Забери меня домой (ЛП)

Глава 8

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что он не заменит все трубы? — спросил Грей, его голос был напряженным. — Это безумие — заменять один кусок трубы, когда знаешь, что нужно менять все. Сколько у вас было протечек за последний год?

— Несколько, — тетя Джина пожала плечами. — Но ты же знаешь своего отца. Он упрямый. И ему не понравилась ни одна из расценок, которые он получил за выполнение работы.

Они сидели за завтраком, Грей потягивал горячий кофе из старой кружки со сколами. Странно, как много вещей здесь требовало ремонта. Не только крыша, водопровод и облупившаяся краска снаружи, но и кухня, и ванные комнаты оставались такими же, как в его детстве. Казалось, что здесь ничего не трогали годами.

— Сколько это стоит? — спросил Грей. — Я переведу деньги. Ты должна была сказать мне раньше. Ты же знаешь, я бы позаботился об этом. Я найду место, где мы все сможем остановиться, пока будут заменять трубы.

Его злило, что они не попросили его о помощи.

— Я не могла, — сказала тетя Джина, поджав губы.

— Папа не позволил ей, — сказала Бекка, наливая себе кружку кофе.

Им пришлось наполнить кофеварку из наружного крана для этого.

Грей покачал головой.

— У меня больше денег, чем я знаю, что с ними делать, — запротестовал он. — Позволь мне помочь.

— Папа гордый. Ты знаешь это, — Бекка вздохнула. — Он все время говорит, что отремонтирует все сам, когда ему станет лучше. Но ему никогда не бывает лучше, понимаешь?

Да, Грей понимал. Или, по крайней мере, понимал сейчас. Как и состояние этого дома, здоровье его отца тоже стало шоком.

— Я поговорю с ним, — сказал Грей, его голос был решительным.

— И вбудоражишь его, пока он болен? — спросила тетя Джина. — Зачем тебе это нужно?

— Потому что ты не должна так жить, — сказал ей Грей. — Сейчас двадцать первый век. Мы живем в величайшей стране на Земле. И я могу бл*дь себе это позволить.

— Язык, — Бекка подняла на него бровь.

— Мне жаль, — он покачал головой. — Но это меня так зае… чертовски злит. Папина гордость мешает вам жить как цивилизованные люди, — он отставил кофе. — Просто дай мне поговорить с ним, хорошо? Я не буду кричать или раздражать его. Я обещаю.

— Это то, что ты сказал в прошлый раз.

Грей слегка улыбнулся.

— Ну, в этот раз я серьезно.

— Пусть идет, — сказал Таннер, откинувшись на спинку стула. — Может быть, он сможет убедить старика. Видит Бог, я уже пытался.

— Для тебя в этом ничего такого нет, — сказала тетя Джина, ее брови сошлись вместе. — Тебе не обязательно жить с ним полный день. Ты скоро уедешь, и мы с Беккой останемся теми, кто будет собирать осколки, если ты сведешь его с ума.

— Вам двоим тоже не обязательно оставаться, — заметил Грей. — Вы знаете, что я купил бы вам дом где угодно. Только скажите.

— Я никогда не оставлю его, — тетя Джина скрестила руки на груди. — Ты знаешь это.

Сердце Грея смягчилось от ее преданности. Он знал, что это не показуха. В детстве тетя Джина была для них как ангел-хранитель, заботясь о них, когда они больше всего в ней нуждались.

Она приехала в их дом на следующий день после смерти их матери ее сестры и больше не уезжала. С того момента она заботилась о них. Вытирала им глаза своим платком на похоронах матери, крепко обнимала их, когда дурные сны будили их посреди ночи. Она ругала их, когда они не сдавали вовремя задания или, когда директор звонил и сообщал, что один из четырех братьев Хартсонов отсутствует в классе.

Она облегчала их душевную боль и радовалась их победам и каждый из них любил ее за это.

— Почему ты осталась? — спросил ее Грей. — Большинство из нас давно уехали. Даже Бекка скоро уедет. Ты выполнила свое обещание маме.

Краем глаза он заметил, как сморщилось лицо Бекки. Она была такой маленькой, когда умерла их мама, что даже не помнила ее. Тетя Джина была единственной матерью, которую она когда-либо знала.

— Я обещала своей сестре позаботиться обо всех вас, — сказала тетя Джина, ее голос был низким. — Это касается и твоего отца. И он нуждается во мне, — она встала и отнесла свою тарелку к раковине. — Я буду здесь до тех пор, пока он будет нуждаться.

— В таком случае я плачу за новую сантехнику. И крышу, — сказал ей Грей. — Спасибо за завтрак. Я пойду поговорю с ним.

Она покачала головой, когда он встал и вышел в коридор, направляясь к кабинету отца. Когда Грей поднял руку, чтобы постучать в дверь, он услышал ее ответ.

— Они оба слишком упрямы. Все это закончится плачевно.

Когда Грею было двадцать лет, он сказал отцу, что бросает колледж и переезжает в Лос-Анджелес для записи альбома. Он заключил контракт на запись двух альбомов от одного из крупнейших звукозаписывающих лейблов страны.

Его отец молчал в течение целых пяти минут. Он просто смотрел на Грея своими голубыми глазами, его губы были сжаты, а правая сторона челюсти подергивалась.

С тех пор прошло более десяти лет, но его отец смотрел на Грея точно так же. Как будто Грей был не более чем дерьмом на подошве его ботинка, и он ждал возможности соскрести его.

Но с этим была проблема. Грей больше не боялся старика. К тому же ему нужно было думать о тете Джине. Он не собирался оставлять ее и Бекку в этом разрушенном доме, пока они заботятся о его отце. Она заслуживала большего. Они все заслуживали.

— Нет.

Ответ был достаточно слабым, чтобы Грей наклонился вперед, потому что его сильное тело возвышалось над отцом.

— Что?

— Я сказал «нет». Нам не нужна твоя помощь. И никогда не была нужна.

Его отец кашлянул и все его тело задрожало. Если бы это был кто-то другой, Грей спросил бы, все ли в порядке, но он знал, что лучше не делать этого со своим отцом. В глазах Грейсона Хартсона III сострадание приравнивалось к слабости. Любая эмоция приравнивалась к слабости.

— Этот дом разваливается. И, насколько я могу судить, денег на его ремонт не осталось. Тебе нужна моя помощь.

— Мне не нужна никакая помощь, — глаза его отца были ожесточенными. — Ты думаешь, что ты большой человек, раз размахиваешь деньгами? Думаешь, это делает тебя лучше меня? Эти деньги, которые ты получил, испорчены. Я не хочу иметь с ними ничего общего.

Грей нахмурился.

— Испорчены? Как?

— Они не заработаны должным образом.

— Я заработал каждый цент. Писал песни, записывал их, путешествовал по всему миру, продвигая их.

Отец втягивал его в это, Грей знал это, но остановиться было невозможно. Старик знал, как нажать на каждую кнопку, и каждая из них причиняла боль.

— Ты занимался проституцией. Думаешь, я не видел фотографий? Ты выставлял себя напоказ, пока девушки не бросали в тебя деньги, — глаза его отца сузились. — И теперь ты хочешь, чтобы я взял эти деньги? Нет, спасибо. Я не возьму ни одного дьявольского доллара.

Грей не был уверен, смеяться ему или кричать. Дьявольский доллар? Это было неплохое название для альбома, но очень дерьмовый способ описать своего сына.

— Значит, ты предпочитаешь, чтобы тетя Джина и Бекка жили в нищете?

Господи, его отец был упрям. Но, опять же, он тоже был таким. Эта жилка текла по венам всех Хартсонов и это приводило к эффектным столкновениям. Может, ему стоит уехать побыстрее. Он мог бы сидеть на балконе, бренчать на гитаре, писать новую музыку, любуясь океаном.

— Я скоро поправлюсь, — сказал его старик, расправив плечи, хотя он лежал в постели. — И тогда я все отремонтирую. Так, как я всегда делал.

По тому, как он это сказал, Грей почти поверил ему. Он был уверен, что его отец тоже в это верил. Но стоило только взглянуть на него в кровати, на его хрупкое и истощенное тело, на его изборожденное возрастом лицо, чтобы понять, что это неправда. Он никак не мог залезть на крышу или заменить трубы.

Грей проглотил сострадание, которое пыталось подняться в нем. Он скрыл его, пожав плечами.

— Я сделаю это, — сказал он.

— Что сделаешь?

— Я заменю трубы. Починю крышу.

Его отец закашлялся от смеха.

— Ты сделаешь это? Серьезно? Ты ни дня в жизни не занимался ручным трудом. Ты знаешь, как резать трубы? Сваривать их вместе? — еще один кашель. — Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь.

— Я сказал, что сделаю это, и я сделаю, — Грей глубоко вздохнул, его челюсть напряглась, грудь выпятилась.

Он не был уверен, кто больше удивлен его решимостью — отец или он сам. В любом случае, ему пришлось проглотить привкус разочарования, который, казалось, всегда оседал в нем, когда он разговаривал с отцом.

— Будь моим гостем. Мне бы не помешало немного развлечений.

Грей пожал плечами и вышел из кабинета отца, стены давили на него, когда он вышел в коридор.

Ему нужно было выбраться отсюда на некоторое время. Этот дом заставлял его чувствовать себя сумасшедшим.

Мэдди вошла в закусочную через кухонную дверь и окликнула Мерфи, чтобы сообщить ему о своем приходе. Он поднял голову и поманил ее к двери, ведущей в закусочную.

— Как ты думаешь, кто это? — спросил он, указывая на кого-то, сидящего в угловой кабинке. — Он спрашивал о Коре Джин, — он понизил голос. — Ты же не думаешь, что он один из этих золотоискателей? Охотится за ее деньгами?

Мэдди постаралась не рассмеяться. У Коры Джин была небольшая пенсия и деньги, которые она зарабатывала, работая в закусочной. Она не была похожа на сахарную мамочку.

Посмотрев в ту сторону, куда указывал Мерфи, Мэдди точно знала, кто это, с его широкой спиной и каштановыми волосами, завивающимися сзади. На нем была темно-синяя кепка, козырек низко надвинут на лицо, а голова наклонена вниз, как будто он внимательно читал лежащее перед ним меню. Это позволило ей немного изучить его, рассмотреть мышцы его спины, татуировки, которые были почти, но не полностью, скрыты рукавами его черной кофты. Ей стало интересно, каково провести пальцем по чернилам.

— Есть только один способ это узнать, — сказала Мэдди Мерфи, задвигая свою сумку в шкафчик и забирая с крючка свежий фартук. — Я спрошу, хочет ли он кофе.

— Попробуй продать ему и вафли. Я слишком много намешал.

— Слишком много — это сколько? — с любопытством спросила Мэдди.

— Около пяти литров, — Мерфи пожал плечами. — Сегодня здесь было тихо.

Мэдди усмехнулась и прошла через металлические двойные двери в главную закусочную. Мерфи был прав, здесь было тихо, как в аду. Такое случалось по вторникам.

— Кофе? — спросила она, неся полный кофейник к единственному занятому столику.

Грей поднял голову, медленная улыбка растянула его губы.

— Кора Джин, — сказал он. — Как дела?

Его глаза поймали ее взгляд, и она почувствовала, что ее тело покрылось мурашками. Даже с низко надвинутой кепкой он был до смешного красив. Ей захотелось вылить на себя чертово ведро воды. Да, он был красив, но она встречала много красивых парней.

Но ни один из них не вызывал в ее теле такого трепета.

— Черный. Без сахара, верно?

— Ты правильно запомнила.

Она налила кружку, затем наклонила голову к меню, лежащему перед ним.

— Могу я предложить тебе что-нибудь поесть?

— Налей себе кружку и садись со мной, — сказал Грей, не сводя с нее глаз. — Мэдди.

Она ожидала этого. Нельзя долго оставаться в городе и не узнать все, и Грей не был идиотом. И все же она почувствовала, что у нее свело живот, когда он произнес ее имя. Не потому, что он не произнес его красиво — он произнес. Просто это означало, что ей придется стать самой собой.

Старой, отстойной Мэдди Кларк.

Ей даже нравилось быть бесстрашной Корой, сбивая его с толку.

— Мне нужно работать, — сказала она ему.

Он оглядел закусочную.

— Ты здесь не очень-то суетишься. Я угощу тебя завтраком. Назови свой яд.

— Я слышала, что вафли хорошие, — сказала она, ее рот скривился от юмора.

— Лучше, чем яйца?

— Все, что угодно, лучше яичницы.

Он поймал ее взгляд, и она покраснела. Он обладал неотразимым обаянием. Он заставлял детей улыбаться, молодых девушек падать в обморок, а женщин постарше тратить чертовски много денег на его музыку.

— Две порции вафель.

Она отдала Мерфи заказ, затем взяла себе кружку для кофе.

— Ты смело сидишь у окна, — сказала она ему. — Я думала, что, после воскресенья, ты захочешь затаиться.

— Я подумал, что большинство этих девушек сейчас в школе. И я хотел увидеть тебя.

Ее дыхание перехватило в горле.

— Правда?

— Да. У меня есть к тебе вопрос.

— Возможно, я не захочу на него отвечать, — сказала она ему, склонив голову набок. Он снова улыбнулся, солнечной улыбкой, от которой в уголках его глаз появились морщинки.

— У меня возникает такое ощущение, когда дело касается тебя, — он оперся подбородком на костяшки пальцев и наклонился вперед, его глаза сузились, когда он поймал ее взгляд. — Но я считаю, что ты должна мне правду.

— Как ты догадался?

Он откинулся назад, оценивая ее.

— Потому что мы получили психологическую травму в воскресенье. Нельзя пройти через что-то подобное, не установив с кем-то связь.

— Мы перелезли через пару заборов.

— И нас чуть не загрызла свирепая собака, — Грей сделал глоток своего кофе, приподняв бровь.

— Пес с недержанием, потерявший большую часть зубов.

— Вот видишь, — в его глазах промелькнул блеск веселья. — Это страшное дерьмо.

Она рассмеялась. Не могла удержаться. В нем было что-то такое, от чего становилось легко дышать. Он был кислородной машиной, заставляя ее чувствовать себя легче воздуха.

— Итак, у нас травматическая связь. Это значит, что ты должен быть помягче со мной.

— Я буду очень нежен с тобой, — его голос был приторно сладким. Она могла почувствовать его на своих зубах. — Так почему ты не сказала мне, кто ты?

— Потому что ты бы задавал вопросы, на которые я не хотела отвечать.

— Мило, — он снова усмехнулся. — Дай угадаю. Ты думала, что я спрошу о твоей сестре?

Она крепче сжала свою кружку.

— А ты бы не стал?

— Мне не нужно знать об Эш. Я уверен, что она замужем и у нее есть дети. Возможно, живет в огромном доме не так далеко отсюда. Она работает волонтером в школе своих детей, может быть, в хорошо выбранной благотворительной организации или двух — ничего противоречивого. И каждую пятницу она проводит в салоне, готовясь к вечеру свиданий с мужем.

Мэдди нахмурилась.

— Откуда ты знаешь? Ты расспрашивал о ней других людей?

— Нет, — Грей откинулся назад, сложив руки на груди. Она старалась не обращать внимания на то, как напряглись его бицепсы. — Это то, чего она всегда хотела. А Эш всегда получает то, что хочет.

Кроме тебя.

Мэдди моргнула при этой мысли.

— Думаю, это не то, чего хотел ты.

Он покачал головой.

— Я не из тех, кто живет в маленьком городке.

С этим невозможно было поспорить. Грею Хартсону здесь не место. Он был слишком талантлив, слишком красив, слишком… все. Казалось, он затмевает все и всех, с кем соприкасается.

— Так почему ты здесь? — спросила она его.

— Когда папа заболел, Бекка попросила меня приехать. Так что я заехал сюда по пути домой в Лос-Анджелес.

— Ты скоро уедешь?

Он покачал головой.

— Не так скоро, — он опустил взгляд на свою кружку, провел пальцем по ободку. — Я останусь в городе на некоторое время.

— Как долго?

Ее грудь сжалась. Она не могла понять почему. Это был страх? Волнение? Нервозность? Все эти чувства пронеслись в ней в пьянящем коктейле.

Страх — потому что его пребывание здесь означало перемены. Это означало, что они с Эшли снова увидятся и, хотя сестра была замужем, она, скорее всего, приедет к нему.

Волнение — потому что находиться рядом с Греем было все равно, что висеть вниз головой на американских горках. Это заставляло ее сердце биться и кровь бурлить так, как никогда раньше.

А нервозность? Ей не нравилось чувствовать себя неуправляемой. Она уже пробовала это раньше и упала низко, низко, низко.

— На пару месяцев. Достаточно долго, чтобы поработать над новыми песнями и помочь отремонтировать старый дом. Ему нужны новые трубы и новая крыша. Я подумал, что смогу помочь.

— Как помочь? — спросила Мэдди. — Ты будешь руководить подрядчиками?

— Я собираюсь сделать это сам, — он провел кончиком языка по нижней губе, поймав капельку кофе.

Ей пришлось сжать губы, чтобы не рассмеяться.

— Сам?

Она попыталась представить себе это. Обладатель премии «Грэмми» Грей Хартсон на старой разбитой крыше дома своего детства, пояс с инструментами на талии… Если бы она сделала эту фотографию, то заработала бы достаточно денег, чтобы оплатить лекарства своей мамы до конца их жизни.

— Почему?

— Папа не позволит никому другому сделать это. Ты же знаешь, какой он, — Грей пожал плечами.

— Ты когда-нибудь раньше ремонтировал дом? — спросила она его.

— Вроде того, — уголок его рта приподнялся. — Я немного поработал над своим первым домом в Лос-Анджелесе и у меня есть несколько друзей, которые могут мне помочь. Ты знаешь братьев Джонсон?

— Тех, которые участвуют в телешоу? — спросила Мэдди. — «Как перевернуть твой дом за тридцать дней»?

— Да, именно оно. Они расскажут мне обо всем, что я не смогу понять. Я буду общаться с ними по видеочату, если понадобится. Неужели это так сложно?

— Вафли готовы! — крикнул Мерфи из открытой двери кухни.

— Оставайся здесь, я принесу тебе завтрак.