Ад для новенькой

Глава 10. Роза

Адам удивляет. Несмотря на свой грозный и отпугивающий образ в универе — а я уверена, что это именно образ — подыгрывает мне именно так, как я просила.

Мы действительно периодически кидаем друг на друга пристальные заинтересованные взгляды — причём его получаются такими горячими, что мне играть в смущение не приходится. Наверняка я даже краснею.

И когда сама на него смотрю, тоже неловко. Это чуть ли не интимным кажется почему-то, неприличным даже. Сбивает с толку… Ещё и как будто любуюсь. По игре так и должна делать, но всё чаще щёки горят, когда рассматриваю его лицо, ловлю какой-либо жест. И когда думаю о том, что Адам чертовски красивый парень, тоже.

А ещё я по-прежнему сижу за партой перед ним, потому что Лёня отсел обратно к Косте. Вот только теперь у меня такое ощущение, что Ад куда ближе ко мне, чем раньше был. Каждой клеточкой улавливаю его присутствие. Иногда мне даже разворачиваться не надо, чтобы знать, что он в данный момент делает.

Настораживает меня эта моя реакция на наш спектакль. Я как будто.... И вправду увлекаюсь?

Умом понимаю, что не стоит, что это крайне непрофессионально и вообще неуместно. Но мне с каждым днём всё приятнее не только смотреть на него, но и мило общаться с ним — да, это мы тоже делаем. Причём гармонично правильно как-то, плавно: в первые дни не так уж много, потом как будто втягиваемся сильнее, раскрываться начинаем. В конце недели Адам уже и шутит со мной, причём так, что не смеяться не могу. Правда, обрываюсь почти сразу: в такие моменты смотрит чуть ли не ласково.

А в пятницу дарит мне букет. Уж это ну совсем не в стиле того самого Ада, которым тут в универе друг друга пугают. И этим жест трогает ещё сильнее. Настолько, значит, этот парень навстречу мне идёт…

Хотя не сказать, что всё это как-то влияет на его репутацию. А вот престиж моей поднимается. Девушки хотят со мной подружиться, некоторые явно завидуют, а парни относятся с уважением, но общаются минимально.

Сегодня понедельник. Начинается вторая неделя нашего с Адамом спектакля. И сегодня мы выходим из универа вместе прямо при всех.

Ад и раньше провожал меня до дома — но никогда это не было демонстративно. Такое ощущение, что исключительно ради его спокойствия. И это, кстати, тоже отзывалось ко мне настолько мощным приливом тепла, что становилось не по себе.

А сейчас, идя с ним по уже привычному маршруту, вдруг ловлю себя на мысли, что за прошлую неделю ни разу не пыталась выяснить новое о его травмах. Как будто даже забыла о своей основной миссии…

— Я так долго ещё ни на кого не залипал, пора тебе сдаваться, — неожиданно заявляет Адам, и я вздрагиваю. Не сразу сознаю, что он ведь про спектакль наш говорит. — Завтра будем типа вместе уже.

— Да, хорошая идея, — подавляю дурацкое смущение и пытаюсь говорить как можно более непринуждённо. — Хотя мне кажется, что все уже заметили наш интерес друг к другу и поэтому ко мне никто не лезет даже без объявления нас парочкой, — добавляю, почему-то решив, что можно хотя бы попытаться замять.

Ведь это всё как будто уже идёт не туда. Не лучшая идея у меня была. Да, мы сближаемся, но… Не так, как должны.

— Не все.

— Кто нет? — хмурюсь: уж не думала, что Адам так за каждым бдел.

Я вот как-то не обращала внимания…

— Ты.

Аж останавливаюсь от неожиданности такого ответа. Я та, кто не заметил наш интерес друг к другу? То есть, Адам имеет в виду настоящий?..

Божечки, я вообще не должна об этом думать и уж тем более мысленно возражать, что вообще-то заметила. И чувствовать ничего по этому поводу не должна! И гадать, к чему ведёт Адам, уж тем более.

Сердце трепыхается в груди так, будто ему эти важные мысленные доводы хоть бы что. Адам тоже уже никуда не идёт: стоит рядом, причём развернувшись так, чтобы видеть моё лицо. Надеюсь, на мне не отображается то, насколько безнадёжно уплывают мои мысли. На всякий случай пренебрежительно фыркаю.

А он будто и не замечает, смотрит всё так же серьёзно и сосредоточенно…

— Адам, — тогда со вздохом на удивление твёрдо начинаю. — Вообще-то…

— Да расслабься, хотел увидеть реакцию, — тут же перебивает насмешливо. Ухмыляется, головой качает. — Ты так забавно реагируешь, когда я задвигаю эту тему.

Поджимаю губы. Почему-то задевает этот его выпад… Так и тянет сказать, что вообще-то говорил и смотрел он некоторое время назад очень даже серьёзно, напряжённо слегка, да и в целом заинтересованным кажется.

Что-то мне подсказывает, что этим заявлением я только ящик Пандоры открою. Не стоит сюда лезть… Не та тема.

Вздыхаю, пытаясь успокоить всё ещё бешено колотящееся сердце и подобрать максимально подходящий ответ. Не успеваю — Адам чуть наклоняется ко мне и заявляет:

— А парочкой всё равно станем. Не роняй мой авторитет.

Аргумент… Действительно сомневаюсь, что в универе кто-либо когда-либо видел романтичные жесты Адама к любой другой девчонке. А мне он их демонстрировал, причём уверенно на глазах у всех… И ведь не сказать, что неуклюже получалось: гармонично так, естественно, приятно.

Если мы свернём — получается, я как бы отшила Адама притом, что он мне серьёзность намерений обозначал. Нехорошо получится. Он старался ради меня, а я его опозорю?

Даже если мы представим всё как его потерю интереса ко мне, всё равно болтать наверняка будут.

С другой стороны…

— Мне почему-то кажется, что авторитет тебе не так уж важен, — осторожно проговариваю.

За дни своеобразного наблюдения за Адамом успела заметить, что ведёт себя скорее безразлично и лениво, чем бдит за своим влиянием на всех. Да, может, изначально сам создавал себе репутацию и работал на неё, но сейчас отстранённый какой-то, как бы особняком ото всех и явно совсем в других проблемах мысленно варится.

Знать бы ещё, в каких…

Хмыкает моему заявлению, отводит взгляд.

— Идём до конца, — только и настаивает, снова зашагав.

А я и не пыталась возразить. Не для этого про авторитет подметила. Да и не хочу, чтобы Адам думал, будто и вправду могла бы соскочить. Я ведь умею быть благодарной.

— Да, я не отказываюсь, — решительно заверяю, мягко улыбнувшись. — Завтра станем парочкой.

На последних словах моё вроде бы успокоившееся сердце тут же набирает новый безумный темп. И почему мне кажется, что эти слова чуть ли не пророческие?

*************

Мне снился Адам, причём это было довольно странный сон. Яркий и сумбурный одновременно. Сначала парень искал меня по всему городу, причём бродил по тем же улицам, что и я, но не видя меня. А потом отдал за меня жизнь, подставившись под пули каких-то ублюдков без лица. По факту лица у них были, но я не только не запомнила, а толком не видела даже. Во сне задыхалась от паники так сильно, что и утром в себя прийти не могла.

Кое-как собираюсь в универ, напомнив себе, что Адама увижу буквально через несколько минут, причём живого и здорового. Да и вообще… Говорил же папа, погружаться во всё это нельзя. А я не только плыву уже глубоко, а тонуть начинаю. И если разума хватает, чтобы это понимать, должно хватить и на то, чтобы остановить.

Наскоро перекусив, я уже выхожу из дома. Вернее, пока что из лифта — и именно в этот момент звонит папа. Неожиданно… Мы, конечно, общаемся почти каждый день, но больше в переписках.

Отвечаю на звонок, направляясь к двери. Совсем не опаздываю, так что можно и поболтать по пути.

— Привет, пап, — и почему я так старательно изображаю беспечность?

Как будто у меня есть необходимость играть перед ним…

— Привет, — бодро, но в то же время чуть напряжённо здоровается папа. — Хотел спросить, как там продвигается по Адаму?

Вздыхаю, приземляясь на скамейку возле подъезда. Как-то не была готова к такому вопросу — более того, от него немного не по себе. Наверное, потому что раньше мы с папой особо не обсуждали ход моих мыслей, вот я и думала, что за весь период не будем… Что ему только результат понадобится, остальное не особо волнует.

Не припомню, чтобы я когда-то в жизни настолько тщательно подбирала папе слова, как сейчас. И дыхание отчего-то спирает.

— Рано ещё обсуждать. Сентябрь только заканчивается, — стараюсь говорить с лёгкостью.

— Я понимаю, но… — теперь вздыхает папа. Причём тяжело. — Ректор говорит, что о вас с этим парнем весь универ разговаривает. Что вы сближаетесь в романтичном смысле. Все ребята считают, что ты уже с ним.

Леденею. Вот чёрт… Почему мне даже в голову не приходило, что такое может и до папы дойти? Я ведь знала, что ректор его друг.

Совсем ни о чём не думала в попытках поскорее сблизиться с Адамом… Неловко-то как. Не сразу нахожусь с ответом, хотя папа, как ни странно, не переспрашивает.

— Не думала, что ректор собирает сплетни, — откуда столько язвительности в моём голосе?

— Он знает про моё задание и проявляет бдительность, — спокойно реагирует папа. — Роза, помнишь, что я тебе говорил? Не увлекайся этим парнем.

Последние слова звучат с таким нажимом, что новым предупреждением кажутся, а не просто напоминанием. Пытаюсь усмехнуться, хотя папа меня и не видит. Ничего нового он вроде бы не говорит: уже предостерегал меня по той же теме ещё до моего знакомства с Адамом. Но почему-то сейчас эти слова чуть ли не наездом кажутся. Защититься хочется.

— Это просто игра, пап, — чеканю убедительно. Ведь не вру. — Часть плана.

— И в чём он состоит? — тут же получаю требовательный вопрос.

Хм, с чего вдруг папа решает настолько прояснить детали, тогда как привык мне доверять? Что там ректор такого ему наплёл? Застываю на какие-то мгновения, но, к счастью, быстро беру себя в руки.

— Я не буду советоваться с тобой, — твёрдо говорю, давя в себе желание оправдываться. Мне ведь не в чём. — Тебе нужен результат, так? Он будет.

Говорю с такой уверенностью, будто и не сомневаюсь, что у меня получится. Но, кажется, папу это не особо убеждает. Слышу усмешку — а уж так он никогда не реагировал на мои стремления.

— Уверена? — ещё и спрашивает с откровенным сомнением. Причём не дожидаясь ответа, со вздохом продолжает: — Я тут подумал… В целом могу посадить тебя пока на ресепшене, это тоже важная роль.

Эм… Я серьёзно это слышу? Папа вдруг вот так резко решил устроить меня работу без испытаний? Только на основе слухов, которые дошли до ректора?

Я, блин, даже не знаю, как на это реагировать. С одной стороны, и хочется насмешливо отнестись к тому, как серьёзно папа воспринял мой безобидный замысел, но с другой… Не получается всё равно. Некоторое время только и слушаю, как внезапно беспокойный родитель продолжает расписывать мне обязанности и перспективы:

— Через тебя будут проходить все пациенты, ты, так или иначе, будешь с ними взаимодействовать, и, возможно, со временем…

— Нет, пап, — резко перебиваю. Чем больше он в сомнениях каких-то непонятных, тем сильнее хочется доказать, что они беспочвенны. Некоторое время назад я, может, была бы рада этому предложению, но теперь воспринимаю лишь как ненужную подачку. — Ты бросил мне вызов, я его приняла. Справлюсь с Адамом, и тогда уже будем решать, что дальше… — осекаюсь, когда, машинально ведя взглядом вокруг, вижу знакомое лицо. Адам стоит прямо передо мной. И давно? — О Боже, — срывается одними губами, а сердце гулко бухает вниз.

Он смотрит пристально, нечитаемо, потемневшими глазами. А я даже вдох нормально сделать не могу, грудь словно давит. Поверить не могу, что действительно застукана.

— Что такое? — беспокоится в телефоне папа, но мне как-то резко становится всё равно, что он обо всём этом думает и к каким выводам придёт.

В голове пульсирует лишь страхом, что Адам слышал слишком многое… Да даже если только последнее — разве этого не достаточно?..

— Я перезвоню, — глухо выдавливаю, тут же вырубая связь.

Поднимаюсь со скамейки, безотрывно глядя на Адама. Судорожно ищу слова, которые помогли бы сгладить ситуацию. Только как их, блин, найти, когда я его имя называла в разговоре с папой и о планах говорила? Тут как бы более чем достаточно моих только реплик, чтобы как минимум не доверять мне.

А недоверие Адама — крах всем моим планам. И наплевать, что папа без того готов взять меня на работу. Дело уже не в ней, я понимаю это наверняка. Просто чувствую острую необходимость помочь именно этому парню.

Он неожиданно заговаривает сам:

— Думал, что раз мы с сегодняшнего дня парочка, имеет смысл прийти в универ вместе.

Киваю, не зная, как ещё реагировать на это хмурое пояснение его присутствия здесь. Я, наверное, других слов ждала… Наезда хотя бы. Но Адам никак не комментирует услышанное — притом, что я с каждой секундой всё сильнее убеждаюсь, что слышал он многое. Почти даже знаю наверняка.

И не выдерживаю.

— Адам, я… — вздыхаю тяжело. Перебираю в уме свои слова про ректора, план, игру и результат, который папе нужен. Господи, и как тут сообразить хоть что-то внятное? Приходится на ходу: — Я говорила папе о тебе. В смысле, мне пришлось. Папа дружит с ректором, я перевелась в универ по блату. И ректор как бы бдит за мной, передаёт папе всякую разную информацию… О нас с тобой уже слухи ходят, естественно, они дошли и до ректора. Я пояснила папе, что это игра и ради чего тоже, он в целом одобряет, но немного беспокоится обо мне, потому что ректор рассказал и те слухи, которые о тебе ходили. Я обещала папе, что будет результат, то есть, что ко мне больше не будут приставать, поэтому он прислушивается.

С каждым словом у меня лишь усиливается ощущение, что я несу какой-то бред, но вроде бы умудряюсь делать это правдоподобно. Смотрю в глаза не шевелящемуся Адаму, без запинки всё излагаю, вроде бы все нюансы проговариваю. Что он ещё там мог услышать? Да, малоправдоподобная ситуация, что я рассказываю папе про приставания некого мифического парня и про свой план воздействовать здесь Адама, а отец такой соглашается и требует результата. Но… В жизни ведь всякое бывает? Может, есть и родители, которые считают удачной идеей решать проблемы таким образом.

— Занятно, — угрюмо бросает Адам. — Ты идёшь, или как? — показывает в направлении универа, который при желании даже отсюда виден.

Но мне не до него. Адам вроде бы здесь, со мной, но как будто нет. Отстранён максимально, и это пугает. Тревожит необратимостью… До этого парня и так было проблемой достучаться, а тут он и вопросов не задаёт, и не возмущается, и не удивляется, а просто закрывается.

И да, мне не всё равно. Мне до паники страшно, что Адам мне не верит.

А потому, когда он, не дождавшись моего ответа; сам делает движение в сторону универа, резко подрываюсь к нему, за руку хватаю. Точнее, за локоть, который спрятан в куртке, но всё равно такое ощущение, что кожа к коже касаюсь. Обжигает до временной остановки сердца.

— Я никуда не пойду, пока ты не скажешь, что всё хорошо, — выпаливаю дрожащим голосом.

Какое-то короткое замыкание между нами непонятное. Уверена — даже чувствую — что Адама простреливает не меньше моего. Уставляемся друг на друга. Он блуждает взглядом мне по лицу, а мой как прикован к его глазам. Всё ещё потемневшим, всё ещё тревожащим пристальным и нечитаемым выражением.

Хотя кое-что я, кажется, определяю… Адам не ожидал от меня настолько яркой реакции. Наверняка я ещё смотрю на него чуть ли не умоляюще, да и вообще едва дышу, цепляюсь отчаянно. Умом понимаю, что это перебор, но остановиться не могу. Мне просто нужно до него достучаться. Буквально любой ценой.

А потому наплевать на смысл моих действий и то, какими они выглядят для него. Я буквально не мигаю, ожидая, когда Адам наконец выйдет из своего опустошённого состояния и даст мне хоть какую-то реакцию.

И это всё-таки происходит. Он криво ухмыляется и требовательно спрашивает:

— Какой вызов тебе бросил отец?

Вот чёрт… Ещё ведь это было. И в своих объяснениях я почему-то не учитывала слова про вызов, а ведь они одни из последних были, когда Адам уже точно стоял рядом.

Судорожно пытаюсь сообразить, как их вплести в мою версию… Вот только пауза осязаемо длинной кажется. И взгляд предательски отвожу. Внутри чуть ли не трескается всё, потому что в отличие от меня, Адам продолжает смотреть.

Дольше молчать уже просто некуда.

— Он сказал, что я не выйду из этой истории победителем, а я посчитала это за вызов, — наконец нахожусь с более-менее внятным объяснением. Мол, сначала папа был против моей идеи игры в парочку, предостерегал, а меня это только подогрело. — Ему не понравилось, что я попросила тебя изображать моего парня, а я сказала, что справлюсь с этим… — запинаюсь по-дурацки. — С тобой.

Да, с моих слов получается, что доверия к Адаму у папы особого не было — но ведь слухи именно настороженность и вызывают. И человек, привыкший отзываться на кликуху Ад уж точно должен это понимать.

Снова смотрю на него. И только тогда до меня доходит двойной смысл моих слов… Тот самый, что очевидным подтекстом про нас как пару звучит. Ведь от чего ещё папа мог меня предостерегать? Ну, по моей легенде.

Хотя и в реальности это, похоже, так, пусть и немного иначе… Папа ведь поэтому позвонил.

Всё это уж точно не тема для обсуждения с Адамом, который наконец перестаёт меня сверлить всё более тяжёлым взглядом. Отводит его в сторону, хмурится. И тут же снова усмехается.

— Мило, — небрежно толкает. Легко так, без напряжения. — Справишься со мной, значит? — ещё и поддевает со скептической ухмылкой.

С трудом давлю облегчённый вздох. Вроде бы пронесло… Вот уже и привычные провокационные замашки Адама пошли. Он опять разговаривает со мной, как парень с девушкой.

И как же легче от этого становится… Не сдерживаю улыбки, которую тщательно пытаюсь замаскировать под ответную ухмылку.

— Постараюсь уж точно, — подыгрываю, хотя в былые времена скорее пренебрежительно бы фыркнула на подобный его вопрос.

А сейчас чуть ли не счастлива его ответному: «ну-ну» и тому, что мы идём до универа вместе, обсуждая, сесть нам сегодня за одну парту или не стоит. Про мой разговор с папой и не вспоминаем больше…

По крайней мере, вслух. Надеюсь, и в мыслях Адама он больше не мелькает.