шелохнуться. Через пару секунд рвано выдыхает и медленно расслабляется. Так-то лучше.

— Как тебе здесь? — тихо спрашиваю на ухо.

— Все хорошо. У тебя классные друзья. Я отвлеклась и даже почти забыла, что меня хотят убить.

Обнимаю Лику второй рукой и опускаюсь носом ей в макушку.

— Никто тебя не убьет, — обещаю.

— Хотелось бы в это верить. Мне, кстати, написала дочка отчима. Спросила, как я, как мои дела. Ее сообщение высветилось на экране телефона, я не открывала его. Не знаю, отвечать ли ей.

Настораживаюсь.

— А какие у тебя отношения с дочкой отчима?

— Да в общем-то никаких. Мы не подруги и тем более не сестры. Когда моя мама была замужем за ее отцом, мы в целом нормально общались, конфликтов не было, но и дружбы не было. Она на год младше. Потом я уехала учиться в Париж, через год она поехала в Швейцарию. Мы виделись всего один раз, хотя Франция и Швейцария граничат, можно было встречаться намного чаще. Но ни у нее, ни у меня не возникало такого желания. Я писала ей, когда лежала в реанимации. Она не ответила. А теперь она зачем-то пишет мне.

— Думаешь, она хочет что-то разузнать?

— Не знаю. Она не погружена в дела своего отца в отличие от его сына. Может, конечно, отчим попросил ее, но, честно, сомневаюсь. Он всегда оберегал дочку от своих делишек.

Мы молчим пару секунд.

— Ничего не буду отвечать ей. Никому нельзя доверять, — Лика отрывает голову от моей груди и поднимает лицо, — кроме тебя. Я только тебе доверяю.

Я тону в ее огромных голубых глазах. Губ касается дыхание Лики, оно пьянит. Я забываю, где мы находимся и что вокруг нас люди. Хочу поцеловать ее.

Анжелика первой прерывает возникшую магию. Делает шаг назад, выпутываясь из моих объятий. Смущенно прячет порозовевшие щеки за распущенными волосами.

— Уже почти одиннадцать. Я пойду готовиться ко сну.

— Хорошо, — нехотя отвечаю.

Анжелика направляется к машине, достает с заднего сиденья свои вещи и идет в дом. Я присоединяюсь к друзьям. Юля и Таня уложили детей спать, теперь можно нормально отдохнуть. Но без Анжелики мне скучно. Впервые такое, что я сижу с друзьями и думаю только о том, как побыстрее уйти. Кое-как промучившись полчаса, прощаюсь со всеми. Забираю из машины свои вещи и поднимаюсь на второй этаж дома. Даже не представляю, как буду спать с Ликой в одной постели.

Вернее, прекрасно представляю, но… По-моему, ей не понравилось, что нам выделили одну комнату.

Захожу сначала в душ, тем самым давая Анжелике больше времени на то, чтобы уснуть. Стою под водой минут двадцать, пока вконец не надоедает. Одеваюсь в спортивный костюм и захожу в комнату.

А там меня ждет прекрасное: Лика в постели, укрыта одеялом по шею. Не спит. А на полу возле кровати валяются одна подушка и покрывало.

— Я так понимаю, это мое спальное место? — указываю на подушку с покрывалом на голом ламинате.

— Ты очень сообразительный. Сразу видно: с высшим образованием.

Опять она паясничает. Ну что за характер? То добрая и милая, то ядовитая как змея.

— Ты тоже сообразительная и с высшим образованием, причем с европейским, могла бы догадаться, что я не стану спать на голом полу.

Поднимаю с ламината подушку и кладу ее обратно на кровать. Анжелика моментально меняется в лице.

— Ты что, серьезно будешь спать со мной?!

— Не я буду спать с тобой, а ты будешь спать со мной, — поправляю.

Снимаю с себя футболку и бросаю ее на кресло. Кстати, по-моему, это кресло раскладывается. Я был у Матвея, когда он купил дачу и сюда завозили мебель. Да-да, точно раскладывается. Но Анжелике я об этом не скажу. Она разозлила меня своей вредностью.

Лика глядит во все глаза, как я раздеваюсь. Вслед за футболкой снимаю спортивные штаны и бросаю их на то же кресло, оставаясь в одних боксерах.

— Ты так смотришь, как я снимаю одежду. Я сейчас подумаю, что нравлюсь тебе.

Анжелика вспыхивает и резко отворачивается от меня на другой бок. Без малейшего зазрения совести ложусь на кровать под одно одеяло с Ликой. Понимаю: перегибаю палку. Не следует так с ней. Мы знаем друг друга всего ничего. Пойти бы да попросить Юлю об отдельной комнате. Но нос улавливает запах, который исходит от Анжелики, и мне крышу срывает.

Нет, никуда я не пойду.

Поворачиваю лицо к малолетке. Между нами ничтожные несколько сантиметров. Лика спит в одной футболке. Воображение моментально рисует, что под ней. Член дергается, наливается кровью. Ну все, пиздец. Я гребанный мазохист. Кому хуже делаю? Себе в первую очередь. В паху нестерпимо ломит до искр из глаз.

А Лика делает еще хуже. Она поворачивается обратно ко мне. Одеяло спустилось до пояса, в темноте под белой майкой я замечаю полушария ее соблазнительной груди.

— Тебе лучше снова повернуться ко мне спиной, — предупреждаю зловещим шепотом.

— Не хочу.

Смело. А еще у Лики торчат соски, выдавая ее возбуждение. Голубые глаза потемнели, дыхание участилось. Анжелика опускает ладонь мне на щеку. Зря она это сделала. Потому что от физического контакта мне чеку срывает.

Рывком притягиваю Лику к себе за затылок и целую в губы. Охнув, она отвечает на поцелуй. Перемещает ладонь с моей щеки на спину, обнимает. Я медленно схожу с ума. С каждой секундой. Ее губы мягкие и податливые. А еще сладкие.

Какие же у нее сладкие губы!

Анжелика целует меня так же нетерпеливо, как я ее. Укладываю ее аккуратно на спину, а сам нависаю сверху. Лика обнимает меня уже двумя руками. Ложусь на нее, раздвигаю ноги в сторону. Продолжаю целовать, не могу оторваться. Чувствую себя так, будто дорвался до долгожданного приза, до мечты.

Просовываю руки под ее футболку, веду ими вверх по талии, наслаждаясь прикосновениями к бархатной коже. Накрываю одной ладонью грудь, обвожу большим пальцем возбужденный сосок. Трусь членом между ее ног, Лика охает мне в губы. Боксеры мокнут от ее трусиков.

Разрываю поцелуй, чтобы стянуть с Лики футболку. Отбросив ее в сторону, на секунду замираю, глядя на Анжелику. Она часто-часто дышит, грудь вздымается на каждом вдохе. Лика берет в ладони мое лицо и притягивает к себе за новым поцелуем. Он еще безумнее первого. Снова трусь членом о киску, Лика подаётся бедрами мне навстречу.

Трусы мешают. Стягиваю их с Анжелики, оставляю ее губы и перехожу поцелуями на грудь. Она запускает пальцы мне в волосы на затылке, перебирает ими, пока я обвожу языком ореолы. Лика абсолютно голая подо мной. И мокрая. От одной только этой мысли башку сносит.

Член сейчас взорвется нахрен. Спускаю с себя боксеры и провожу головкой члена по клитору. Лика тихо стонет. Немного дразню ее прежде, чем раздвинуть ноги шире. Оставляю грудь, поднимаюсь к лицу, несколько раз невесомо целую в губы и заглядываю в почерневшие глаза.

— Жень, — шепчет мое имя.

— Что?

Какая же она красивая. С ума сойти просто. И хочу ее безумно. Каждый день хочу.

Подаюсь бедрами вперед, медленно вхожу в Лику. Тянусь снова поцеловать, а она говорит мне в губы:

— Я девственница. Это ничего?