Я тебя спасу

Глава 43. Фейерверк

Анжелика

У нас начинается новая страница счастливой жизни. Женя выходит с больничного на работу, а мне делают документы. Благодаря помощи министра, получается очень быстро. Российский паспорт и загранпаспорт оказываются готовы за несколько дней. А после них и все остальные документы: полис ОМС, снилс, ИНН…

Загвоздка только в моем дипломе. Я связалась с университетом в Париже и объяснила ситуацию. Они потребовали доказательств, что документ утерян. Пришлось переводить на французский язык мое заявление в российскую полицию, нотариально заверять и отправлять в Париж письмом. Теперь нужно ждать, когда напечатают новый диплом, а потом лично за ним ехать.

Мы с Женей поедем вместе. Он возьмет отпуск на неделю, и это будет наш первый совместный отдых. Женя никогда не был в Париже, так что на меня возложена ответственная миссия показать ему город.

А пока я жду новый диплом, публикую на сайте по поиску работы резюме и начинаю ходить по собеседованиям. Меня охотно приглашают, хоть и нет опыта. Всех привлекает европейское образование. В нескольких местах по моей кандидатуре отвечают утвердительно и готовы взять меня на работу сразу, как принесу в отдел кадров диплом о высшем образовании.

Чтобы не сидеть полностью на шее у Жени, я сдаю в аренду нашу с мамой квартиру. Она стоит закрытой много лет. Когда МЧС выламывает дверь (потому что ключи в доме отчима), и я переступаю порог, не могу сдержать слез. Здесь все напоминает о маме. Я вывожу дорогие сердцу вещи, вставляю в дверь новые замки и нахожу квартирантов.

Уголовное дело по покушению на меня и по похищению Жени продолжается, но скоро должен быть вынесен окончательный приговор тем немногим отморозком, которым удалось выжить, когда Женю освободили. Я дала показания следователю.

Показания — это, конечно, громко сказано. Я ведь не могла рассказать про Артура, а соответственно, все, что бывший сводный брат поведал мне про Самсона и его разборки с отчимом. Поэтому мои показания были очень короткими: приехала из Парижа, и в меня стреляли. Кто и почему — не знаю. Догадываюсь, что из-за отчима. Он сидит в тюрьме. На связь со мной не выходил.

Дальше следователь и без меня устанавливает, что у погибшего Самсона были препирательства с наркобароном Чёрным. Но все это уже не имеет значения, потому что Самсона убили в ходе операции по освобождению Жени. Среди выживших лишь несколько шестерок, которые ничего не решали.

Когда заканчиваются бесконечные допросы, Женя знакомит меня с родителями. Я сильно волнуюсь, потому что мне важно их мнение. И не испытываю пустых надежд: их сын чуть не умер из-за меня. Как они могут ко мне относиться? Конечно же, плохо.

Каково же мое удивление, когда они очень тепло меня принимают. У Жени прекрасные родители. Очень умные, образованные, интеллигентные. Папа тоже хирург, но уже на пенсии. Всю жизнь проработал в больницах. Мама — детский эндокринолог.

Они приглашают нас к себе домой, в квартиру, в которой вырос Женя. Любимый показывает мне свою детскую комнату. Ее стены увешаны постерами с известными рок-музыкантами. Книжные шкафы забиты школьными и университетскими учебниками. В мебельной стенке за стеклянной дверцей много грамот.

— Ты был отличником? — догадываюсь по количеству школьных грамот. Здесь же золотая медаль в коробочке.

— Да, — отвечает кисло. — В школе у меня была скучная жизнь. Даже вспомнить нечего. Веселье началось в меде.

— Секс, наркотики и рок-н-ролл? — смеюсь.

— Без наркотиков, но да.

— А мне наоборот в школе нравилось больше, чем в университете в Париже. Расскажи про свою студенческую жизнь? — спрашиваю с любопытством.

— Я не вылезал с вечеринок и очень много пил.

Недовольно цокаю.

— Ты был двоечником с кучей пересдач после каждой сессии?

— Нет, ты удивишься, но у меня красный диплом и за все годы учебы не было ни одной пересдачи. Мне как-то удавалось не просыхать и при этом учиться на пятерки. Бывало, я даже на парах пил, и преподаватели меня ловили. А один раз был случай, когда меня чуть не отчислили.

— За то, что пил на паре?

— Нет, за то, что занимался сексом с однокурсницей в аудитории на столе преподавателя. Это было на втором курсе, мне было девятнадцать лет. Прикинь ситуация: мы голые занимаемся сексом, и тут распахивается дверь в аудиторию и входит препод с группой студентов. Они в растерянности, мы тоже. И я говорю: «Подождите, плиз, пять минут. Мы сейчас кончим и освободим аудиторию». Ну и нас сразу на отчисление. Еле выкрутился тогда.

Я захожусь в приступе неконтролируемого хохота. Сгибаюсь пополам и хватаюсь за живот. Из глаз брызжут слезы. Наверное, любая другая нормальная девушка на моем месте приревновала бы своего парня, но у меня нет ни капли ревности. Я представила описанную Женей ситуацию из его студенчества и не могу перестать смеяться.

— Лика, ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает, когда мой приступ хохота не прекращается несколько минут.

— Это.. очень.. смешно.. — выдыхаю сквозь смех.

— Принесу тебе воды.

Я успокаиваюсь, только когда делаю несколько глотков из стакана.

— Все хорошо?

— Ты очень сильно меня рассмешил. У меня болит живот, — вытираю с уголков глаз слезы.

— Это было так давно, как будто в прошлой жизни.

Женя обнимает меня и прижимает к себе.

— Моя жизнь сейчас нравится мне больше, потому что у меня есть ты.

От таких слов я млею. Как и каждый раз, когда Женя говорит мне что-то нежное.

В декабре мы летим в Париж. Останавливаемся в гостинице возле моего университета. Я получаю новый диплом, и в нашем с Женей распоряжении остается еще неделя. В воздухе пахнет Рождеством. Витрины магазинов украшены новогодней атрибутикой, в торговых центрах стоят елки. Такая атмосфера создает нам праздничное настроение.

Я счастлива оказаться в городе любви вместе с Женей. Вожу его по основным достопримечательностям, мы поднимаемся на Эйфелеву башню и делаем селфи с поцелуем. Также показываю Жене малопопулярные места среди туристов. Знакомлю со своими друзьями. Вместе с любимым Париж открывается для меня с другой стороны: счастливой, беззаботной. Мы возвращаемся домой очень довольные своим отпуском и собираемся съездить в Париж когда-нибудь еще.

В Москве я сразу выхожу на работу. Из трех компаний, готовых ждать, когда мне сделают новый диплом, в итоге дождалась меня только одна. Я начинаю работать экономистом в международной консалтинговой фирме. Сложновато, но мне нравится. Многому приходится учиться с нуля. Мне везет: у меня очень терпеливая начальница, которая подробно все объясняет и спокойно реагирует на каждый мой вопрос, даже самый глупый.

Близится Новый год. Нас приглашают и родители Жени, и его друзья. Но мы хотим отметить только вдвоем. Бронируем столик в ресторане в центре. В новогоднюю ночь здесь будет шоу. Я покупаю красивое длинное платье в пол из шелка красного цвета и лодочки на высокой шпильке. Вечером тридцать первого декабря домой приезжает стилист и делает мне макияж с прической. Женя надевает черный смокинг.

Перед выходом из дома мы становимся у зеркала. Женя обнимает меня сзади и аккуратно целует в макушку, чтобы не повредить прическу.

— Ты сногсшибательна.

Под слоем румян мои щеки наливаются краской.

— Я хочу запомнить нас такими, — добавляет.

— Какими? — кокетливо уточняю.

— Молодыми и красивыми.

— Ну, один из нас уже не очень молодой..

Женя нет-нет, да назовёт меня малолеткой. Ужасно бесит. Поэтому я тоже не упускаю случая обозвать его старым.

— Какая же ты вредная, — смеясь, кусает меня в голое плечо. — Но я все равно тебя люблю.

Довольно улыбаюсь. Каждое Женино признание в любви — это бальзам на сердце. Любимый помогает мне надеть шубу. Женя подарил ее недавно, поскольку мой пуховик казался ему недостаточно теплым. Я сильно ругалась. Потому что это слишком дорогой подарок, да еще без повода. Но к такому шикарному платью, конечно, подходит только шуба. В пуховике я бы выглядела максимально нелепо. Любуюсь собой в зеркало. Мех молочного цвета отлично смотрится с моими голубыми глазами и темно-русыми волосами.

Мы спускаемся на парковку и едем в ресторан. В девять вечера дороги пустые. Идёт снег, на улицах по-новогоднему красиво. В заведении нас провожают за столик в центре возле сцены. Зал наполняется людьми и шумными компаниями. В десять начинается шоу. Мне нравится. В качестве ведущего известный телевизионный комик. В перерывах между его шутками на сцене выступают актеры. Я их не знаю, но, должно быть, тоже популярные, раз и ведущий известный.

Полдвенадцатого шоу заканчивается. Оно длилось полтора часа без перерыва. У ведущего и актеров есть полчаса, чтобы добраться до дома, а у нас полчаса насладиться друг другом в относительной тишине. После полуночи здесь будет громкая музыка и что-то типа дискотеки.

— С кем ты постоянно переписываешься? — недовольно спрашиваю, когда у Жени очередной раз загорается экран.

— С Холодом. Он сегодня дежурит. Там одному пациенту резко стало хуже, вернули его обратно в реанимацию. Да хоть бы не умер.

— Холод дежурит в новогоднюю ночь!? — изумляюсь.

— Да, так вышло. Должен был другой хирург дежурить, но он заболел ковидом. Еще у одного отпуск, у третьего билеты куда-то куплены. Кроме Холода никого не осталось.

— Бедный, — произношу с искренним сочувствием.

Женя пожимает плечами.

— Да ладно, для нас это обычное дело.

Да, я знаю. У врачей нет ни праздников, ни выходных. Женя на связи круглосуточно. Он никогда не выключает звук на телефоне. Если ночью что-то случится, и в больницу привезут большое количество пострадавших, то Женя встанет с постели и поедет на работу. Будет оперировать без перерыва и отдыха.

Ровно в полночь мы встаем с мест и ударяемся бокалами с шампанским. Это был сумасшедший год, особенно его вторая половина. В меня стреляли, я чуть не умерла. Хотя почему «чуть»? Я действительно умерла. На долгих пятьдесят семь секунд. А Женя меня спас. Вытащил в прямом смысле с того света. Запустил повторно мое сердце. И сейчас стоит напротив меня, держит меня за руку, смотрит с большой любовью в глазах.

— С Новым годом, любимый, — делаю шаг к Жене. В ресторане очень шумно, все кричат и поздравляют друг друга. Я обнимаю Женю за шею и льну к его губам. Нет слов, чтобы выразить все, что я чувствую к этому мужчине.

Женя — это вся моя жизнь, моё всё.

— С Новым годом, любимая. Впереди нас ждет целый год вместе. А потом еще очень-очень много таких же годов вместе.

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю.

Я вручаю Жене его подарок. Билеты на двоих в Прагу в марте, когда у него будет следующий отпуск. Меня на работе тоже отпустят, несмотря на то, что недавно устроилась. Прага — это еще один прекрасный город, в котором Женя пока что не был, но обязательно должен побывать.

— Ого! — удивляется. — Прага в марте?

— Да, — довольно произношу. — Ты обязательно должен там побывать. Это сказочный город.

— Ну хорошо, — охотно соглашается. — Вот и планы на отпуск появились.

Жене понравился мой подарок. От этого на душе становится тепло и радостно.

— Теперь твой подарок, — любимый резко становится серьезным и даже как будто немножко нервным.

Я жду. К слову, Женя не брал с собой никакую подарочную коробку, я обратила на это внимание перед выходом из дома. Он засовывает руку в карман, достает маленький красный квадратик и откидывает бархатную крышку.

— Ты выйдешь за меня замуж?

Меня парализует. Колени резко становятся слабыми и рискуют подкоситься.

Мне не послышалось? Женя произнес ровно то, что я услышала?

— Дорогие гости, дорогие дамы и господа! — звучит на весь ресторан громкий голос в микрофон. — Приглашаем всех вас выйти сейчас на улицу и посмотреть праздничный фейерверк!

Я в шоке, в растерянности. Мы не говорили о женитьбе. Мы просто живем вместе. Любим друг друга, у нас все хорошо. Но о свадьбе даже речи не было.

И вдруг Женя делает мне предложение. Ни с того ни с сего.

У меня почему-то все мысли разом разбежались, как будто по голове прилетел кирпич. Несколько секунд я таращусь на кольцо с увесистым прозрачным камнем и не могу выдать никакой реакции. А потом произношу ужасный бред:

— Пойдем посмотрим фейерверк?

Я разворачиваюсь и направляюсь к гардеробу. У меня дрожат руки, а по позвоночнику струйкой спускаются ледяные мурашки. Да что со мной такое? Боже, Женя сделал мне предложение… Могла ли я о таком мечтать когда-нибудь?

Я накидываю на плечи шубу и выхожу из ресторана. Морозный воздух бьет в лицо и отрезвляет.

Ну и что за глупость ты сморозила, Анжелика? Чего растерялась? Обидела Женю. Вместо того, чтобы согласиться выйти замуж за мужчину всей своей жизни, в страхе убежала. Дурочка. Правильно Женя называет тебя малолеткой. Мозгов у тебя не хватает.

Я злюсь на себя, нервно переминаюсь с ноги на ногу. Из ресторана выходят люди. Я перемещаюсь подальше от них к самому краю тротуара. Становлюсь ровно на бордюре и смотрю на свои летние лодочки.

Женя тоже вышел. Встал рядом со мной и молчит. Начался красивый фейерверк, все смотрят в небо. Кроме Жени. Он угрюмо и без настроения глядит перед собой на пустую дорогу.

Я корю и ругаю себя. Сейчас дурацкий фейерверк закончится, мы вернемся в ресторан, и я отвечу Жене согласием. Обязательно извинюсь за свое инфантильное поведение и официально признаю себя самой настоящей глупой малолеткой. А пока стою на бордюре и задеревеневшей шеей держу голову вверх. Женя хоть одним глазком взглянет на красивое разноцветное небо? Или так и будет гипнотизировать пустую дорогу?

Громкий звук, похожий на рёв шин, рассекает воздух. Где-то на задворках сознания всплывает дежавю, но я гоню его прочь, как один из старых кошмаров. Это все осталось в прошлом году. А сейчас новый год. Я продолжаю смотреть в небо на красивый фейерверк, как вдруг Женя кричит:

— Лика, ложись!

Я не успеваю ничего понять. Женин голос тонет в грохоте фейерверка. Звучит еще один грохот. Но уже не фейерверка. Это грохот из прошлого.

Звук выстрелов.

Женя со всей силы толкает меня. Я падаю на тротуар и бьюсь о него спиной и головой. Боль оглушает меня. Я зажмуриваюсь. Перед глазами сверкают искры. Я ничего не слышу — настолько мне больно. Только чувствую на себе что-то тяжелое. Очень тяжелое. А еще мокрое. Тёплая жидкость растекается по моей груди.

— Господи!

— Какой ужас!

— Скорую срочно!

— Вызовите кто-нибудь скорую!

Громкие истеричные крики постепенно врываются в сознание. Я открываю глаза и гляжу в черное небо, в котором раскрывается разноцветный фейерверк.

— Девушка живая! Скорую вызвали?!

— Алло, скорая…

Я не могу пошевелиться, меня чем-то придавило. Лежу неподвижно, глядя на фейерверк, пока с меня не снимают тяжесть.

— Твою мать, убили…

— Господи…

Я все еще ничего не понимаю. Еле-еле сажусь на тротуаре, оглядываю себя. Моя красивая белая шуба вся в крови. Но чья это кровь? Моя?

— У него есть пульс! Надо срочно зажать раны! Дайте шарфы, шапки! У кого что есть!

— Скорая уже едет.

— А полицию вызвали?

Ничего не понимая, я поворачиваю голову в сторону. Рядом на тротуаре лежит окровавленный Женя. У него закрыты глаза.

А фейерверк продолжает красиво раскрываться в небе.