Ад для новенькой

Глава 17. Адам

Я правда не представлял, что смогу снова вернуться на виллу мудаков. Даже первое возвращение туда далось мне далеко не так просто, как ожидал, готовясь. Выпотрошило всего, опустошило.

Не видел смысла собирать себя по кусочкам заново. Не видел смысла вообще ни в чём.

Лишь заполнял образовавшуюся пустоту любой пришедшей в голову хернёй. Особо не получалось — бесцельно ведь было. Скорее по инерции.

Документы из универа забирать не стал. Просто перестал туда ходить. Из соцсетей удалился — ни разу не давали успокоения. Ничего не давало. Притом, что первое время я пытался мотивировать себя заново через боль: вернулся в квартиру, в которой был ещё шестилетним.

Ничего не почувствовал. Ни-че-го.

Хотя она и не принадлежала ни мне, ни кому-либо из даже дальних родственников: нашу петербургскую родители продали, когда решили переехать в новый город, Москву. Там снимали, чтобы их было сложнее найти.

В квартире уже давно жили другие люди, кажется, даже собственники теперь — по крайней мере, именно они мне открыли что тогда, после побега из плена ублюдков; что теперь, когда вернулся туда снова. Любезные люди, всегда рады гостям. Даже таким странным, как я.

Деталей они, конечно, не знали. Лишь то, что я жил здесь до смерти моих родителей. По официальной версии я после этого попал в детдом. Павел Васильевич — которого, впрочем, называю просто Павлом — помог устроить, чтобы выглядело всё так.

Это друг отца. Настолько близкий, что единственный догадывался, что на самом деле произошло. Знал про интерес ублюдка к моей маме. И про напряжные попытки завоевать её расположение тоже знал.

Мамины и папины родители и те не знали правду. Совпало, что буквально через неделю на улице недалеко от работы папы был совершён теракт каким-то психом, стреляющим во всех подряд. Не знаю, каким образом ублюдки добились того, чтобы о смерти моих родителей никто и не чесался раньше, но по итогу обустроили всё так, будто папа и мама оказались жертвами этого террориста. Ему и без того влепили столько, что до самой смерти из тюрьмы не выйдет. Жертвами больше — жертвами меньше, там уже ничего не решало…

Первое, что я сделал при возвращении из плена — конечно, после визита в ту нашу прежнюю квартиру, адрес которой каким-то образом помнил как на подкорке — поехал в Петербург, чтобы увидеться с бабушками и дедушками обеих линий. Денег на поездку еле хватило… Я не особо ограбил ублюдков при побеге — не хотел, чтобы у них были поводы настойчивее меня искать. Сознавал, что по сути для них как отработанный материал уже, сломанный и не особо ценный. А вот за бабки они на многое готовы. Даже не сомневался, что все накопления моих родителей к рукам прибрали. А ведь там было вполне достаточно… Тем более после продажи питерской квартиры.

Обнаружилось, что у меня, по сути, осталась всего одна бабушка — по маминой линии. Остальные умерли. Дед по маминой линии совсем скоро после новостей об убийстве папы и мамы и моём исчезновении. Бабушка и дедушка по папиной линии умерли от пресловутого осложнённого гриппа, толком не лечившись от него. Это, конечно, было уже значительно позже смерти моих родителей и вряд ли так повлияло. Хотя не удивлюсь, если да… Отчаялись искать меня, потеряли почти всех родных.

В любом случае, во всех этих смертях я тоже винил ублюдков, в плену которых я был. Пропуская дни рождения родных, значимые события их жизни, даже похороны… Хорошо хоть было кому это организовывать. Плохо, что, по сути, одной и той же бабушке. Конечно, друзья семьи помогали, но всё равно основа была на ней, как я понял. Правда, Павел Васильевич очень помогал — как делами, так и деньгами. Об этом сказала бабушка после того, как мне через рассказы об общих воспоминаниях удалось доказать, что я — это я. Она потом долго извинялась, что не узнала сразу. Сказала, что просто старенькая стала, вот и не распознала.

Как будто обязана была… Да, мы много виделись, когда жили в Петербурге все. Но с момента, как родители переехали в Москву под предлогом расширения на папиной работе, максимум созванивались. И то не то чтобы часто… Папа и мама были слишком заняты навалившимися проблемами. Наверное, поэтому их родители не так уж били тревогу ту неделю, которая прошла с момента реального убийства их детей и того теракта.

Объяснить своё исчезновение бабушке было непросто. Так и тянуло эгоистично выпалить правду, которая к тому моменту уже требовала быть выплеснутой хоть как-то. Но в итоге лишь подтвердил её версию, на которую навёл бабушку Павел Васильевич. Мол, я был в тот день вместе с родителями на той самой улице, где произошёл теракт. И что мне удалось убежать, я испугался и долго бегал по самым разным улицам, в итоге заблудившись. Учитывая тот мой возраст, легко было поверить, что я просто-напросто потерялся. А сразу искать меня было некому. Это уже позже бабушки и дедушки стали, причём с привлечением полиции…

К счастью, у бабули не возникло особых вопросов, почему меня в итоге не смогли найти, если я был всё это время в детдоме. Она вполне приняла объяснение, что у меня с собой не было никаких документов типа свидетельства о рождении. И что своё настоящее имя я не называл, будучи напуганным после убийств у меня на глазах. И про своё реальное происхождение умолчал по той же причине.

Тот случай, когда чем старше, тем наивнее. После этого диалога я начал сознавать, каким образом разные мошенники и прочие сомнительные личности умудряются обкрадывать стариков по самым простецким схемам.

Не удивлюсь, если и те ублюдки прибегали к подобному. Ненависть к ним никак не утихала: наоборот, усиливалась, пока я был у бабушки и изображал из себя обычного парня. Павел Васильевич приехал почти сразу как узнал, что я вернулся. Видимо, испытывал вину, что поддерживал ложь об убийстве родителей, подозревая правду. Которой, конечно, боялся как-либо касаться.

Но нам хватило всего лишь обменяться взглядами, чтобы на подсознательном уровне друг друга поняли. Павел пришёл в ужас от моей участи и посчитал собственным долгом помочь мне адаптироваться по жизни. Ускоренное домашнее школьное обучение, помощь с документами, потом и с поступлением в универ…

Я принимал всю эту помощь. И самому хотелось адаптироваться, да и нужно было для целей. Папа и мама обучали меня многому с детства, а потому читать и писать я уже умел, да ещё и немного знал английский язык. Обучение далось мне легко. Возможно, я поступил бы в универ и без Павла, но предпочёл тратить свободное время не подготовкой на это, а изучением более нужных мне тем.

Интернет я для себя к этому моменту уже открыл. И принялся изучать его в первую очередь на предмет полезностей для предстоящей мести.

Павел, конечно, ничего не знал о моих планах. Перед ним я был очень даже стремящимся к светлому будущему парнем, который и за учёбу взялся, и даже работать начал, чтобы финансово ни от кого не зависеть. Мол, на пенсию бабушки нам вдвоём туговато приходится, а у Павла брать деньги мы не станем. Он и так очень помогает нашей семье.

На самом деле, нам с бабушкой хватало лишь половины моей зарплаты в роли помощника в компании Павла. Плюс её пенсия… Остальное я копил. Запасся терпением.

Это было непросто, потому что тот факт, что меня определили именно в московский универ, нехило бил по выдержке. Ведь именно в этом городе ублюдки убили родителей. И вилла их та самая их была тоже там. Это вообще был их город — не тот папа и мама выбрали для переезда… Думали, в большом затеряться будет проще. И возможностей там больше. Второе, конечно, правда, а с первым получилось наоборот. Хотя ублюдок впервые увидел маму именно в гостинице Петербурга, где брал номер; они как-то не задумывались, какой город ему родной.

Зато я задумывался много о чём, когда обрастал связями и возможностями. Выгрызал себе разные лазейки… Занимался разными видами спорта, закалялся, учился стрельбе. Почти по каждому нужному мне навыку были специальные секции, ради занятий в которых я постепенно забросил наши с Павлом. Благо, универ, куда он меня отправил, был в другом городе — видеться мы стали реже. Казалось, он до последнего не знал о моих планах.

А потом умерла бабушка. Похоронив её, вступил в наследство. Безжалостно продал квартиру — нужны были деньги. Потом вспомнил про дедушку и бабушку по папиной линии — при помощи Павла и там заимел права на квартиру, которую так же продал. Купил на эти деньги однушку в Москве, переселился из общаги, чтобы готовиться к планам стало свободнее. А то делать это при парнях, с которыми приходилось жить — такое себе. Хотя я с самого начала делал всё, чтобы со мной особо не рвались дружить, но при этом считали опасным типом, с которым лучше не связываться. Эксцентричные поступки, несколько мной же пущенных сплетен, моё явное влияние даже на некоторых преподов… Показательные поступки с некоторыми мудаками для устрашения… И вот я уже Ад. Кликуху, кстати, тоже выбрал сам. Сделал всё, чтобы в народ пошла, причём типа от них.

Собственное обиталище и отсутствие постоянного присутствия то Павла, то ребят из универа сильно развязывали руки. Деньги от проданной квартиры бабушки и накоплений с работы у Павла тоже много чего позволяли… И вот я постепенно был всё ближе и ближе к цели.

А потом случилась Роза.

Я был буквально одержим идеей мести. Посвятил этому чуть ли не всю сознательную жизнь и даже смерть готов был. Но какого-то чёрта, увидев на камерах эту идиотку, разложенную на столе у ублюдков, как будто разом всё забыл. Как планировал самые разные варианты ещё во время плена, как рисковал всем ради возможностей получить больше преимуществ, как отказывался от любых радостей жизни, чтобы тратить время, энергию и деньги только на нужное… Чёрт, да я как будто забыл и то, что на самом деле нужным было и оставалось! Не соображал ничего в тот момент.

Точнее, в башке только одна мысль была. Не смогу… Не так. Не рискуя ею.

Роза, конечно, именно этого и добивалась. Вот только её представления о том, как я передумаю, наверняка были ванильно-романтичными, а на деле мне было мерзко. И от самого себя — столько всего эти ублюдки уже сотворили и ещё сотворят, а стоял там безвольной тряпкой. И от неё — да что, блин, вообще о себе возомнила, сказал же не лезть. И от происходящего в целом — мудаки снова на коне оказались. Спокойно радовались жизни, уверенные, что никакой опасности им не грозит. И херня в том, что не грозила ведь.

Увидеть снова рожу этого желтоволосого — как заново в плен себя заточить. Вернуть все воспоминания разом, в себя вшить. Жить с ними. С долбанной беспомощностью, с ощущением никчёмности своего существования, с бессильной злобой и… Чёрт возьми, страхом.

Я думал, что не сломлен, но то возвращение на виллу нахрен на части меня разнесло. Вынося оттуда Розу, о мести уже не думал. Лишь о том, как оттуда убраться. А ведь не заметь я её на столе у ублюдков, действовал бы на аффекте, без приземления и нахлынувшего ужаса, без флешбэков прошлого. Они ведь вернулись сразу же, стоило только отвлечься от цели убийства. Цели, которая питала меня всё это время и держала на плаву. Потонул без неё разом, ко дну ушёл. До сих пор не понимаю, как вообще Розу вытащил.

Просто в какой-то момент она и стала новой целью. Повергла меня этим в нехилый такой диссонанс.

Всё внутри бунтовало в момент, когда смотрел на неё, спящую в моей постели. В той самой, где ещё совсем недавно мы занимались бурным сексом и даже нежничали тоже. Она спала так спокойно, будто это был обычный безмятежный сон, а не вызванный специальным газом после домогательств ублюдков к ней.

Смотрел на неё и пытался понять. Хоть что-то, чёрт возьми, осознать. Она пошла туда за мной. В логово монстров. Роза знала, что там именно монстры — я доходчиво дал это понять. Хоть и умолчал о многом, но даже того сказанного было более чем достаточно, чтобы ужаснуться. Испугаться не только самой идеи как-то отсвечивать рядом с ними, но и даже меня — ведь пребывание со мной не сулило ничего хорошего.

Но девчонка не отступила после моего резкого ответа, что не остановлюсь вообще ни перед чем, что и её жизнью рискнуть могу. Нет… Она принялась, блин, доказывать мне что-то. Ценой этой самой собственной жизни.

Совершенно глупый, неадекватный и ни разу не оправданный поступок. Даже, чтоб его, жестокий. И по отношению к ней, и по отношению ко мне.

Верила она там во что-то… Решила, что знает меня лучше, чем я сам? Взбесила нехило этими своими попытками доказать мне что-то. Зачем? Нет, серьёзно, зачем?!

Любит она меня. Ну офигеть теперь. Я от этого резко обычным парнем стал? Буду с ней за ручку держаться и на свидания ходить? Зная, что ублюдки до сих пор живы, стану безмятежным влюблённым идиотом, делающим долбанные оригами? Так она себе это представляет?

Выгнал. На волне эмоций, но скорее бесцельно.

И это был последний порыв с тех самых пор. До определённого момента, причём тоже связанного с ней. Она оба раза перевернула мою жизнь, вытормошила сознание, вряд ли даже сама ожидая такого эффекта. Оба раза заставила меня решиться на, казалось бы, несвойственное мне. То, чего сам от себя не ждал.

В первый — когда я пусть и не понял до конца, но почувствовал, что есть всё-таки что-то важнее мести. Потому и не смог действительно наплевать на всё и довести до конца, хотя не сомневался в этом до последнего. Второй… Когда благодаря ей же я всё-таки смог это сделать. Я убил этих ублюдков.