Забери меня домой (ЛП)

Глава 4

Грей лежал без сна в своей слишком маленькой, детской кровати и смотрел на стены, которые окружали его. Они были совсем пустыми — все плакаты, которые он повесил в подростковом возрасте, нарушая правила отца, давно исчезли. Теперь остались только темные прямоугольники на стенах и блестящие кнопки там, где они крепились.

Он сел, проведя рукой по волосам.

Может, стоит выйти на улицу?

Подышать свежим воздухом и развеять ночные сны, которые не отпускали его ночь напролет. Он натянул свежую одежду из чемодана, который так и не удосужился распаковать и тихо вышел из дома. Закрывая за собой дверь, он надеялся, что к его возвращению кто-нибудь проснется и впустит его обратно.

Скорее на автомате, чем по необходимости, он натянул, на темные волосы, серую, вязанную шапку и спустился по гравийной дорожке. Для него было привычно выглядеть на людях как можно более неприметным. Пока он шел по городу, на дорогах было тихо, лишь изредка сквозь утренний воздух доносился рев мотора. Грей почувствовал, как его мышцы расслабились, а челюсть разжалась. Он и забыл, как сильно его напрягал этот дом.

Когда через десять минут мужчина добрался до городской площади, в закусочной Мерфи горел свет, и его желудок заурчал, словно все понимая. Он похлопал по карману джинсов, убедившись, что бумажник при нем, и направился внутрь.

В закусочной было так же пусто, как и на улице. Грей подошел к стойке и посмотрел на стеклянные купола, накрывающие свежеиспеченное шоколадное печенье и щедрые куски лимонного торта. От этого запаха у него пересохло во рту.

— Простите, я не слышала, как Вы вошли, — сказала девушка из полуоткрытой двери на кухню. — Сейчас приду.

— Не торопитесь.

Грей облокотился на стойку, когда девушка вошла в дверь, толкнув ее задницей, обтянутой джинсовой тканью. Он моргнул, когда понял, что уставился на нее. Мягкие, округлые формы, так и притягивали взгляд, хотя в этом месте было неудобно так открыто пялиться. Каким-то образом ему удалось отвести взгляд, прежде чем она повернулась и поставила поднос, который несла на стойку перед ним.

— О, — она моргнула. — Могу я предложить тебе кофе?

Ее выражение лица было нечитаемым. Он понятия не имел, знает ли она, кто он такой или нет. Бекка сказала, что большая часть Хартсонс Крик знает, что он вернулся в город, но его младшая сестра всегда была склонна к преувеличениям.

Он кивнул.

— Черный. Без сахара, пожалуйста.

— Сейчас принесу, — официантка улыбнулась, наливая ему кружку. — Готов сделать заказ?

— Сначала я дам время подействовать кофеину.

Он взял у нее кружку, кончики ее пальцев скользнули по его пальцам. Он нахмурился, почувствовав, как по руке пробежала дрожь и горячий кофе брызнул через край кружки на его пальцы.

— О Боже, прости, — девушка оторвала бумажное полотенце от рулона, висевшего на стене позади нее. — Ты в порядке? Я тебя не обожгла? — она прижала полотенце к его руке. — У меня где-то здесь есть аптечка. В ней должен быть крем.

— Все в порядке, — сказал он, забавляясь. — Это было всего несколько капель. Мы, наверное, можем повременить с аптечкой из-за ожогов.

Она посмотрела на него сквозь густые ресницы. Боже, она была красива. Этакая девушка из соседнего дома. Большие ореховые глаза и веснушки на высоких скулах напомнили ему олененка. Когда она наклонилась через стойку и вытерала его руку, он старался не смотреть вниз на ее грудь.

Что, черт возьми, со мной не так?

Он действительно не был таким парнем. Вернув взгляд к ее лицу, он понял, что она ему знакома.

Не то чтобы это было большой неожиданностью. Возможно, он ходил с ней в школу, или играл в футбол с ее братом, или целовался с ее кузиной на школьных танцах. Ему следовало бы спросить ее имя, чтобы узнать, кто она и, кто ее родственники, но он этого не сделал. Потому что тогда и ему пришлось бы сказать, кто он такой.

Он поднес кружку к губам и проглотил полный рот кофе, наблюдая, как она вытирает стойку. Он почти не чувствовал вкуса, пока пил.

— Хочешь добавки? — спросила она его.

— Было бы неплохо, — мужчина протянул свою кружку. На этот раз она была очень осторожна, наливая медленно и оставляя несколько сантиметров пространства между кофе и ободком его кружки. — Я закажу через минуту. Все еще пытаюсь принять решение.

— Не спеши. Все равно Мерфи там еще полусонный. Я всегда говорю клиентам не ожидать ничего съедобного раньше восьми утра.

Грей рассмеялся.

— Так вот почему здесь так пусто?

Она покачала головой.

— Пусто потому, что все спят, сколько могут, пока не началась служба в церкви. По воскресеньям мы ничем не заняты, пока служба не закончится.

— Все ходят в церковь?

До сих пор?

Грей не переступал порог церкви уже много лет.

— Почти все.

— Кроме тебя.

Она усмехнулась.

— Я молюсь в «Церкви кофе».

— Ты попадешь в ад, — он подмигнул ей.

— Я там была. Осталась на несколько лет, получила футболку и решила больше туда не возвращаться, — она подняла бровь, опираясь локтем на стойку и положив подбородок на ладонь. — Уверена, что у дьявола есть более важные люди, чем я, на которых он может сосредоточиться.

Ее губы изогнулись, и это что-то сделало с ним. Губы были абсолютно без помады, но такие же пухлые, как и те, что он видел в Лос-Анджелесе.

Точно!

Он просто слишком долго не занимался сексом. Но мысль о том, чтобы исправить это в Хартсонс Крик, заставила его рассмеяться. Сплетни здесь разлетались быстрее скорости света, и он больше беспокоился о том, что тетя Джина узнает об этом, чем о том, что какая-нибудь сплетница получит деньги за такую информацию.

— Ладно, думаю, я готов сделать заказ. Я возьму блинчики с кленовым сиропом. А на гарнир — клубнику, она у вас есть?

— Конечно, есть.

— Я возьму свежую, порезанную в миске.

— Хочешь яичницу? — спросила она его.

— Нет.

— Хорошая мысль. Однажды к нам приходил кулинарный критик из «Стэнхоуп Дейли». Она назвала ее несъедобной, — она покачала головой и наклонилась чуть ближе. — Это в некотором роде обман. На самом деле она сказала: «Поедание жареных яиц в закусочной Мерфи напомнило мне первый раз, когда я подарила своему парню глубокую привязанность (минет). Читатели, советую вам сплевывать, а не глотать», — девушка сморщила нос.

Грей разразился смехом.

Боже, она такая милая.

Ему очень хотелось проверить, так ли хороши на ощупь эти губы, как они выглядят. Он хотел провести пальцами по волосам и убедиться, что они такие же шелковистые, как ему казалось.

— Определенно, попридержи яйца, — сказал он ей. И когда она повернулась, чтобы уйти на кухню, он отвел взгляд и уставился в окно, выходящее на площадь. Да, она была красива, но он привык к красивым девушкам. И он точно не нуждался в подобном осложнении.

После того как он уничтожил две тарелки лучших блинчиков Мерфи, Грей вышел из закусочной, его длинные, обтянутые джинсовой тканью ноги в несколько шагов преодолели расстояние от стойки до двери. Как только за ним закрылась дверь, лицо Мэдди вспыхнуло. Через стекло она увидела, как он поправил на голове шерстяную шапку, затем засунул руки в карманы и двинулся вниз по улице. Его щеки были втянуты, губы сжаты, как будто он насвистывал. Она схватила пустую тарелку и тяжело вздохнула.

— Мерф? — позвала она.

— А? — он сидел на стуле в углу, читал газету, на его лице была глупая улыбка. Это было странно, потому что Мерфи никогда не улыбался.

— Что ты читаешь?

— Анекдоты.

— Похоже, они тебе нравятся.

— Они дерьмовые, — и как будто он только что понял, что улыбается, Мерфи нахмурил брови, свернул газету и бросил ее через всю комнату. — Не знаю, зачем я вообще покупаю эту дрянь.

Мэдди сдержала усмешку. Мерфи годами культивировал в себе образ ворчливого старика.

— Я собираюсь сделать перерыв. В закусочной никого нет, но я буду смотреть, если кто появится и сразу вернусь.

— Ха, — он кивнул и снова перевел взгляд на газету на полу.

Приняв это как согласие, она налила себе кружку кофе, добавила сливки и пошла к скамейке, установленной в центре городской площади. Это было ее любимое место для отдыха, особенно когда здесь никого не было. Летом она закрывала глаза и вдыхала аромат розового сада, разносимый теплым ветерком. А зимой она плотно застегивала пуховую куртку и прижималась к кружке, словно к согревающему огню.

— Забыл спросить, как тебя зовут, — ровный, глубокий звук его голоса заставил ее подпрыгнуть.

Мэдди подняла голову и увидела, что Грей стоит над ней, его высокое тело загораживало утреннее солнце.

— Мое имя? — повторила она, ее брови сошлись вместе.

— Да, я хочу написать отзыв в Трип Эдвайзор. Скажу всем читателям, что ты посоветовала мне избегать яичницы-глазуньи.

Мэдди сдержала улыбку.

— В таком случае, меня зовут Кора Джин, — сказала она ему. — Хочешь, чтобы я произнесла его по буквам?

— Ты не похожа на Кору Джин.

Он наклонил голову набок, его темно-синие глаза поймали ее взгляд. Она забыла, насколько он притягателен. Как он привлекает всех к себе. Она обхватила свободной рукой деревянную планку скамейки на случай, если ее тело решит броситься на него.

— А как выглядит Кора Джин?

Уголок его губ дернулся.

— Я в некотором роде влип, не так ли? Если я скажу тебе, что Кора Джин выглядит лет на шестьдесят, с испачканными никотином пальцами и усами, лучше, чем я когда-либо смогу отрастить, а твое имя действительно окажется Кора Джин, то ты захочешь меня побить.

— А если меня зовут не Кора Джин?

Его голос понизился.

— Тогда я бы сказал, что не удивлен, потому что тебе точно далеко до таких усов.

— Ты настоящий сладкий болтун.

— Ты так на меня влияешь, Кора Джин, — он усмехнулся.

Ее собственные губы дрогнули. Было почти невозможно не улыбнуться ему.

Боже, как он хорошо выглядит.

Серая толстовка с длинными рукавами не скрывала ни очертаний его груди, ни размеров бицепсов, а темные джинсы прижимались к его заднице, словно не хотели отпускать.

Когда они впервые встретились взглядами в закусочной, она ожидала, что он сразу же узнает ее. Она не так уж сильно изменилась с тех пор, как была ребенком, — по крайней мере, ей так казалось. Но в его глазах не было и намека на узнавание, когда она вытирала кофе с его пальцев.

И по какой-то странной причине ей это понравилось. Ей не нужно было объяснять, почему она все еще живет здесь, в Хартсонс Крик, спустя годы после того, как должна была уехать. Не нужно было говорить ему, что пока он возглавлял чарты в пяти разных странах, она жила со своей мамой и разносила тарелки, чтобы сохранить крышу над головой.

На несколько минут ей понравилось быть кем-то другим. Но это было мимолетно, она знала это. Кому-то достаточно было пройти мимо и поприветствовать ее, чтобы он понял, кто она такая. В этом городе никто не оставался неузнанным.

— Мой перерыв окончен, — сказала она ему, проглотив последний глоток кофе. — Мне нужно возвращаться.

Он кивнул и сделал шаг назад.

— Приятно было познакомиться с тобой, Кора Джин. Спасибо за завтрак и за то, что спасла меня от яичницы со вкусом спермы.

Она засмеялась и покачала головой, перекинув косу через плечо, когда вставала.

— В любое время.

Затем она повернулась и пошла к закусочной, не оглядываясь, потому что ее горло итак было слишком сжато, чтобы снова смотреть на него. Как только она открыла дверь и шагнула внутрь, она с облегчением выдохнула.

Грей Хартсон позавтракал вместе с ней. Если бы она рассказала эту историю в «Стульях», о ней говорили бы несколько недель.

Именно поэтому она ничего не рассказала.