ДЭЙН
Я всё испортил. Снова.
Каждую грёбаную мелочь, каждую хрупкую деталь жизни, которую я пытался построить, я разбил в миллион сверкающих осколков.
Я разрушил нас. Я разрушил её.
Клянусь, я пытался. Боже, как же я старался. Я сворачивался в узлы, растягивал своё сознание до предела, лишь бы стать лучше.
Стать нормальным.
Заставить голоса замолчать, загнать зверя в клетку, хотя бы на одну грёбаную секунду вписаться в этот мир. Всё, чего я когда-либо хотел, — это простая, скучная, прекрасная нормальность. Не быть этим.
Я бежал, казалось, уже целую вечность. Всё смешалось в хаотичный туман, разум превратился в кашу. И вот так, внезапно, с грохотом на меня обрушился груз их слов, тех голосов, которых я так долго пытался заглушить.
Каждый. Чёртов. Голос.
Моя мать, мой отец, психиатры, приёмные семьи. Все они были правы. Все до единого. Я сломан. Я чудовище.
Псих.
Это в моей ДНК. Это никогда не изменится, не по-настоящему. И я едва не утянул за собой женщину, которую люблю сильнее своей извращённой жизни.
И тут, сквозь слёзы и пот, сквозь грохот в ушах, я заметил кое-что. Две машины, припаркованные у старого кирпичного здания. И две фигуры рядом.
Я пошатываюсь ближе, сердце колотится о рёбра, и холодный ужас вгрызается мне в горло.
Нет. Не может быть.
Зрение проясняется — и я готов поклясться, это были они.
Ноа и Сэйдж. Прямо там.
Они смеялись. Прикасались друг к другу. Его рука на её руке, её голова откинута назад, и на лице улыбка — та самая, которая всегда существовала только для меня.
Как, чёрт возьми, это возможно? Они ведь были в доме. Нет. Нет. Это они. Волосы, одежда, её движения. Это неоспоримо они.
Волна ярости взорвалась внутри меня. Она текла по венам, как жидкий огонь. Ноги, ведомые первобытной яростью, сами двинулись вперёд.
Я резко останавливаюсь, когда они наконец замечают меня. Их лица искажены недоумением, они смотрят прямо на меня. Будто я — сумасшедший.
Он хмурится:
— Эй, ты в порядке, мужик?
Но я не могу отвести взгляд от неё. От Сэйдж. От её прекрасных, лживых глаз.
Я моргаю один раз.
Мир наклоняется.
Два.
Их лица искажаются на секунду, расплываются, прежде чем снова застыть в жестокой, неоспоримой картине. Я моргаю снова, сильнее, пытаясь прогнать рябь в мозгу.
— Сэйдж? — спрашиваю я, наклоняя голову. Она хмурится, морщинка прорезает её лоб. — Сэйдж? Прости, я не…
Нет. Больше никаких лжи.
— Ты солгала мне! — ору я. Она отшатывается, испуганно делает шаг назад.
— Эй, успокойся, — предупреждает он, подходя ближе, слегка выставив руку.
Я знал это. Всё это время, все мои усилия, все мои отчаянные попытки удержать её — и вот он итог.
Она уйдёт от меня.
Она ушла от меня.
К нему. Он победил. Этот самодовольный, наглый ублюдок. Он, блядь, победил.
Мысли не было. Сомнений не было. Лишь первобытный рывок вперёд. Я бросаюсь на него, валю с силой на землю. Почти не замечаю крики, пронзительные, резкие, будто далёкий, не имеющий значения шум.
Рука сама тянется к заднему карману, вытаскивает нож.
Без малейшего колебания, без единого обрывка мысли, кроме горящей потребности всё закончить, я вгоняю лезвие ему в грудь.
Он захлёбывается, глаза широко распахнуты, глядят на рукоять, торчащую из груди.
— Нет! — её вопль, наконец-то прорывающийся сквозь красный туман. Она бросается вперёд, с силой отталкивает меня, я отшатываюсь, падаю с него.
Мир резко становится ясным, и меня прошибает. Это были не они. Не их лица. Не их голоса. Мужчина подо мной, захлёбывающийся в предсмертных хрипах, был чужим. Женщина, рыдающая рядом, была чужой.
Это не они. Это не Сэйдж и Ноа.
Нет. Нет, нет, нет.
Чёрт. Боже, чёрт.
Женщина поднимает на меня взгляд, её лицо в слезах, руки в крови, она отчаянно прижимает ладони к ране.
Её тёмно-карие глаза, а не ярко-зелёно-голубые Сэйдж, наполнены ужасом и болью, смотрят на меня так, будто я сам дьявол.
— Что ты наделал?! — срывается она.
— Я…
— Помогите! — я подскакиваю с земли, едва не скользнувшись в крови, растекающейся по асфальту. Разворачиваюсь и снова бегу.
Прочь. От криков. От крови.
Чёрт. Что я натворил?