Я тебя спасу

Глава 25. Удовольствие

Анжелика

Наше второе свидание проходит на балконе. Мы сидим в обнимку на плетеном диванчике и смотрим на одинокие тусклые звездочки в темном небе.

Более романтичного момента в моей жизни не было.

Ночью в конце августа зябко. Поэтому Женя кутает меня в плед и очень крепко прижимает к себе, чтобы согреть. Я вдыхаю полной грудью его запах. От Жени пахнет чем-то терпким и с небольшой примесью сигарет. Мне до сих пор странно и дико видеть Женю с папиросой в руке. Кажется, что врач и курение — это антонимы.

— Почему ты куришь? — задаю вопрос, который не дает мне покоя. — Это очень странно.

У Жени достаточно большой балкон. Помимо плетеного дивана здесь еще помещается маленький журнальный столик, на котором как раз стоит пепельница. На нашем свидании Женя, кстати, сдерживается, за сигареты не берется.

— Не знаю. В меде начал и до сих пор курю. Да надо бы бросить, но мне лень.

— Тебе не кажется, что врач и курение — это несопоставимые вещи?

— Не кажется. Врач такой же человек, как все остальные люди. Почему врач не может курить? Ты же не удивляешься, когда видишь курящего полицейского, например.

Смеясь, веду носом по Жениной шее и ласково целую.

— А твои друзья тоже учились в меде?

— Сергей и Матвей учились со мной в одном вузе, да, но они были на несколько курсов младше. А Костя учился в педагогическом, он учитель алгебры в школе.

— На даче твои друзья не курили, — замечаю.

— Матвей в меде тоже курил, но Юля ему за это мозг ложечкой выела, и он бросил.

— Юля? Выела мозг ложечкой? — удивляюсь. — Да она милейшая и добрейшая девушка!

— Это она недавно такой стала. Они с Матвеем разводились несколько лет назад. Она ему жизни не давала. Развод пошел Юле на пользу, она исправилась. Они с Матвеем не так давно снова сошлись.

Ого. Матвей и Юля разводились. Никогда бы не подумала. Они выглядели такой счастливой и влюбленной парой. И дочка у них замечательная. Очень милая и добрая девочка Настя. Когда Юля сказала мне, что у Насти сахарный диабет, меня аж на слезы проняло.

Женя водит носом по моей макушке и едва ощутимо целует волосы. Мне нравится просто вот так сидеть с ним и разговаривать, слушать его голос.

— А каким бизнесом занимается Матвей? — продолжаю спрашивать.

— По поставкам медицинского оборудования.

— Какого именно оборудования? — любопытничаю.

— Любого. Мот сейчас практически монополист на этом рынке. Поставляет как в государственные больницы и поликлиники, так и в частные. К нам в больницу в том числе тоже поставляет, он выиграл тендер. Возможно даже какое-то оборудование из того, которое использовалось на твоей операции, было закуплено у Матвея.

— Не плохо.

— Да медицина — это вообще не его. Матвей — прирожденный бизнесмен. Он еще на первом курсе начал какие-то схемы мутить.

— А почему ты решил стать врачом-хирургом? — поднимаю на Женю лицо.

Говорить о нем мне намного интереснее, чем о его друзьях. Я бы задала Евгению миллион вопросов про него, про его жизнь, про его семью. Но не хочу быть назойливой. На ужине во время первого свидания я достаточно засыпала его вопросами.

— Мой отец хирург. Мой дед хирург. Мой прадед был хирургом. Мой прапрадед был хирургом. Так что моя судьба была предопределена заранее.

Изумленно гляжу на него. Я впервые встречаю настолько потомственного врача. Да не только врача. Я никогда не была ранее знакома с людьми потомственных профессий.

— Ого! Но ты сам-то хотел стать хирургом? Или это для тебя как долг?

— Нет, это точно не долг. Если бы я выбрал другую профессию, это не встретило бы сопротивления в моей семье. Меня не принуждали становиться врачом. Пойти учиться в мед — было моим осознанным выбором. Так что да, я хотел стать врачом-хирургом.

Я восхищаюсь Женей. Без преувеличения — он каждый день спасает жизни людей. Разве он не герой? Для меня точно герой.

Снова прижимаюсь к нему, обнимаю. Чувствую, как каменеют все мышцы его тела под футболкой. Кладу ладонь на щеку и разворачиваю лицо к себе. Чуть тянусь вверх и целую Женю в губы.

Каждый наш поцелуй — это сладкое безумие. У меня кружится голова и плавятся мозги. Женя играет с моим языком, это возбуждает неимоверно. Между ног очень-очень мокро. Наверное, останется пятно на джинсах.

То, что я испытываю к Жене, — это больше, чем влюбленность. У меня таких глубоких чувств раньше ни к кому не было.

Чуть толкаю Женю, чтобы лег спиной на плетеный диван, и перебрасываю через него ногу, садясь верхом. Это был необдуманный порыв, и сейчас мы оба замираем. Женя тоже не ожидал от меня такой смелости.

Я смотрю в его ореховые глаза, глажу по щекам. Сердце трепещет, а дыхание сбивается.

— Какая же ты красивая, Анжелика, — хрипло говорит.

По телу волна дрожи прокатывается. Непроизвольно плотнее прижимаюсь к его паху. Чувствую через ткань одежды твердый член. Пульсация у меня между ног становится сильнее. Склоняюсь к Жене, снова целую в губы. Он просовывает руки мне под кофту, водит ими по спине. Его ладони несколько раз спотыкаются о застежку лифчика, поэтому Женя расстегивает ее. Затем он перемещает руки со спины на бока, пару раз водит вверх-вниз по талии и наконец запускает ладони под чашечки лифчика.

Шумно выдыхаю через нос и снова прижимаюсь к паху. Женя гладит и ласкает мою грудь, обводит большими пальцами твердые соски. Прерываю поцелуй, чтобы издать тихий стон Жене в губы. Мы соприкасаемся лбами, дышим одним воздухом, дышим друг другом.

По телу проходят сладкие волны, ноющая пульсация между ног не унимается. Наоборот, она стала сильнее. Женя сжимает полушария груди в ладонях. Легкая боль придает ощущениям остроты.

— Я так тебя хочу, Лик, — сипит. — Пиздец просто. У меня аж член судорогой сводит и яйца ломит.

Я жадно впиваюсь в Женин рот. Он читает мой ответ по этому голодному поцелую. Берет меня под ягодицами и заносит в комнату. Не разрывая губ, несет меня в глубь квартиры. В свою комнату, догадываюсь. Так и есть. В рецепторы носа проникает концентрированный Женин запах.

Он валит меня на постель. Сразу снимает с меня кофту и лифчик. В полумраке комнаты все чувства обостряются. Женя покрывает поцелуями мою шею, рисует на ней узоры языком. Я дрожу и трепещу — так мне сладко. Потом он слегка прикусывает зубами ключицы и переходит на грудь.

Целует ее, ласкает языком, доводит меня до исступления. Я запускаю пальцы в его слегка длинные волосы, прижимаю за затылок к себе, выгибаюсь навстречу. Женя отпускает мою грудь и идет губами дальше. Целует живот, спускается ниже и еще ниже. Когда доходит до пуговицы на джинсах, мне становится чуточку страшно.

Там на даче Матвея и Юли я не испытывала страха. Может, потому что в доме находились другие люди, были слышны их голоса, я непроизвольно отвлекалась. А сейчас кроме меня и Жени — никого. Такое ощущение, что за окном вовсе не существует человечества. Мы живем в мире из нас двоих.

Женя расстегивает мои джинсы и снимает их с меня. Краска смущения приливает к лицу, как хорошо, что Женя ее не видит. Он целует меня между ног. Касается губами моих мокрых насквозь трусиков и целует. Это неожиданно. Меня захлестывает такая волна эмоций. Ахаю. А он делает это снова. Я поднимаюсь на локтях, испуганно гляжу на Женю.

— Расслабься и получай удовольствие.

Это все, что он мне говорит прежде, чем отодвинуть ткань трусиков в сторону и коснуться набухшего клитора языком.

Падаю обратно на кровать и накрываю лицо ладонями. Мамочки, это что-то немыслимое. Это нежно и развратно, сладко и пошло одновременно. Женя целует меня между ног, водит языком по клитору, посасывает его губами. Я стону. Громко и не стесняясь.

Где Женя этому научился? В медицинском? У них был отдельный курс по женской анатомии?

Он доводит меня до оргазма. Низ живота, словно молния, пронизывает сладкая судорога. Я сотрясаюсь мелкой дрожью и кричу. Перед глазами сверкают искры. Жадно глотаю кислород. Мне его мало и мало. Пребывая в этой феерии, не замечаю, как Женя оставляет меня и сам раздевается. Прихожу в себя, только когда он стаскивает с меня трусики, ложится сверху и раздвигает мои ноги.

Его член заполняет меня. Обнимаю Женю крепко за спину, он просовывает руки мне под ягодицы. Теперь чувствую боль. Не такую сильную, как прошлой ночью, но ощутимую.

— Потерпи, малыш, — говорит на ухо. — Это только первый раз. Потом тебе хорошо будет.

Мне и с болью хорошо. Мои чувства к Жене только что увеличились в геометрической прогрессии. Я хочу заниматься с ним любовью. Каждый день и только с ним. Целую Женю в губы. Его рот весь в моей смазке. У нее соленый вкус. Женя слегка подается бедрами назад, почти выходит из меня, а затем делает резкий толчок вперед.

Я чувствую, как это происходит. Внутри меня словно что-то рвется. Женя тоже чувствует. Замирает на мгновение. Разрывает наш поцелуй, заглядывает мне в лицо, нежно гладит по щеке. Из уголка моего глаза вытекает маленькая слезинка. Но не потому что мне больно. Боли, кстати, уже нет. Просто я чувствую себя самой счастливой девушкой на земле.

— Женя.. — шепчу и глажу пальцами его щеки. Признание в любви готово сорваться с губ, но я все же не решаюсь.

Он перехватывает мою руку и целует тыльную сторону ладони. Затем снова склоняется ко мне, целует лицо, губы. Двигается бедрами не быстро, чтобы свести к минимуму мой дискомфорт. А мне хорошо. Может быть, не так хорошо, как будет потом, но точно есть приятные ощущения. Я довольно улыбаюсь. Из уголка глаза вытекает еще одна слезинка, Женя ловит ее губами.

— Это от счастья, — поясняю. А то еще подумает, что мне больно и я испытываю страдания.

Женя чуть ускоряет движения, его дыхание становится шумным, свистящим. Я хочу, чтобы ему тоже было хорошо, поэтому начинаю потихоньку двигать бедрами навстречу. И целую, целую, целую.

Женя входит в меня до упора, издаёт не то рык, не то стон. Он кончает. Громко выдыхает поток воздуха мне в шею, затем выходит из меня и переворачивается на спину. Презерватив блестит в темноте комнаты. Внимательно приглядевшись, замечаю на нем следы своей крови.

— Иди ко мне, — Женя укладывает меня к себе на грудь и обнимает.

Я тоже обнимаю его и утыкаюсь ему в шею с дурацкой улыбкой.

— Как ты? — спрашивает.

— Лучше всех.

«Я тебя люблю», признаюсь мысленно.