Заложница в академии

Глава тридцать первая. Кульминация

|КУЛЬМИНАЦИЯ (от лат. culmen (culminis) — вершина)

Точка наивысшего напряжения, подъема, развития чего-либо.|

Брайт смеётся. Это нервное. Она уже четверть часа собирает проклятые справочники по морским водорослям и ждёт появления своего… нет, просто Рейва Хейза.

Его выходка её повеселила, она понимала, что он это специально. Теперь — понимала. Он не нашёл ничего лучше, потому что страх, боль и веселье — это малодоступные эмоции, когда ты сидишь на лекции. А ещё, быть может, причина крылась в его озабоченности и неизобретательности. Сама она очень собой гордилась за ответную выходку.

Узнать, где его аудитория — проще простого.

Решиться на то, чтобы отнести записку — ещё легче.

У Брайт в крови кипит адреналин и она вообще уверена, что может теперь делать с Хейзом что угодно. Она уже не видит в нём ни безразличия, ни угрозы и даже знает, что именно он представил, чтобы до неё добраться.

Она видела его взгляды на крыльце, и когда мерзкий Прето толкнул Лю, а потом послал куда подальше.

Она знала, что Хейз намеренно коснулся её рюкзака.

Это странно, но Брайт достаточно того, что Рейв Хейз признаёт наличие между ними шанса на чувства. А то, что они никак невозможны уже дело десятое.

Потому ей смешно.

Она дразнит его, дразнит судьбу и дёргает за усы систему с упорством трёхлетки, не способной на абстрактное мышление.

Рейв Хейз влетает в библиотеку так стремительно, будто его туда тянуло магнитом. За спиной развевается фирменный плащ, хлопая будто крылья, волосы растрёпаны — он запускал в них пальцы, пока ждал окончания последней пары.

Чертовски долго ждал.

Брайт смешно. Она с восторгом смотрит на его решительное выражение лица, горящие глаза и руки, которые уже к ней тянутся.

И почти сразу Би оказывается в этих руках, они ищущие и горячие, тело пробирает теплом, в венах искрится что-то похожее на микровзрывы, это всё пульсирует и стремится к сердцу, где скапливается, чтобы довести несчастную мышцу до разрыва и последующей остановки.

— Р-р —… — начинает он.

— Ты первый начал, — весело предупреждает Брайт, понимая, что говорит ему прямо в губы.

Они кружат, переступая с ноги на ногу, будто дикие звери перед тем как сцепиться в драке.

— Р-р…

— Мог придумать уже что-то новенькое! Или покоя не даёт наша прогулка? — ещё более весёлый тон.

Брайт тоже скучала. Невыносимо!

За эти выходные она думала, что с ума сойдёт, потому что ощущала полную тишину с той стороны их дурацкой связи.

Она так хотела, чтобы Рейв Хейз напомнил о себе хоть каким-нибудь способом, но всё было ровно. Ей было тяжко. Ей было скучно! Но провоцировать она его не решилась, потому что не хотела ни боли, ни страха. Радоваться было нечему, а самый очевидный метод был под запретом из гордости.

Брайт лелеяла их последний разговор, наслаждалась тем, что просто прокручивала его в голове и тихонько смеялась. Он просит держаться подальше, да-да, это чертовски логично, но как будто отдаёт какой-то заботой. Он всё рассказал. Доверяет. Смотрит обезумевше и горячо, касается. Тянется. Как можно теперь не купаться в этой нежности?

— Что это было со мной? Какие-то… уколы в сердце. Как ты это делала? Что это было? — быстро бормочет Рейв полушепотом.

— Я же говорила, что придумаю что-то пооригинальнее.

— Что. Это. Было.

Она жмёт плечами.

— Не знаю.

— Брайт…

Он назвал её по имени.

Он назвал её по имени!

И это было с такой усталой нежностью, что у неё всё внутри скрутилось в узел, а в сердцах обоих опять больно укололо.

— Это… ты? Это?..

— Я.

Кивает она, и на лице Рейва пробегает тень понимания. Он улыбается, а Брайт с удивлением отмечает, что больше всего это напоминает улыбку победителя.

— Я просто хотел проверить, что ты там… было слишком пусто в выходные.

— И мне тоже.

Самый странный способ сказать “Я, чёрт побери, скучал!”.

— Я помолвлен, — слова вылетают просто, даже не нужно с собой бороться и к ним готовиться. — С Шеннен Блан.

Всё замирает и трескается, Брайт отшатывается, но с понимающим видом кивает, пряча глаза.

Рейв тоже кивает, он не может не сказать это, скрывать глупо. Очень-очень глупо. Лучше сделать это сразу, чем зайти слишком далеко и потом пожалеть.

С души падает камень, который нарос так стремительно, за каких-то несколько часов.

— Это случилось перед первой парой, — поясняет он зачем-то.

— И ты решил проверить на месте ли наша связь? — звучит как что-то личное.

— Да.

— Почему ты усомнился в ней? — голос чуть звенит, и Брайт это не нравится. — Решил, что… — а вот это сказать уже страшно. — Решил, что влюблён в невесту?..

Он долго смотрит Брай в глаза, даже отпускает её плечи, чтобы взять в ладони лицо, гладит её скулы большими пальцами.

— Ревнуешь?

— Как мы оба знаем, не к чему… связь на месте, раз… ну в общем мы проверили её.

— Ты ревнуешь.

— И что с того?

— Ничего, — улыбается он, глубоко вдыхает, до самого предела, потом медленно выдыхает. — Нет, я не думаю, что влюблён в невесту.

— Зачем тогда жениться… — снова слишком звенит голос.

Брайт не будет умолять его ни о чём, ни за что. Но у неё определённо появилось чувство, что Рейв ускользает сквозь пальцы и ей так невыносимо хочется в него вцепиться, как в последнее настоящее, что у неё есть.

— Не буду объяснять тебе простых вещей. Все дети Ордена должны на ком-то жениться, чтобы продолжать чистокровный род, и логично, что единственная дочь одного из Пяти, выйдет замуж за сына другого из Пяти. Ей просто нужно было выбрать идеального кандидата, и она выбрала меня. Если бы это был Прето или Блауэр, или Хардин, то мне бы предоставили другую невесту.

— Лучше Шеннен Блан, чем… другая?

Брайт делает простые математические расчеты, и ей они совсем не нравятся. Ужасное чувство, зудящее где-то под лопатками, пониже сердца, когда чего-то и хочется, и нельзя даже хотеть. Нельзя даже просто спрашивать “можно?”

— Опять ревность? — он снова смотрит с торжествующей улыбкой и, хуже того, в глазах чистый восторг.

Рейв Хейз ликует просто оттого, что видит ревность Брайт Масон. Абсурд.

— Что ты хочешь услышать от меня? — его голос слишком тёплый и умоляющий. — Что лучше бы это была ты?

Опять укол в сердце и такой силы, что оба вздрагивают, переглядываются.

Рейв улыбается, Брайт краснеет.

— Что ты представляла, чтобы этого добиться? — улыбается он.

— Это просто экстрасистолия. Кофе перепила.

— Какая чушь, — опять нежность в голосе, да сколько можно? Он издевается самым потрясающим способом.

— Что ты хочешь услышать от меня? Что я представляла, как ты меня целуешь? — вторит ему Брайт.

Опять уколы, чрезвычайно приятные и горячие.

— А у тебя экстрасистолия от моих поцелуев?

— Нам же нельзя целоваться, — хнычет Брайт, вцепляясь в его пальцы и прижимая их к себе крепче.

— Нельзя, — кивает он.

— Ты помолвлен. Невесту свою целуй! — она скользит вниз по его рукам, царапает, добирается до плеч и сжимает их.

— Может мне в неё ещё и влюбиться?

— Да, давай, прошу тебя, — она закрывает глаза, и Рейв уже просто физически не может оставить это просто так.

Было бы глупо и грешно пропадать такому красивому моменту созданному для поцелуев.

Раз. И их губы сталкиваются.

Два. Сталкиваются уже языки.

Три. Спина Брайт прижата к только-только появившимся в библиотеке стеллажам.

Четыре. На пол падает плащ Рейва.

Пять. Пальцы Рейва под футболкой Брайт.

Шесть. Она обвивает Рейва руками, ногами, сжимает коленями его талию.

Семь. На пол падает несколько книг.

Восемь:

— Да твою ж мать, Масон… — рычит ей в губы Рейв. — Почему ты меня не слушаешь?

— Ты сам…

— Знаю. Знаю.

И снова считалочка с самого начала.

Раз. Губы.

Два. Языки.

Рейв испытывает острый приступ экстрасистолии, когда Брайт запускает руки ему под водолазку и царапает спину.

— Нет, нет, нет, — рычит ей в губы, а всё равно они в четыре руки эту водолазку стягивают, и всё становится совсем паршиво, потому что футболка Брайт — одно название свисающее с одного плеча и теперь этот тонкий хлопок — единственная преграда между двумя телами.

— Так прекрати если нет, ну? — она подначивает, совершенно бесстрашно сжимая его в объятиях ещё крепче.

— Глупая. Какая же ты глупая, Брайт Масон, — губы так идеально сталкиваются, что оба срываются на стон. — Ты делаешь только хуже.

— А ты позволяешь, — мурлычет она.

— Знаю, — обречённо шепчет Рейв, подхватывает Брайт под бёдра и несёт к письменному столу. — Знаю… Сопротивляться будешь?

Момент слишком искрящийся, чтобы оба позволяли себе хотя бы дышать. Брайт даже не кажется, что она сейчас должна о чём-то думать. Всё потом, потом.

Она тянется к Рейву и не успевает сама поцеловать, а он уже на неё набрасывается и тянет вверх бесполезную футболку. Юбка задирается и оголяет бёдра, по ним тут же пробегают кончики слишком осторожных, трепетных пальцев. Следом за пальцами мурашки, будто гончие за лисицей.

Оказывается, что если расслабиться и откинуть голову, позволив губам Рейва целовать шею — будут новые уколы в сердце.

И ещё.

И снова.

Разной силы. Нежные и агрессивные. Осторожные и совершенно безжалостные.

Рычание из его горла как-то удивительно складно звучит со стоном из её.

Потрясающей красоты мелодия, и оба захлёбываются в её звучании, как в тёплом молоке.

Если прижаться чуть крепче друг к другу, тела сами всё сделают правильно, и будет хорошо. Просто нужно довериться. Это проще, чем Брайт думала.

— Последний шанс, — он кусает мочку её уха.

Тело Брайт простреливает от макушки до самых пяток, обливает горячей волной.

Хорошо. Как же это хорошо, до застрявшего где-то в глотке вдоха, до звёзд из глаз.

— Это только начало, — его шёпот греет изнутри, руки — снаружи.

Брайт совершенно не готова думать, она хочет ещё ощущать эти крошечные уколы, которые покинули сердце и теперь порхают по всему телу, ныряют в волосы на голове, щекочут пятки, ранят подушечки пальцев и концентрируются в губах.

— Хочу кульминации… — последнее, что она говорит более-менее осознанно.

Почему-то потом всё совершенно теряет смысл, а библиотека будто снова пылает.