Я тебя спасу

Глава 47. Правда

Анжелика

Через несколько дней Женю переводят из реанимации в отделение. Он лежит у себя в хирургии в вип-палате. Даже умудряется немного работать. Операции не проводит, но сидит у себя в кабинете за компьютером и занимается разными бюрократическими вопросами. В больнице их не мало даже в новогодние праздники.

Я навещаю Женю каждый день. Медсестры в шоке. Во-первых, они меня узнали, во-вторых, они потрясены известием о том, что их завидный холостяк номер один женится. Я не понимаю, зачем Женя вообще взял на работу в отделение молодых и незамужних медсестер, но чтобы не быть ревнивой истеричкой, этот вопрос не задаю. Ну и, справедливости ради, не все медсестры у Жени молодые и незамужние, а только три. Остальные семейные и даже в возрасте.

Но вот эти три бесят меня неимоверно. Я помню, как они обсуждали Женю. Ах, Евгений Борисович то. Ах, Евгений Борисович это… Такие прям все из себя перед ним. Каждый раз при виде меня таращатся во все глаза, будто я привидение. Я так и слышу мысли в их головах: «Хрена се, Евгений Борисович на этой бездомной женится. Что он в ней нашел? А его еще убить из-за нее хотят!».

Я захожу в отделение хирургии и с гордо поднятой головой, игнорируя досужие взгляды пациентов и дежурного медперсонала, шагаю прямиком к кабинету Жени. Дергаю ручку — закрыто. Значит, он в палате. Так и есть. Женя лежит на кровати с закрытыми глазами, но с моим появлением сразу открывает их.

— Привет, — подхожу к нему и целую в губы. — Я тебя разбудила?

— Нет, — трет бледное лицо. — Просто отдыхал.

— Плохо себя чувствуешь?

— Слабость. Ну и все рабочие дела на сегодня сделал, можно теперь отдохнуть.

Вешаю пуховик в шкаф и сажусь на краешек Жениной кровати. Он сразу притягивает меня к себе. Обнимаю любимого и утыкаюсь ему в шею. Мы молчим. В горле медленно скапливаются слезы. Правоохранительные органы вышли на еще одного посредника в покушении на меня. Артур находится в Москве, но ничего предъявить ему не могут. Мои подозрения — не доказательства. Сам бывший сводный брат, естественно, все обвинения отрицает. Я боюсь, что он в любой момент может покинуть Россию и довести дело до конца из-за границы.

— Я подумала, а давай сделаем свадьбу летом в Адлере, там, где мы познакомились? — начинаю задорно, лишь бы не думать о плохом и не вгонять Женю в уныние.

Любимый очень сильно переживает за меня, звонит мне не только днем, но и несколько раз за ночь. Боится, что ко мне в квартиру вломятся убийцы. Хотел из реанимации ехать сразу ко мне, еле удалось уговорить Женю, чтобы полежал хоть чуть-чуть в отделении. Ранение было слишком серьезным, большая потеря крови, делали переливание. Жене нужно находиться в больнице под круглосуточным наблюдением, а не заниматься самолечением дома, несмотря на то, что Женя сам врач.

— Хорошо. Как ты хочешь, так и сделаем.

Я не чувствую радости в Женином голосе. Отстраняюсь от него, заглядываю в лицо. Женя глубоко опечален. Я чувствую боль в груди, на глаза наворачиваются слезы. Отвожу взгляд в сторону, чтобы Женя не заметил.

— У нас же не будет много гостей? Твои родители и Сергей, Матвей, Костя с семьями. Больше никого. Я думаю, можно выбрать даты так, чтобы всем было удобно, и поехать в Сочи.

— Хорошо.

Такое ощущение, что Жене безразлична наша свадьба. Я знаю: на самом деле это не так. Просто Женя слишком загружен страхами за мою жизнь.

— Я тебя люблю и мечтаю стать твоей женой. Хочу побыстрее нашу свадьбу.

Он даже не улыбается. В груди больно ноет. Встаю с Жениной кровати, подхожу к окну.

— Отойди от окна, — строго командует. — И экран опусти.

Послушно опускаю на окно экран. В палате появляется полумрак.

— Лика, я хочу задать тебе вопрос.

Интонация Жениного голоса прошибает меня током. Появляется предчувствие скорой бури. Под кожей ползет страх, я нервно хватаюсь за край кофты.

— Да, конечно, — стараюсь, чтобы мой голос звучал уверенно.

— Посмотри на меня.

С опаской поднимаю на Женю лицо. У меня поджилки трясутся. Потому что четко понимаю: грядет беда.

— Ты виделась с сыном своего отчима?

Ноги прирастают к полу. Воздух в палате стремительно заканчивается. У меня кружится голова, и я хватаюсь рукой за стол. Женя глядит на меня пытливо в ожидании ответа, и я с горестью понимаю: он уже знает ответ.

Откуда? Сам догадался?

— Я хочу, чтобы ты сказала мне правду, — требует, когда мое молчание сильно затягивается.

Понимаю: отпираться нет смысла. Лгать Жене, глядя ровно в глаза, не могу. Я и так долго скрывала правду насчет Артура.

— Да, — срывается с губ хриплым шепотом.

Женю не удивляет мой ответ. Он ждал его.

— При каких обстоятельствах ты с ним встречалась?

В голосе любимого звучит сталь, глаза пригвождают меня к месту холодом. Я никогда не видела Женю в подобном состоянии: внешне спокойным и уравновешенным, но с таким взглядом, будто внутри него бушует ураган.

Нервно сглатываю слюну. Сжимаю за спиной руки в кулаки.

— Когда тебя похитили, я встречалась с Артуром, чтобы выведать у него адрес базы похитителей.

Женя плотно сцепляет челюсть. Молчит несколько секунд.

— И что ты дала ему в обмен на адрес?

Мои глаза налились слезами. Я больше не могу сохранять напускное спокойствие.

— Между нами ничего не было, если ты об этом! — восклицаю. — Я не спала с ним!

Мои прорвавшиеся наружу эмоции имеют эффект. Женя из бесчувственной статуи тоже превращается в живого человека. Садится на постели. Глубоко вдыхает и выдыхает воздух со свистом.

— А что между вами было? Каким образом ты получила от него адрес?

Надо рассказать всю правду, и будь что будет. Даже если Женя никогда меня за мой поступок и за мою ложь не простит. Смахиваю с щеки слезинку.

— Когда ты не пришел домой, я сразу поняла, что ты исчез из-за меня. Просить помощи было не у кого. Я написала Артуру и предложила встретиться. Он назначил мне свидание в номере отеля. Я понимала, куда и зачем иду. Я понимала, что, возможно, мне придется лечь под Артура. — На этих словах на мгновение замолкаю, потому что Женя резко меняется в лице. Его глаза начинают гореть злым огнем. Набравшись смелости, продолжаю: — Да, я была готова на это ради твоего спасения. Я была готова на все, чтобы тебя спасти. На встрече с Артуром я соблазняла его. Крутила перед ним ногами, демонстрировала декольте. Да, я делала это и не жалею, потому что на кону стояла твоя жизнь! Он прислал мне геолокацию места, в котором ты мог находиться. После этого Артур полез ко мне. Он стал лапать меня. В этот момент я огрела его бутылкой шампанского по голове. Дотянулась до нее рукой и дала ему по башке. Артура повело, я скинула его с себя и убежала из номера. Напоследок он крикнул, что убьет меня. Секса у меня с ним не было. Он всего лишь полапал меня, и то не долго.

Перевожу дыхание. В горле резко пересохло. На Женю стараюсь не смотреть, но кожей чувствую его ярость. Мне все равно. Я не жалею о том, что пошла к Артуру ради спасения Жени. Вернуть время назад — я бы поступила точно так же.

Звенящая тишина затягивается. Стены давят, ломая кости. Мне хочется убежать и разрыдаться. Потому что мой поступок не находит понимания у Жени. Несмотря на то, что это было ради его спасения.

— Почему ты сразу не рассказала мне об этом? Почему лгала?

— Потому что знала, как ты отреагируешь на правду.

— Как?

— Именно так, как сейчас!

Женя встает с кровати, делает несколько шагов по палате. Я замечаю, как у него дрожат ладони от едва сдерживаемой ярости. В воздухе летают искры. Обстановка накалена до предела. Но мне не жарко, а наоборот холодно. Обхватываю себя за плечи.

— Ты лгала мне несколько месяцев и делала бы это дальше, если бы я не спросил тебя в лоб.

— Да, я виновата, что солгала. Я сделала это, пытаясь избежать именно того, что происходит в данную секунду, — ссоры. Наверное, не следовало. Наверное, нужно было честно тебе признаться. Но я пошла к Артуру, чтобы спасти тебя, и не жалею об этом!

Ох, лучше бы я не говорила последнюю фразу. Женя весь затрясся от ярости. Боже, да как же он сам не понимает, что это было ради него!?

— Было бы лучше, если бы я не пошла к Артуру и тебя убили?! — восклицаю.

— Да, было бы лучше! — взрывается криком. — Ты не понимаешь, на что шла! Он мог изнасиловать тебя! Он мог сделать это очень жестко! Он мог издеваться над тобой! Да он что угодно мог с тобой сделать: убить, расчленить и продать на органы! Это больной ублюдок, если он домогался тебя, когда ты была еще подростком. Ты не понимаешь, чем мог обернуться твой поход к этому больному ненормальному извращенцу!

Женя кричит и плюется слюной. Нас могут слышать пациенты в коридоре и постовая медсестра. Не хотелось бы, поэтому отвечаю тихо и максимально спокойно:

— Мне было все равно, чем мог обернуться мой поход к Артуру, потому что единственное, о чем я думала, — это как спасти тебя.

— Дура! Ты просто дура!

Оскорбление прилетает мне словно пощечина. Лицо вспыхивает. Губы предательски дрожат, что предвещает мои скорые рыдания. Я отворачиваюсь от Жени, опускаюсь руками на стол. Слезы брызнули из глаз, крылья носа трепыхаются быстро-быстро. А следом за ними начинают трястись плечи.

Я стараюсь всхлипывать, как можно тише. Глупо, конечно, ведь Женя и так видит, что я плачу. Я ударилась о бетонную стену его непонимания. Еще и получила оскорбление. Это не шутливое «малолетка», произносимое с любовью. Закрываю ладонью рот. Слезы градом текут по лицу, капли с подбородка падают на стол, образовывая лужицы.

Женя подходит сзади, останавливается за спиной. Через мгновение опускает руки мне на плечи, падает лицом в мой затылок. Тяжело выдыхает.

— Малыш, прости, — скулит. — Пойми меня, пожалуйста, я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло. Тем более я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло из-за меня. Меня разрывает на куски, когда я думаю, что ты была с этим ублюдком, что он к тебе прикасался. А еще сильнее меня разрывает, когда думаю, что он мог сделать с тобой что угодно.

Женя обнимает меня, прижимается лбом к моему виску.

— Ты не понимаешь, — шепчу через слезы.

— Что не понимаю?

— Что у меня никого нет кроме тебя. Ни семьи, ни близких людей, никого. У тебя есть родители и друзья, а у меня только ты. Ты — мое все. Ты — весь мой мир. И вдруг ты исчез. По моей вине. Ты правда считаешь, что я должна была сидеть сложа руки и ждать у моря погоды? Да, я шла на риск, и мне было все равно, что со мной будет. Мне было главное спасти тебя.

Женя сильнее меня сжимает. Мои слова причиняют ему боль. Она передается мне через контакт кожа к коже.

— Я никогда не прощу себе, что ты пошла на такое ради меня.

— Это я никогда не прощу себе, что ты дважды из-за меня чуть не погиб. Я втянула тебя в свои проблемы. Ты мог бы жить припеваючи, как раньше, а из-за меня уже второй раз на волоске от смерти.

Женя разворачивает меня к себе лицом. Утыкаюсь ему в грудь. Футболка любимого сразу становится мокрой от моих слез. Женя опустился носом на сгиб между плечом и шеей. Целует тонкую кожу.

— Не вини себя ни в чем, малыш. Прошу тебя: не вини. Ты ни в чем не виновата.

— Я втянула тебя в свои проблемы.

— Не говори так.

Женя отрывает меня от груди, вытирает мое мокрое от слез лицо.

— Это правда. Мне стыдно смотреть в глаза твоим родителям и друзьям. До меня ты жил счастливой жизнью.

— До тебя я не жил вовсе.

Женя соприкасается с моим лбом. Наши губы близко друг к другу, мы дышим одним воздухом. Любимый преодолевает ничтожные сантиметры между нами и целует меня. Я крепче обнимаю Женю за шею.

Наш поцелуй со вкусом моих соленых слез. Но он все равно такой сладкий, что у меня колени подкашиваются. В крови происходят выбросы адреналина, подрагивающими от наслаждения пальцами глажу Женины колючие щеки. Наши языки переплетаются. Смакую вкус любимого. Зажмуриваюсь от удовольствия.

Женя подхватывает меня за талию и сажает на стол. Прерываемся на глоток кислорода.

— Я тебя люблю, — говорю.

— И я тебя люблю.

Женя обнимает меня крепко, а я его. Мы — одно целое.