Золушка для идеального босса

Глава 23

День показа коллекции

— Тихо! Тихо! — Урсула Вольдемаровна и еще несколько женщин пытаются утихомирить моделей, нанятых для показа. — Элла, ты тоже соберись!

— Я собрана! — отвечаю ей.

Лгу! Откровенно лгу.

— Вижу! Все салфетки уже искромсала! — восклицает она, указав на пол, где кучкой лежат разорванные в клочья салфетки, словно конфетти.

— Я ужасно волнуюсь! — не отрицаю и чуть ли не в панику впадаю. — Можно я не буду выходить? Пожалуйста! Молю вас!

— Нельзя! — строго отвечает она, недовольно рыкнув на меня. — Давай… Иди… Скоро Сева позовет тебя! Иди!

— Урсула Вольдемаровна, мамочка, — молю ее о спасении. — Но вы же меня любите! Пожалуйста! Не отправляйте меня туда!

— Давай-давай! — Ариэла хватает меня за руку и тащит к сцене. — Соберись! Все будет хорошо! Сева тебя в обиду не даст!

— Они все будут смотреть на меня! — хнычу, надеясь, что хоть она спасет меня. Я же сейчас умру от волнения.

— Ну и хорошо! — не унимается она. — Закрепишь свое имя! Я знаю, что страшно! Но поверь мне, не страшнее всего того, что мне приходится проходить в больнице из-за беременности! Они меня в космос скоро отправят.

— Ох…

Минуты до того, как Сева позовет меня на сцену, Ариэла всячески меня успокаивает. Доходим даже до дыхания для беременных. Но волнения все это не убавляет.

Благо Сева просит меня лишь поблагодарить всех и речи не дает, хотя планировал. Может, по взгляду все понял? Понял, что я безумно волнуюсь, и пожалел? Ну и правильно! Иначе бы такой бред сказала от волнения!

И даже перед журналистами он меня не подставил… как я поначалу думала.

Он спокойно отвечал на их вопросы, пока я молча стояла рядом и пыталась улыбаться. Кивала, улыбалась и совсем не ожидала такой подставы от любимого.

Правда, все меняется после одного лишь вопроса.

— Скажите, этот тандем между вами был чем-то рабочим или перед нами новый творческий союз, где властвует любовь? — спрашивает журналистка, намекая на меня и Севу.

— Эта коллекция была создана мной и моей девушкой Эллой, — отвечает любимый, улыбнувшись шире. — Да, у нас больше чем просто работа. Она моя муза и моя любовь. Благодаря ей вы сейчас видите эту коллекцию. Элла меня вдохновила на это. И без нее я бы никогда не создал это! Элла безумно талантливая девушка и перспективный будущий дизайнер.

— Скажите, а как вы познакомились? — зацепившись за тему, интересуется другая журналистка.

— На этот вопрос я отвечу вам чуть позже, — загадочно бросает любимый, обернувшись ко мне. — Сейчас есть вопрос посерьезнее, — произносит он и медленно опускается на одно колено передо мной. Залезает рукой в карман и достает коробочку с кольцом. — Элла, моя прекрасная Золушка, ты станешь моей женой? Моей любимой Золушкой до конца своей жизни?

Округлив глаза, смотрю на него и не могу поверить в то, что слышу.

Может, показалось?

Несколько раз моргаю, но Сева по-прежнему остается стоять передо мной с кольцом в руках.

Он делает мне предложение?

Но мы ведь совсем немного вместе…

И… он… Божечки!..

— Элла, камеры ждут, — напоминает о себе любимый. — Ты станешь моей женой? Ты позволишь мне стать твоим мужем?

— Я… я согласна! Я… я стану твоим мужем… ой, то есть… я буду… этот… Ты муж, а я жена! Согласна я! Да! Да!

Опозорил меня! Подставил!

Но почему так плевать? Особенно когда он сжимает меня в объятиях, нашептывая слова любви прямо перед объективами десятка камер.

Поженились мы с Севой лишь через год. Целый год я ходила его невестой, потому что то одно случалось, то второе, то третье.

Но больше тянуть не вышло…

Оглядываю свое отражение в зеркале… мамино платье… Сева его нашел и отреставрировал. Он даже мамины туфельки воссоздал, но внес кое-какие изменения из-за кое-каких моих изменений.

— Дотянули, — фыркает без пяти муж. — Родители мне весь мозг вынесли, — ворчит Сева, застегивая ремешки на моих туфлях.

— Сам же понимаешь, — оправдываюсь, потому что и правда чувствую вину. Сева почти сразу после предложения хотел, но я все тянула. — Работа. Учеба!

— Зато сейчас впопыхах, — качает он головой и выпрямляется. — Тебя-то родители мои не тронут. Ты их внука носишь уже третий месяц. А я получаю по самые небалуй, хотя я все эти месяцы ходил за тобой и просил определиться с датой. И это ты бегала…

— Я не понимала, какой свадьбы хочу, — хнычу, позволяя любимому обнять меня. — Мой вариант тихого вечера тебе не понравился. Ни тебе, ни твоим родителям. И не ругайся на меня! Мне нельзя нервничать.

Вовсю пользуюсь своим положением и тем, как меня избаловали Соболевы. Я больше не та сильная Элла. Теперь я маленькая счастливая девочка, за спиной которой любимая семья. Те, кто меня любят и готовы все ради меня сделать.

— Разве я могу ругаться? — смягчается любимый. — Переживаю всего лишь. Чтобы тебя на свадьбе токсикоз не поймал.

— Не поймает!

О том, что я беременна, мы узнали три недели назад и все эти три недели занимались организацией свадьбы.

Урсула Вольдемаровна настаивала на том, чтобы сыграть свадьбу здесь и сейчас, как только узнали, но с беременностью уже мне захотелось роскошной свадьбы.

Гены Соболевых нашего малыша ударили мне в голову.

— Да все хорошо! — успокаиваю жениха. — Твоя мама хорошо все организовала! Все, как я и хотела! И как хотел ты, — напоминаю с улыбкой, которая заставляет Севу полностью забыть о том, что у нас, по сути, свадьба по залету, и в этом есть моя вина.

— Ладно… — тянет она, вздохнув. — Встретимся у алтаря, любимая, — поцеловав, он идет на выход, а я остаюсь одна.

Наконец одна! Сева, как о беременности узнал, стал гиперопекающим. Не дает мне лишний шаг сделать без него. Даже обуваться не дает самой, потому что, помимо токсикоза, у меня и головокружения бывают.

Поправляю свой макияж, вновь проверяю свое отражение и выхожу из своего укрытия.

Поженились мы с Севой еще утром. Сейчас же торжество, и еще разок нас поженят для гостей и журналистов. Так сказать, для картинки.

Прохожу мимо гостей и сразу же следую к той, что стала мне второй мамой. Урсуле Вольдемаровне. У нас с ней сложились довольно теплые отношения. Не скажу, что с ней всегда легко, но я справляюсь.

За год близкого общения со свекровью я кое-что от нее переняла. Ее режим холодности при виде папы и его второй семьи.

Я понимаю, что папа меня любит, несмотря ни на что, как и говорил Сева, но недостаточно сильно, чтобы в свое время спасти от Жанны.

Ее он любит сильнее.

Я смирилась с этим. Приняла. Простила его.

Но у меня есть другой человек, которого отныне я тоже могу называть папой. Марк. Пусть он ко мне порой строг, но всегда заботлив.

Я начала понимать Севу и его преданность отцу. Он его не боится. Он его уважает, поэтому и позволяет порой себя отчитывать. Как и я теперь позволяю.

Меня тоже как-то ругали и читали нотации. За долг по учебе. Марк даже в университет ходил, как мой родитель, чтобы уладить этот вопрос.

Все же учебу я не просто так пропустила. В тот момент Севе нужна была срочная помощь. Я и помогала любимому днями и ночами.

Правда, после звонка куратора Марк официально отстранил меня от работы и запретил Севе вовлекать меня в дело. И все же я продолжаю помогать любимому втайне от его родителей.

Прохожу мимо гостей и взглядом цепляюсь за фигуру отца в костюме. Он сегодня один.

Я не захотела видеть Жанну и сестриц на своей свадьбе, и, кажется, впервые папа выполнил мою просьбу. Он меня услышал.

Впервые… правда, уже поздно.

Теперь у меня есть муж, который защитит от всех проблем.

Теперь я сильная, даже когда слабая…

Теперь я Золушка, и у меня своя сказка.