Золушка для идеального босса

Глава 19

Стоит нам оказаться за дверью и с грохотом ее закрыть, Альберт тут же отпускает меня и заходится в смехе.

Смотрю на него и все же боюсь этого ненормального. Это его болезнь так проявляется?

Бред какой-то сказал, теперь смеется. Может, там не просто этот набор букв, а что серьезнее?

Лапин с трудом успокаивается и ловит мой озадаченный, слегка обеспокоенный взгляд.

— Ты видела их лица? — спрашивает меня, все еще посмеиваясь. — Лицо твоей мачехи были не просто зеленым! Я глаз таких огромных никогда не видел! Боже! — вытирает слезы в уголках глаз. — А другие… жирафы! Боже!

— Что ты делаешь? — задаю ему вопрос, протягивая коробку с украшениями обратно. — Зачем ты подарил мне эти бриллианты?! Мне не надо! — толкаю к нему.

— Да расслабься ты! — цокает он, спокойно взяв коробку и открыв ее. — Это стекляшки. Не бриллианты. Думаешь, я бы так спокойно бриллианты в кармане носил? Потеряю же, — хмыкает. — Это хорошая имитация брюликов, да и все. И не золото даже…

— И зачем ты?..

— У мамы скоро день рождения, — поясняет, пожав плечами. — Недавно увидел в бижутерии этот наборчик. Хочу попросить своего брата, чтобы он моей маме такое сделал, но настоящее золото и брюлики. Красиво же смотрится, да? Мне понравилось. Надеюсь, и маме понравится.

— Красиво… — отвечаю, разглядывая украшения. — Но ты мне подарил это? И говорил там такое?

— Решил пошалить, — хмыкает, дернув плечами. — Если хочешь — могу и правда подарить, но давай завезу завтра? Сегодня брату должен показать, чтобы он понял, что именно я от него хочу, — отвечает, одарив меня улыбкой. — А там, в цеху… Ну, скучно мне было! Очень! Пошли лучше к Марку чай пить и болтать.

— К генеральному чай пить? — переспрашиваю, акцентируя внимание на должности, чтобы до него дошло.

— Не к генеральному, а к твоему будущему свекру, — поправляет меня. — Пошли! Скучно с этими! Я Севе сразу сказал. Таких, как эта твоя Жанна, беготней не накажешь. Только увольнение и отрицательная характеристика, а также лишение всех благ семьи невесты. А остальное так себе развлечение… Да и тебе, как я видел, не очень нравится их гонять. Смысла в затее Севы никакой. Он думал, ты будешь рада, но ты ведь святая! Тебе издевательства душу не греют.

— Я не святая… Просто…

— Просто найдем компанию, которая согреет нашу с тобой душу, — бросает, подмигнув.

По пути к кабинету генерального директора пытаюсь уговорить Альберта не делать этого, но он меня совсем не слышит. Тащит словно танк и приговаривает, что мне так можно. Я теперь невестка, хоть и не по документам.

Соглашаюсь на его затею, лишь чтобы он замолчал и перестал кричать на весь офис о моих отношениях с одним из сыновей Соболева.

Альберт стучит в кабинет Марка и открывает, даже не дождавшись разрешения войти. Распахивает дверь полностью и вталкивает меня первой.

— Элла очень хотела тебя увидеть, Марк! Говорит, соскучилась безумно! И минуты больше без тебя провести не может! — нагло врет этот жук, пока я пытаюсь собрать все свои возмущения в одно предложение. Приличное предложение.

Вот же гад!

Сам придумал! А меня выставил инициатором!

— Проходите, ребята, — расплывшись в улыбке, приглашает нас Марк, спасая Альберта от парочки лестных слов от меня. — Чай, кофе?

— Кофе, — отзывается Альберт, заняв место и потеряв ко мне интерес.

Тише, Элла! Тише!

Потом Альберту все выскажешь!

Не при Соболеве-старшем. Некрасиво это! И некультурно при старших ругаться.

Вздохнув, занимаю свободное место за столом. С грустью опускаю взгляд на свои ноги.

Совсем не чувствую себя работницей этой компании. Весь день прохлаждаюсь.

За что, собственно, мне деньги платить будут? За красивые глазки?

Это не по мне.

Надеюсь, Сева решит свои дела, и мы будем работать, как вчера.

— Элла, ты будешь чай? — уточняет Марк.

— Да-да, — отзываюсь, продолжая чувствовать вину за то, что бездельничаю. — Севастьян Маркович уехал по делам. Меня оставили с Альбертом, — оправдываюсь. — А он к вам потащил! Выпьем чай и будем работать!

— Вы уже что-то выбрали? — спрашивает, продолжая мягко улыбаться, словно не видит ничего ужасного в том, что тот, кому он платит деньги, чаи в рабочее время гоняет. — Сева говорил, что в цеху работаете сегодня. Просматриваете образцы.

— Да, — подтверждаю слова своего босса. — Но лишь для одной пары выбрали, и то не точно. В остальном пока ни к чему не пришли.

— Придете, — бросает, махнув рукой. — Главное уже то, что на бумаге что-то да есть. Больше времени занимает сама идея, чем производство. А время еще есть!

Киваю, отвечая ему улыбкой, потому что для меня все в новинку. Я не знаю, какой процесс и сколько занимает. Поэтому просто соглашаюсь.

Пользуясь тем, что мужчины начали в какой-то момент обсуждать свои рабочие дела, пью принесенный чай и переписываюсь с Севой.

“Ты еще долго? Альберт меня к твоему отцу притащил. Совсем работать не дает”, — жалуюсь ему, частично оправдываясь, если он спросит, почему я ничего не выбрала даже предположительно.

“Отдохни! Завтра будем работать. Я, скорее всего, буду ближе к концу рабочего дня. Думал, все будет быстрее, но придется задержаться”, — слегка огорчает своими словами и намекает на то, что я останусь в этом кабинете, пока Альберту не надоест болтать.

Следом прилетает следующее сообщение от него.

“Никуда без меня не уходи. Заберу тебя, и поедем ужинать. Альберт с нами. Прости. Не мог ему отказать.”

Киваю и отправляю Севе сердечко.

В итоге, как я уже и сама догадалась, в цех мы больше не возвращаемся. Все эти часы мы сидим у Соболева-старшего. Мужчины совсем не работают, а я, попросив карандаши и бумагу, пытаюсь придумать что-то стоящее, но ничего особо не выходит. И все же я покажу Севе. Может, мои неудачные наброски вдохновят его.

Остаток дня проходит, как и прошлые вечера. Совместный ужин, поездка до моего дома вместе с Севой, поцелуй в машине и одиночество дома.

Дома я звоню папе, и мы несколько минут болтаем. Он все еще недоволен мной и моим решением стать самостоятельной, но сильно не давит. Уже хорошо.

И так продолжается еще несколько дней… День сурка, хоть и счастливый день сурка, где я рядом с тем, в кого с каждым днем влюбляюсь все больше и больше.

Все одинаково и спокойно, но ровно до того дня, которого я с нетерпением ждала.

Жанна и Настя появляются в приемной Севастьяна Марковича ровно в восемь тридцать.

Запомнила время, потому что выходила за кофе и поболтала с новым помощником Севы — Леонидом. Приятный парень. Приветливый, трудолюбивый и очень добрый. Лучик солнца, как мы его с Севой называем. Кофе я боссу ношу сама, но готовит его Леонид. Очень вкусно готовит, и я даже не понимаю, что он делает не как я, что у нас на одной и той же машинке такой разный кофе.

Пока мы с Леонидом болтали о сортах кофе и я пыталась выпытать его секрет приготовления, Жанна и Настя вошли в приемную с пиджаком в руках. Настя намарафетилась. Явно вчера выходной брала, чтобы привести себя в порядок. Укладка, ногти, взгляд. Все идеально. А у мачехи вид победительницы.

И я даже рада, что сегодня хоть кто-то сотрет улыбку с ее лица и покажет, где ее место.

— Мы к Севастьяну Марковичу! Срочно! Есть одно дело, которое касается лишь нас и его! — бросает Жанна с важным видом.

С трудом держу на лице маску озадаченности и недоумения. На самом же деле хочу улыбаться от предвкушения свершения собственной мести.

— Пойдемте, — приглашаю их жестом в кабинет.

Сама захожу последней с чашкой кофе для Севы.

Минуя папину семью, прохожу к столу босса и опускаю чашку перед ним. Убираю документы в сторону и остаюсь стоять рядом с Севой.

Мачеха же и выбранная ею для Севы “невеста” мнутся у входа, ведь, пока босс не разрешит, им подойти нельзя.

Недавно узнала об этом правиле и с удивлением вспоминаю себя, что спокойно блуждала по кабинету босса, еще и вопросами личного характера его закидывала.

У нас с Севастьяном Марковичем с самого начала отношения были другими, нежели у него с другими работницами.

— Жанна, что-то случилось? — наконец переводит Сева взгляд на мою мачеху, тем самым позволяя ей и Насте пройти в кабинет дальше.

— Случилось, — бросает она и делает шаг к нему. — Я нашла вашу Золушку!

— Мою Золушку? — хмыкает любимый.

— Да! — торжественно заявляет она и выставляет лже-Золушку вперед. — Вот она — моя дочь Анастасия! Она ваша Золушка! У нас и пиджак ваш, и деньги…

— Правда? Дайте мне, — просит Севастьян, указывая на пиджак.

Настя подбегает и протягивает пиджак ему. Сева долго его осматривает, пока мачеха и ее дочь нервно кусают губы, с нетерпением ожидая момента, когда станут невестой и тещей, что будут купаться в состоянии Соболевых.

Осмотрев пиджак, Сева лезет рукой в карман и достает деньги.

— Ага, — кивает он и, отложив деньги в сторону, отдает пиджак обратно Жанне. — Это не мой пиджак, дамы.

— А? — недоуменно выдыхает Жанна, неуверенно принимая пиджак из рук нашего босса.

— Пиджак не мой, — повторяет Сева как ни в чем не бывало.

— Как не ваш, Севастьян Маркович? — явно паникуя, спрашивает моя мачеха Севу, пока я смотрю вниз, потому что если взгляну на мачеху, то начну улыбаться, и весь план провалится.

Пиджак Жанна купила еще вчера, и он невозвратный. Данная модель продается лишь в одном магазине, и по просьбе Севы все пиджаки, кроме одного, были убраны на склад, а на единственный оставшийся была якобы скидка с пометкой о невозвратности.

Жанна потеряла семьдесят три тысячи, которые не сможет вернуть.

— Не мой, — пожимает плечами Сева. — Свой пиджак я уже нашел.

— Но… — Жанна начинает заикаться. — Вот! Вот ваша Золушка! — толкает Настю к нему, словно при взгляде на нее он тотчас обо всем забудет и женится на ней.

— Правда? — удивляется Сева. — Анастасия, нарисуйте мне туфлю, которую мы с вами нарисовали в тот вечер.

— Что? — в голосе сводной сестрицы также появляется паника.

— Туфлю, — повторяет задание босс, откровенно начав наслаждаться мини-шоу.

— Мам? — Настя в панике оглядывается на свою маму. Ждет, что та ее спасет, ведь рисовать Настя не умеет от слова совсем. Даже линию прямую провести не может.

— Что и требовалось доказать, — восклицает Сева, разведя руками. — Вы свободны, дамы!

Жанна уже собирается уйти, но… но вспоминает, что кое-что забыла.

— А… а деньги? — указывает она на стопку купюр на столе.

— А эти деньги принадлежат моей ассистентке, — отвечает Сева равнодушно. — Спасибо, что вернули свой долг ей! А то он очень ее расстраивал. Не могла спокойно работать. Да и меня тоже расстроил этот факт.

— Но…

— Жанна, — Сева поднимается на ноги и, поправив рубашку, делает шаг к моей мачехе, — когда я сказал, что вы свободны, я имел в виду, что вы и ваши дочери в компании больше не работаете. Вы уволены по статье за несоответствие занимаемой должности. Я уже собрал достаточное количество заявлений на вас и даже несколько видеоподтверждений.

Округляю глаза, потому что об этой части я не знала. Даже не догадывалась.

Сева увольняет их? Из-за меня?

Божечки… Она же потом папе наговорит столько всего, что у меня вновь будут проблемы.

Бросаю взгляд Севе в спину и успокаиваюсь. Она такая широкая. За ней можно укрыться. Никто не тронет меня, пока я буду рядом с ним. Никакие сплетни и ссоры не коснутся меня, пока рядом со мной такой, как Сева.

И возможно, не только из-за меня он увольняет Жанну и ее дочерей. Заявления на них он же собрал. Значит, есть те, кто страдает от Жанны, так же как и я. И Сева сделал это и для них тоже.

— Вы не имеете права! — выкрикивает Жанна. — Мы будем жаловаться генеральному!

— Пожалуйста, — равнодушно хмыкает Севастьян Маркович. — Только вы не учли того, что генеральный будет на стороне сына и его будущей невестки, а не на стороне эксплуататоров и лжецов.

— Вы о чем? — подает голос Настя, бросив в мою сторону задумчивый взгляд, но тут же мотает головой, словно откидывает невозможную мысль.

— Свободны, дамы! — повторяет Сева, открыв им дверь и жестом выпроваживая.

Пыхтя и ворча, Жанна и Настя все же покидают кабинет Севы, пока я ошарашенно смотрю на любимого.

— Ты уволишь их? На самом деле? — неуверенно спрашиваю.

— Да, — кивает. — Мне не нужны конфликты в компании. Это мешает работе коллектива. Найдем других на их должности.

— Уверен?

— На все сто процентов, — отвечает и, подойдя ко мне, обнимает. — Все для твоего комфорта, милая моя. Я планирую, чтобы ты и дальше работала со мной и ходила по этому офису как королева, а не как мышка, которая боится тени подлых людей.

Прячу лицо у него на груди, чувствуя себя принцессой, которую принц спас от… как там Альберт говорил? От трехголового дракона? Да, именно от него меня и спасли.

Жаловаться Марку Жанна и мои сестрицы все же пошли, но тот заявил, что решение сына оспаривать не будет. Тем более решение Севастьяна, который в своей жизни, кроме Жанны и ее дочерей, уволил лишь одного человека — свою бывшую помощницу. И это за все годы его работы в компании.

Обо всем этом мне рассказала Урсула Вольдемаровна за обедом, куда пригласила меня и Севу.

И казалось, что она рада моей небольшой мести даже больше, чем я сама.