Золушка для идеального босса

Глава 3

— Девушка? — шепчет мужчина, которого я обнимаю и использую в качестве защиты.

— Тише! — шиплю на него. — Я прячусь! Стойте тихо!

— Хорошо, — отзывается он совершенно спокойно и равнодушно, словно каждый день его используют как щит.

Краем глаза замечаю, как он берет со стола канапе и съедает. Одно, второе, третье… переходит на сладкую корзинку.

— Еще прячетесь? — интересуется он, предложив мне корзинку, которую подносит к моему рту и заставляет съесть.

Пережевываю лакомство с кремом и оборачиваюсь назад, чтобы проверить, здесь ли мачеха и Анастасия. Те отчего-то замолкли. Но узнать их нетрудно. Стоят и с видом грациозных ланей едят закуски, то и дело кидая взгляды на того, кто помогает мне.

Красавчик какой-то местный?

Оборачиваюсь обратно на своего спасителя.

— Прячусь! — шепчу мужчине и, подняв взгляд, узнаю в нем своего джентльмена. — Помогите мне уйти заметно… Пожалуйста, — молю его. — Умоляю

Взяв еще одно канапе, он свободной рукой приобнимает меня за талию и уводит прочь. Делает это обыденно, без волнении и пафоса. Да и я не чувствую, что это что-то особенное. То же самое, как если бы он просто коснулся моей руки.

Разве такое возможно?

Мужчина меня за талию обнимает, а я спокойна, как удав?

Это все, наверное, из-за мачехи! Она все эмоции мои потратила.

Непонятными мне путями джентльмен выводит нас на безлюдный балкончик.

— Спрятал, — произносит и отпускает меня.

Проходит к перилам и устремляет взгляд на парковку.

— Спасибо… — благодарю и подхожу к нему, чтобы объясниться. — Там просто… Неважно, — сдаюсь, потому что не хочу нагружать его своими проблемами.

Мужчина оборачивается ко мне и дарит улыбку.

— Твое желание мне понятно. Порой и я хочу сбежать, — вздыхает он и опускается в одно из кресел. Ловит мой взгляд и, кажется, озвучивает то, что у него на душе и чем бы он хотел поделиться. — У меня сестра сегодня замуж вышла.

— Поздравляю! — восклицаю, улыбнувшись, но, встретив на его лице лишь грустную ухмылку, тут же исправляюсь. — Или… Или ты недоволен? — уточняю, сев на второе кресло.

— Доволен, — отвечает, но по его голосу не скажешь, что это правда. — Ее выбор мне приятен. Но мне грустно… Я рассчитывал на то, что буду заботиться о ней, оберегать ее, а она замуж вышла, как только приехала ко мне. Знаешь это чувство — обманутых ожиданий? И вроде счастлив, но… грустно.

— Любишь ее? — с грустью в голосе спрашиваю.

— Очень… — отвечает, и здесь уже больше верится. Он с такой нежностью и любовью о ней говорит, что я даже завидую. — Сложно признать, что она взрослая. Для меня она маленький ангелочек. Котеночек. И вот она вышла замуж. Ребенка ждет…

— Люди взрослеют.

— Я это понимаю и принимаю, но… но мне так хотелось подарить ей еще несколько лет счастливого, беззаботного детства, молодости, а сейчас у нее муж, и… и я как бы уже не могу заботиться о ней так, как хотел бы.

— Все будет хорошо! Она будет счастлива! — касаюсь его руки. — И разве кто-то может запрещать тебе заботиться о сестре? К тому же если она ждет ребенка — то твоя забота нужна ей в два раза больше. Муж человек приходящий, а ты ей брат. Родной человек, — пытаюсь его утешить.

— Спасибо! — отзывается и ловким движением руки стягивает свою маску.

Вау! Теперь понятно, почему мачеха и сестра так на него смотрели.

Он невероятно красив!

Даже чертовски красив!

А еще и джентльмен!

Это как же его девушке повезет…

Даже завидую его сестре теперь…

Или не завидую. Если у нее под боком всегда такой красавчик живет, за кого она замуж вышла? За такого же красавца или еще лучше?

Это где же она такого мужа нашла?

А этот красавчик женат? Этого бы я на кофе пригласила…

Стоп! О чем я думаю? Я здесь по работе! Красавчики мне не нужны!

— От кого пряталась? — спрашивает он, решив сменить тему, пока я пытаюсь сменить настройки в своей голове.

Нельзя в него влюбляться! Нельзя! Да, он красивый! Да, вежливый! Да, помог! Но это не повод!

Я здесь по работе! По работе, и точка!

Мне не нужны все эти отношения, любовь и трудности!

Я хочу работу, затем квартиру, потом уже любовь и отношения! Да! Только в таком порядке!

— От одной противной женщины и ее дочерей, — наконец отвечаю ему.

— Что они тебе сделали? — заботливо уточняет.

— Украли кое-что, — не вдаюсь в подробности, потому что не хочу об этом говорить. От одной мысли об этой несправедливости — хочется плакать.

Они украли мое счастье и спокойствие, и они еще за это заплатят!

— Воровство произошло в стенах компании? — вмиг посерьезнев, спрашивает мой незнакомец.

— Нет-нет! — тотчас восклицаю. — Вне компании.

А вдруг он из службы безопасности? Не зря ведь такой подтянутый и сильный!

Да! Он из охраны!

Там часто такие красавцы обитают!

А может, даже начальник безопасности! Такая у него статика и взгляд, что точно в управлении сидит!

— Ну ладно, — сдается мой прекрасный джентльмен. — Ты в каком отделе работаешь?

— Я?.. В творческом, — натягиваю улыбку.

Так!

Я сейчас его разговорю и спрошу, где директор творческого отдела находится! Попрошу помочь найти!

Да! Гениально!

У нас вроде уже контакт есть с этим красавчиком! Не откажет помочь!

— Правда? — тянет, явно удивившись. — Я знаю всех в этом отделе.

В ответ лишь делаю улыбку еще шире.

Еще бы он не знал! Работает-то в охране! У него должность такая — всех знать.

— Маску снимешь? Хочу посмотреть на тебя, — просит он, склонив голову набок и став еще красивее почему-то.

Да как так?!

— Нет! Не сниму! — отвечаю ему, потому что знаю, что он меня сейчас не узнает. И тогда у меня могут быть неприятности. — Хочу остаться инкогнито!

— Ну ладно, — не настаивает. — А что делаешь на работе?

— Так я тебе и сказала! — восклицаю, громко хмыкнув. — Руковожу! — коротко бросаю ему.

— Ага, — тянет он, улыбнувшись. — Так ты директор?

— Нет, конечно! — восклицаю, взглянув на него с недоумением. — Ты же знаешь, что наш босс мужчина! А я, по-твоему, мужчина? В платье и на каблуках.

— Я-то знаю, — тянет он, улыбнувшись мне как-то загадочно и весело. — Ну так что ты делаешь на работе?

— Я рисую! — произношу первое, что приходит в голову.

Ну там же должны рисовать? Если творчество — то рисуют! А я сказала, что в творческом отделе работаю.

— Ага… И что ты рисуешь? — с каким-то странным интересом уточняет.

— Все, что скажут! — фыркаю.

— Правда? Вставай, — тянет он и, схватив меня за руку, тянет обратно в здание. — Пойдем!

— Куда? — спрашиваю, позволяя ему меня куда-то тащить.

— Нам нужен карандаш и лист! — заявляет он, воодушевленный какой-то идеей в своей голове. — Ты, кстати, босса своего видела когда-нибудь?

— Ну… это… — пытаюсь придумать отговорку. — Нет! — сдаюсь.

— Значит, из мелких, — хмыкает он. — Тогда все понятно! Но сейчас мы тебя протестируем! Ты недавно у нас работаешь ведь?

— Ага…

Он что, поверил мне? Сам еще и отмазки мне придумывает!

Не мужчина, а золотце!

И рука у него теплая, большая, уверенная…

— Может, на надо тестирования? — с надеждой в голосе уточняю. Не хочу я, чтобы он видел мои художества. Я нормально рисую, но как любитель. — Мы же на юбилее! Зачем нам работа?

— Пойдем, — продолжает тянуть.

В одном из коридоров мы встречаем горничную. Мой джентльмен сначала очаровывает ее улыбкой, а затем просит дать ему несколько карандашей и бумагу. И вот уже через несколько минут мы на другом балконе.

— Рисуй! — приказывает мне мой незнакомец, усадив в кресло.

— Что? — спрашиваю, но в этом же контексте, а не “Что рисовать?”. Только вот правила в нашей игре задаю не я.

— Давай… туфли, — тянет он.

— Туфли? — переспрашиваю.

— Да!

— Ладно, — тяну, решив, что он сам напросился. Потом путь не жалуется, что я такая бесталанная. И вообще… если мне помнится, у него вроде линз сейчас нет. Может, не увидит мой позор?

Долго смотрю на лист, даже не делая попытки коснуться грифелем листа..

А как нарисовать туфли? Чисто теоретически все понятно, но идея? Какие туфли ему нарисовать?

Хм-м…

А как их красиво выдать?

И вообще с какой тематикой?

Как выглядит эскиз туфли?

Нет, я точно опозорюсь!

Что же нарисовать?

Бросаю взгляд на свою ногу и срисовываю мамины туфли, добавив от себя несколько деталей, делая их слегка современнее.

В какой-то момент мужчина оказывается рядом и перехватывает у меня рисунок.

— Не останавливайся! — вручает рисунок обратно.

Продолжаю рисовать, добавляя в туфлю легкость, хрупкость и… нежность. Почти хрустальные туфли Золушки делаю.

— Они идеальны! — восклицает мужчина и, достав второй лист и другой карандаш, начинает рисовать туфли сам. Почти такие же, как у меня, но его линии другие. Правильные, профессиональные. Если в моих мягкость, то у него — вызывающая легкость.

— Мне кажется, что было бы красиво сюда добавить ленту, — указываю концом своего карандаша на его рисунок.

— Да-да! А в-третьих… — тянет он и мигом начинает рисовать на третьем листе макет такой же туфли, но добавляя в нее уже что-то иное. — А в этих добавляем сюда подъем, каблук делаем здесь уже, здесь шире. Сюда поднимем и… вот здесь рисуем… Да, здесь лента, а сюда…

— Носик бы не такой острый, — наглея, раздаю советы.

— Да-да! — соглашается со мной. — Ты права! Но это наметки! Завтра доведу до идеала! А как думаешь, сюда добавить вставку?

— Я бы не добавляла, — с пафосом дизайнера отрицаю его предложение. — Я бы добавила что-то похожее на стразы, которые…

— Как твое платье, да?!

— Ну да!

— Точно! — и он прорисовывает все, что мы оговариваем. — Смотри, а здесь…

Не знаю, сколько прошло времени, но мы сидим на балконе и рисуем.

Я забываю обо всем.

Зачем пришла сюда.

Что именно планировала делать на этом юбилее.

Мир вокруг теряет значение. Есть только я, мой прекрасный джентльмен и наши эскизы туфель.

— Замерзла? — в какой-то момент спрашивает мой джентльмен.

— А?

— Ты трясешься, — говорит он, и я лишь сейчас замечаю, что и правда трясусь от холода.

— Слегка, — отвечаю ему смущенно.

Мужчина поднимается на ноги и снимает с себя пиджак. Аккуратно берет меня за руку и поднимает на ноги, чтобы накинуть пиджак на мои плечи.

— Теперь лучше? — спрашивает, мягко улыбнувшись, заботливо поправляя воротник пиджака вокруг моей шеи.

Его взгляд становится глубже, проникновеннее. Я чувствую тепло его рук даже сквозь ткань пиджака. Ощущаю нежность каждого прикосновения.

Его глаза медленно опускаются к моим губам, словно он проверяет мою реакцию.

Сердце начинает биться быстрее, дыхание перехватывает.

Я молча смотрю на него, не отрывая взгляда, едва заметно кивнув.

Между нами повисает напряженная тишина, наполненная ожиданием.

Рука мужчины осторожно скользит вдоль моего лица. Пальцы нежно касаются моей щеки, оставляя легкое покалывание.

Мы оба замираем, глядя друг другу в глаза.

В этот момент кажется, что весь мир остановился, оставив нас вдвоём в абсолютной тишине.

Губы мужчины приближаются к моим. Пока наконец не прикасаются в мягком, осторожном поцелуе.

Волна тепла разливается по всему моему телу, заставляя забыть обо всём, кроме ощущения его близости и нежности, которую я теперь буду помнить, наверное, всегда…

Он разрывает поцелуй и делает шаг назад, молча оценивая мою реакцию на произошедшее. Я же смотрю на него и не могу вымолвить ни слова.

— Еще порисуем? — спрашиваю и мысленно даю себе подзатыльник.

Еще порисуем?

Что за глупость я сказала?

Больше ничего на ум не пришло?

Какой позор!

Можно я сбегу сейчас?!

— Нам нужны еще листы, — произносит мой джентльмен, указав на все три разрисованных листа. — Я, конечно, без линз плохо вижу, но должен сейчас отрисовать идеи, чтобы завтра не забыть.

Он тоже решил не придавать этому значения?

Но как?! Мы же целовались!

Я ответила на его поцелуй!

И все было так волшебно!

Может быть, только для меня?

Или он благородно решил подыграть моему идиотизму?

— Ага… Надо… — соглашаюсь и следую за ним к администрации отеля.

Хочу завести разговор о нашем поцелуе, но даже слова на эту тему промолвить не могу. Не знаю даже, с чего начать.

— Девушка, а не могли бы вы нам дать парочку листов? — обращается мой джентельмен к девушке за стойкой администрации. Блондинка тут же начинает кокетливо улыбаться тому, кто недавно меня поцеловал.

А он чего ей улыбается?

Не при мне бы улыбался!

Он же меня поцеловал пару минут назад, а сейчас ей улыбается?

Что за бабник?!

Так и знала, что в нем есть недостатки!

Да, наш поцелуй ничего не значит!

— Конечно… Пару секунд… — тянет она.

— Севастьян Маркович, — звучит за моей спиной голос Анастасии, моей сестрицы.

Резко оборачиваюсь на голос и звук шагов, тотчас заметив, что сестрица, пытаясь повиливать бедрами, идет в нашу сторону.

Бросаю взгляд на мужчину неподалеку от нас. Презентабельный. В годах. И этот человек, сам того не осознавая, разрушает мою сказку.

Анастасия же приближается.

Нет-нет! Нет!

Если она меня сейчас увидит, то сдаст Жанне! И дома будет дикий скандал, и эти три гиены обязательно что-то мне сделают.

Мне нужно…

Нужно бежать.

Нужно спасаться.

— Я… Я… — пытаюсь сказать что-то своему спутнику. Объяснить ситуацию, но в итоге… срываюсь и убегаю от него, от Анастасии и от Севастьяна Марковича, который… сломал мой хрустальный замок счастья и счастливого будущего.

— Девушка! — кричит мне вслед мой джентльмен, но я не оборачиваюсь, продолжаю бежать подальше от всех. В том числе от него. Того, кто поцеловал, а потом… Но больше все же бегу от сестрицы. Я не хочу позора… Не хочу… Она обязательно меня опозорит перед тем, кто заставил мое сердце биться часто-часто.

Черт! И ведь творческого директора так и не нашла…

Все зря…

На парковке сажусь в первое попавшееся такси и называю свой адрес.

Возвращаясь домой, понимаю, что это конец. Работу не получила. Мужчину… упустила… И денег теперь должна. Со своих пятнадцати тысяч в месяц я долго буду их отдавать…

Эх, невезучая я.

Засовываю руки в карманы и только сейчас осознаю, что сбежала в пиджаке джентльмена.

Пальцем касаюсь чего-то бумажного. Достаю и понимаю, что в кармане пиджака лежит пятьдесят тысяч. Я неосознанно украла не только пиджак, но и деньги…

О боже! Я еще и воровка!

Какой стыд!

Какой позор!

Приезжаю домой на такси, отдав водителю ту самую купюру, которую мне дал отец.

Но иду не домой, а к Нине Никифоровне. Тихо стучу ей в окно, и та, заметив меня, медленно ковыляет, чтобы открыть мне дверь.

— Входи, входи скорее! — поторапливает, воровато оглядываясь по сторонам.

— Ничего не вышло, — сразу же ей говорю, снимая обувь. — Я не нашла этого начальника!

— Как так?!

— Да там… — грустно вздыхаю. — Я пряталась от мачехи и сестер. Они ведь там же работают. И с мужчиной одним познакомилась, — на моих губах появляется улыбка. — И мы с ним общались, а потом… и в общем… а там же… Я в его пиджаке сбежала, а там деньги! Но я не хотела их брать!

— И много денег? — спрашивает она, разглядывая пиджак, который я так и не сняла.

Он так вкусно пахнет моим незнакомцем! Духи у него невероятные. Голова утонуть в облаке из них.

— Пятьдесят тысяч… — отвечаю ей.

— Многовато, — хмыкает Нина Никифоровна. — Надо вернуть, Элла! Чужое брать грех!

— Да, надо, — соглашаюсь я. — Но как я верну? Он уже, наверное, меня воровкой посчитал.

— Но ты там ему и объясни, но не со зла! — советует она, следуя за мной в гостиную. — Что пиджак хотела, а не его деньги!

— Еще лучше! — фыркаю на ее предложение. — Маньячкой меня посчитает. Украла его пиджак!

— В мое время “фанатка” говорили, — с коротким смешком бросает.

— Но деньги я ему верну!

— И правильно!

— Только я ни имени, ни даже отдела, где он работает — не знаю!

— А что вы тогда делали-то? — возмущенно уточняет женщина.

Ну как сказать?..

От одних только воспоминаний улыбка на лице появляется и румянец на щеках.

И я даже не про поцелуй.

А про наше рисование. Мы с ним так хорошо сработались, что я даже влюбилась в наш дуэт. Он прислушивался к моим советам, спрашивал мои… Я для него личность… Не прислуга. А он для меня принц… Мой прекрасный принц…

— Рисовали! — отвечаю Нине Никифоровне, не вдаваясь в смущающие подробности.

Еще к числу распутных девиц не дай бог меня припишет! Поцеловалась с первым встречным! И пусть не я виновата, но ведь скажет, что повод дала!

Но какой повод? Вроде скромно себя вела!

— Так, может, он художник? — хмыкает соседка.

— Не знаю, — развожу руками. — Ничего о нем не знаю! Но мне кажется, что он в охране работает! Только будет ли работать в охране тот, кто так рисует? А он хорошо рисует, Нина Никифоровна! Очень хорошо!

— Эх! — вздыхает она и пропускает меня в комнату. — Давай переодевайся. Твой горе-отец уже заходил. Я сказала, что послала тебя в магазин вместе с моим внуком. Помочь мне!

— Он поверил? — недоуменно спрашиваю ее.

Папа весь день пытался до меня дозвониться, но я трубку не брала. Всего одно сообщение отправила, что я у соседки, меня покормили и все хорошо.

— Ой, даже если и не поверил! — со смешком хмыкает женщина. — Я ему лекцией все закончила! Бежал так, что только пятки сверкали! Все высказала ему о нем и его новой женушке!

— Спасибо!

— И что делать планируешь? — интересуется старушка, доковыляв до кресла.

— Ну а что? — сажусь напротив нее. — Соглашусь на папины пятнадцать тысяч. В любом случае буду делать то же самое, там хоть какие-то деньги. Но надо вернуть пиджак и деньги моему сегодняшнему незнакомцу. Вдруг это половина его зарплаты? Или даже вся? Вдруг деньги на что-то важное отложены? На лечение или…

— Правильно! Чужое лучше не брать!

— Нина Никифоровна, я переоденусь и домой пойду, — предупреждаю ее. — Хорошо?

— Ага, — кивает. — Платье и туфли мне пока оставь. Мне носить некуда, а эти сволочи порвут и эту красоту. Жалко ведь!

— Да! Сохраните! — молю ее.

Не хочу, чтобы они и с мамиными вещами что-то сделали.

Переодеваюсь и возвращаюсь домой. Папа мирно сопит у телевизора. Мачехи и ее вредных дочерей — нет. Скорее всего, еще на юбилее.

Поэтому раздолье!

Прохожу в свою комнату, прячу деньги в свой мини-сейф под половицей и сразу же иду в душ. Смываю макияж, снимаю то, что не могла снять у Нины Никифоровны. И сразу же ложусь спать.

Завтра в папином офисе у нас много работы! Нужно сил набраться!