Завладей мной

ГЛАВА 5

ДЭЙН

Флуоресцентные лампы офиса казались личной вендеттой против моего рассудка. Честно, ещё минута, проведённая среди стенаний миссис Хендерсон и Делии, которая наотрез пытается привлечь внимание курьера своими глазками, и я, похоже, окончательно сойду с ума.

Я почти спотыкаюсь, выбегая на парковку. Жажда крепкого алкоголя сегодня была силой природы. Забудь ароматерапию — мне нужна терапия виски.

К счастью, Брент написал мне, чтобы мы встретились на пару напитков. Джереми и Ллойд, судя по всему, уже согласились. Именно то, что мне было нужно. Несколько рюмок «жидкой смелости» — и, возможно, я смогу забыть этот день. А может, вечер обернётся ещё одной историей с мигалками и полуправдой для судьи. Честно, это была настоящая монетка — орёл или решка.

Вспомнилось, как однажды мы с ребятами решили, что бар-хоппинг нуждается в небольшом «дополнении». Мы «позаимствовали» почти все дорожные знаки, что нашли, и оставили наш «шедевр» во дворе какого-то мужика. Отличный ландшафтный дизайн, если спросить меня.

Только на следующее утро мы столкнулись с холодной реальностью: аварии, недоумённый хозяин дома и случай, когда мы невольно сделали его подозреваемым в «кражe дорожных знаков».

Проезжая мимо хаоса, мы чувствовали себя настоящими ничтожествами. Мигалки, полицейские, и этот бедный мужик, объясняющий, как вдруг оказался обладателем маленького «состояния» в виде украденных знаков. Урок был жестокий, но полезный. Так что сегодняшний вечер мог закончиться как угодно.

— Вот и он! — раздаётся голос Брента, когда я вхожу в «Vertigo». Местный бар, куда стекаются усталые и измученные, чтобы утопить свои горести. Или, в моём случае, терпеть наставления Брента, которые никто не просил.

Я натянуто улыбаюсь и сажусь в наш привычный уголок — уютный и тёмный, как моя собственная душа.

Я почти падаю на место рядом с Ллойдом. Его стакан уже ждёт меня.

— Долгий день? — спрашивает он, откидываясь, с чуть ли не знающим блеском в глазах.

Я просто фыркаю и делаю большой глоток.

— Знаешь, — начинает Брент, и я чувствую, как у меня дергается глаз. — Твоя жизнь «одной ночью» может быть весёлой, но не думаешь ли ты о том, чтобы остепениться, Шторм? Ты не молодеешь.

Серьёзно?

— Если я где-то намекнул на стремление к домашнему уюту, — говорю я, отмахиваясь рукой. — Забудь. Не произойдёт.

Он улыбается, но тут же серьёзнеет, наклоняясь ближе, будто собирается передать древнюю мудрость:

— Серьёзно, Дэйн, ты в последнее время как-то не в себе. А твои ночные приключения с Бруклин не способствуют душевному спокойствию.

Я понимаю, к чему они клали. Хотят, чтобы у меня была стабильность. Но жена, ипотека, орущие дети? Нет уж. Я видел последствия разрушительных отношений своими глазами.

Мои родители были катастрофой. Ядерный взрыв обиды и горечи, а я оказался в эпицентре. И я ни за что не хотел это повторять.

— Забей, Брент, — резко говорю, смотря ему в глаза. Лекция мне не нужна, нужен ещё один стакан.

Он сымитировал сдачу, откинувшись с самодовольной улыбкой. Настоящая капитуляция? Нет, просто перегруппировка.

Быть «привязанным»? Сложно. Случайные встречи? Выносимо. Необходимый выпуск пара.

Вдруг Брент хлопает в ладоши, разрывая тишину:

— Ладно, меняем тему. Один мой полицейский друг устраивает вечеринку в субботу. Можно взять плюс-три. Пойдёшь?

Все соглашаются, но взгляд быстро сосредоточивается на мне.

— Нет, пас, — бормочу я, делая длинный глоток. Жжение глотки приятно отвлекает.

— Не будь занудой, Шторм, — жалуется Ллойд.

Я пожимаю плечами, надеясь, что они поймут намёк. Не тут-то было.

Весь оставшийся вечер — постоянное давление, намёки, тонкая и не очень поддержка.

— Может, найдёшь кого-то получше Бруклин, чтобы снять напряжение, — говорит Брент, подмигивая.

Он не сдаётся, да?

— Ладно, — наконец соглашаюсь я. — Пойду, если это заставит тебя замолчать.

Он улыбается, поднимая стакан в невысказанный тост победы.

После нескольких рюмок и слишком больших раздумий о личной жизни я решаю сматываться домой. Шум бара, звон бокалов, громкий смех, визгливый смех женщин — всё это начало действовать мне на нервы. Хочется выть.

С облегчением переступаю порог дома. Тишина оглушает, но это приятно.

Вздох, ключи падают на стол с грохотом. Снимаю рубашку, которая прилипла к коже словно раздражающий слой.

Подхожу к стеклянному террариуму в столовой, и на лице наконец появляется настоящая улыбка. Осторожно беру Лилит, мою змею, которая мгновенно обвивает мою руку.

— Привет, красавица, — шепчу, наблюдая, как она обвивает шею. Её чёрная чешуя холодит кожу. Одно глазо у неё ярко-синее, другое — зелёное.

Я держу её уже несколько лет. Всегда тянуло к змеям. Вспоминаю, как поймал одну в детстве. Мама чуть не сошла с ума.

Она почти заставила меня вернуть змею, но отец, один раз проявивший заботу, отвёз её в зоомагазин. Моё маленькое сердце разбилось. Я доверился ему.

Он соврал.

Через несколько дней я нашёл останки змеи за домом. Папа убил её. Нарезал на куски.

Что-то во мне сломалось. Первая мысль: вытащить его сюда и поступить с ним так же.

Мне было восемь.

И после этого дня я пытался убивать его. Каждый день. В голове, по крайней мере.

Лёгкое касание языка Лилит по шее возвращает меня в реальность. Паника захлёстывает. Дыхание обрывается. Быстро снимаю её с шеи и возвращаю в террариум, плотно закрывая крышку, после чего почти бегу к аптечке. Чувствую, что тону, задыхаясь в собственном доме.

Я его ненавижу.

Ненавижу за то, что он сделал со мной.

Ненавижу за то, что он сделал с мамой.

Ненавижу за то, кем он меня сделал.

Я его чертовски ненавижу.