Заложница в академии

Глава восьмая. Начало

|НАЧА́ЛО, -а, ср.

Исходная точка, грань чего-л. имеющего протяжение, а также пространство, примыкающее к этой точке, грани; противоп. конец.|

— В первый учебный день, мистер Хейз? Вы не справляетесь со своими обязанностями или мне кажется?

— Вам кажется, сэр.

— Почему вы не предотвратили перебранку?

Потому что стоял и рассматривал лицо проклятой Иной, пока она злилась.

— Неверно оценил… риски. Думал, что всё закончится простым спором.

— Что делала первокурсница, не староста, Брайт Масон на старостате?

— Не могу знать.

— Я отправил её в кабинет медсестры. Уже должна была вернуться, — куда? Снова придётся лицезреть это дикое лицо? — А с сегодняшнего вечера она будет выполнять ОПР. Три отработки.

— Мне нужно за этим проследить? — яд никуда не пропадает из голоса, хоть декан уже смотрит недобро.

— Вы не сможете. Потому что тоже будете выполнять ОПР три последующих вечера. Библиотеке жизненно необходима уборка.

Мир стремительно рушится, чтоб его! Первая отработка за шесть лет! Первое позорное наказание!

— Я… что?

— ОПР, мистер Хейз. Общественно. Полезные. Работы. Вы знаете правила, вы — главный староста. Кто, если не вы, подаст положительный пример распоясавшимся студентам?

Рейв кивает, плотно сжав челюсти, и, кажется, слышит, как скрипят от напряжения мышцы лица.

— Должен ли я донести до ещё каких-то студентов о наказании…

— Вы о Бели Теран?

Дрянь! Какая же эта Теран мерзкая дрянь.

— Полагаю, что если мы сейчас отправим мисс Теран на ОПР или снимем её с должности старосты… — голос декана меняется, и Рейв расслабленно выдыхает.

В целом они с деканом Гаджи в прекрасных отношениях. Чистокровный Истинный, не связан с Орденом. Ни одного пятна на репутации, отличный специалист и практикующий целитель-нейромодификатор. Эмен Гаджи был совсем молод, и никто не понимал зачем такому блестящему специалисту преподавание, а Рейву нравилось именно это.

Не такой как все, при этом выше всех. Он любил, когда человека есть за что уважать, и терпеть не мог тех, кто просто треплет языком.

— … она просто не даст Иным жизни, — заканчивает Гаджи после недолгой паузы и смотрит в окно, закусив нижнюю губу и морща нос.

— Я согласен с вами, — сказать это очень сложно.

Рейв буквально чувствует, как «предаёт» своих, потому что защищает чёртову сирену, не позволяя отдать её на растерзание Бели Теран.

— Брайт Масон — не просто студентка. Она сирена, если вы поняли.

Рейв коротко кивает. Только идиот не понял, кто эта девчонка. И половина студентов в ужасе, а вторая в ярости, потому что существо учится наравне с ними. Она не просто Иная, она абсолютно Иная.

— У неё невероятный потенциал. И невероятная сила. Провоцировать Бели Теран — это провоцировать Брайт Масон. Накажем старосту Теран, и она отыграется на студентке Масон, та взорвётся и уничтожит полшколы.

Час назад стычка Теран и Масон закончилась тем, что розовоглазая паразитка запела. Почти запела. Её голос стал высоким, мелодичным и все девятнадцать старост, не считая Рейва, захлебнулись восторгом. Их магия стала выходить из-под контроля, парты взрывались щепками, пол ходил ходуном, сыпалась штукатурка.

Ногти Масон заострились, в волосах появились мерцающие чёрные и розовые перья, глаза стали дико светиться. Она стала пугающе прекрасна, как будто сошла со страниц книжки, а Рейв не то чтобы не мог это прекратить… он не хотел. Ему очень и очень было интересно, что будет дальше. Сирена в деле — это увлекательно, как минимум. Уже после дошло, что так работает гипноз этой дикой девицы.

За это наказан.

Справедливо.

Он малодушно побоялся приближаться к Масон. Ему показалось, что если коснётся её плеч и встряхнёт, или если зажмёт ей рот рукой — случится что-то кошмарное, сродни тому, что произошло на берегу Таннатского океана.

Нельзя приближаться к Масон, нельзя её трогать, смотреть на неё. Говорить с ней тоже не стоит, и тогда всё будет хорошо. Она зацепила с самой первой минуты, как появилась в его доме и это — катастрофа.

— Что вы предлагаете? Вам не кажется, что Брайт Масон не вписывается… в концепцию академии.

— Нет, не кажется, — декан переплетает пальцы и утыкается в них лбом. — Совсем не кажется. Кажется мне другое. Что все тут вообще забыли концепцию академии. Как там говорят? Академия Войны?

Рейв молчит.

— В “войну” заигрались, ребята. Вы все тут будущие целители…

— А как же ситуация в стране?

— А это меня уже не волнует. Если я узнаю, что в академии хоть один орденовец, — декан говорит тихо и смотрит Рейву прямо в глаза. — Я разберусь с ним радикально. Тебе есть что рассказать мне на этот счёт?

— Нет, — Рейв не боится.

Он не может сейчас бояться.

Всё слишком далеко зашло.

— Иди. И попроси Масон зайти ко мне через пять минут, она ждёт в коридоре, — декан смотрит будто сквозь стену, и Рейв не сомневается, что, когда выйдет, действительно увидит там Масон.

Он срывается с места, ему жизненно необходимы эти пять минут, чтобы вправить идиотке мозги.

Она мешает, лезет, куда не просят, ведёт себя, как не должна. Одевается неправильно. Она Иная, в конце концов.

Масон сидит на пухлом диванчике в тёмном коридоре и изучает свои худые коленки торчащие из-под бордовой юбки нейромодификатора. Они на одном факультете, как иронично… его новая головная боль ещё и под его «защитой» и «опекой».

Масон выглядит так, будто перепугана насмерть. Шмыгает носом, комкает подол.

— Ну, привет, — его голос звенит сталью, словно заговорили схлестнувшиеся клинки.

Сейчас они впервые заговорят.

А хочется подойти, схватить за плечи и трясти, пока глаза Масон не позеленеют, а волосы не станут белыми. Так было бы проще жить.

Паразитка дёргается и поднимает свои розовые глаза, в них блестят слезинки, делая радужку прозрачной, ещё более мистической.

У Рейва опять есть пара секунд, чтобы её изучить, и она совершенно другая.

В их первую встречу щёки Масон лихорадочно горели, а адреналин делал взгляд диким. Во вторую встречу она была убийственно спокойна. Стояла на крыльце с чашкой кофе и смотрела на проходящих мимо, как на животных в зоопарке. С интересом.

Третья встреча — взрыв. В нём не было лиц, был дикий взгляд и чуть дрожащая верхняя губа.

Сейчас она будто обнажена. Неуверенно встаёт с диванчика и отпускает край юбки.

— Какого чёрта ты ворвалась в аудиторию? — вопрос слетает с губ быстрее, чем ему придумывается объяснение.

— Я думала меня зв-звали… — она не заикается, но ей будто не хватает воздуха.

Она не выглядит жалкой, а Рейву так хочется увидеть, что она просто обычная трусливая Иная, которая не стоит его внимания.

Просто. Самая. Обычная. Иная. С розовыми. Глазами.

— Какого чёрта напала на старост?

— Это был вз-взрыв магии, я этим не управляю…

— Какого чёрта ты, нестабильная Иная, забыла в академии целителей?

Она молчит.

Он делает к ней шаг. Она задирает подбородок, глядя ему прямо в глаза, и тут же со стоном отворачивается.

— Что?

Она будто не может выдержать взгляд, ей будто физически больно это делать.

— Я спросил…

— Ничего. Просто мерзко смотреть на вас, чёртовых расистов, — из её горла вырывается смешок. Ледяной и ядовитый. — Знаешь, — она слишком спокойна. — Я никогда не была нестабильной, — медленно поднимает голову и делает вид, что смотрит ему в глаза, но это на самом деле не так.

Смотрит сквозь него, на губах играет улыбка.

— Но в вашем волчьем логове и не так запоёшь.

— Так убирайся…

— Тебе ли не знать, что убираться мне некуда, пока мой отец в подвалах у твоей семейки.

Она это выплёвывает с такой яростью, что Рейв дёргает подбородком вверх.

Скажи ей всё! Ну! Отчитай, вправь мозги, назови грязью, чокнутой Иной. Угрожай. Пригрози, что если она будет соваться, куда не просят, её отец… пострадает. Ну?

— Декан тебя ждёт.

Сухо говорит он, разворачивается на каблуках и уходит.