Ад для новенькой

Глава 19. Роза

После папиных новостей я просто не могла продолжать сидеть с Пашей за столом, натянуто улыбаясь и изображая интерес к каким-либо разговорам. В общем-то, я и не пыталась. Ляпнула что-то про семейные проблемы, извинилась и ушла. Он, конечно, хотел проводить. Наотрез отказалась. Кажется, даже грубо.

В такси меня прорвало слезами. Хорошо, что таксист попался безразличный, не спрашивал ничего, не лез. Звонки папы и Паши игнорировала.

Пошли сообщения. Папе написала, что всё нормально и мне просто нужно немного времени переварить. Паше не ответила. Ему такое объяснить было бы тяжело, ведь понятия не имел, насколько всё серьёзно. Да и даже если бы догадался о степени проблемы интуитивно — я всё равно не могла разговаривать с ним. С парнем, с которым первым пошла на свидание после Адама.

Все вечер и ночь провалялась в постели, в основном металась по ней. Заснуть с такими переживаниями не было шансов. А вставать не хотелось. Как и что-либо делать…

Я не ужинала, а утром не завтракала. Отчасти специально доводила себя этим до как можно более сильного голода, чтобы физический дискомфорт вытеснил душевный. Голод по еде перенести гораздо легче, чем по Адаму… Я ведь жаждала вернуться во времени и поступать иначе — пусть даже и не знала, как. Да хоть злейшим врагом ему стать, лишь бы при этом оставался жить.

А был бы счастлив при таком раскладе? Кто угодно может мне до бесконечности доказывать, что нет — та история не отпускала бы его до смерти. Но я-то чувствовала… нет, даже знала — в Адаме случился перелом после моего визита в ту злополучную виллу. А при таком переломе дальше либо в бездну, либо наверх. Третьего не дано. И ведь я уверена — смогла бы сделать так, чтобы было второе. Адам действительно любил меня, потому и прогнал.

Господи, думать о нём в прошлом лице…

Ад мыслей о прошлом и о возможном будущем так и крутил меня, не отпуская. Опустошая, выворачивая наизнанку. Под утро организм взял своё, и я умудрилась вздремнуть.

Но ненадолго: меня резко вырывает звуком очередного сообщения. Толком не соображая, тянусь к телефону. Папа? Паша вряд ли будет после такого игнора напирать. Всё-таки я его в какой-то степени знаю…

Хм. Что-то новенькое. Мне пишет некий Кирилл Щербаков.

Хотя совсем не интересно, кто такой и что ему надо. Даже зацепившись за первые строчки, не тянет открыть сообщение. Но вот его аватарка…

Конечно, это игры подсознания. Тоска по Адаму, обострённая от новостей папы, не более того. Но сердце настойчиво сжимается, когда смотрю на стоящего спиной на фото парня. Даже цвет его волос не виден — он в капюшоне. Да, рост и комплекция совпадают, но разве мало таких?

И всё-таки я открываю сообщение именно из-за аватарки, как бы ни убеждала себя, что у меня лишние мысли. Это Кирилл… Не Адам. И даже беглого просмотра страницы незнакомца хватило, чтобы понять, что у него своя насыщенная жизнь. Совсем другая…

«Привет, видел тебя в ресторане. Не спрашивай, как вычислил страницу, но оно того стоило. Пообщаемся?» — сообщение совсем не в стиле Адама…

Так, всё, хватит сопоставлять его и некого Кирилла. Собираюсь уже просто закрыть диалог без ответа, но неожиданно для себя уточняю:

«Мы столкнулись возле туалетов?» — ведь именно там какой-то блондин заговорил со мной и сказал, что уже давно на меня смотрел.

Мог даже сфоткать и потом на основе этой фотки пробить в интернете. Это довольно лёгкий и распространённый способ найти человека в соцсетях, а у меня всё открыто. Так что просто пусть подтвердит, и всё на этом.

«Можно и так сказать», — ответ приходит не так уж и быстро.

Ещё и странную реакцию во мне вызывает. Разочарование и даже неприятие. Как будто я, блин, реально допускала, что это кто-то другой.

В сердце ёкает, когда вдруг вспоминаю, что возле тех самых туалетов мне и показалось, что я слышу голос Адама. Тоже, можно сказать, столкнулись…

Да уж. Я безнадёжна. Ещё бы вспомнила, как кто-то выходил в разгар моего разговора с тем блондинчиком!

Ну вот… Уже вспомнила. И более того: думаю об этом, как идиотка. Никак не могу поверить в реальность, принять её. И Кирилл тут уже не при чём. Я просто не могу осознать смерть Адама… Внутри отчаянно бунтует при одной только мысли о этом. Причём при мысли как о возможности, а не о факте.

«Как твои дела?» — замечаю ещё одно сообщение от Кирилла, отправленное сразу после его ответа.

Поговорить, значит, хочет… Не самая удачная идея.

Мне бы просто закрыть диалог, но неожиданно понимаю, что незнакомый собеседник, на мнение которого, в общем-то, пофигу — лучший вариант для откровений. Не захочет переваривать весь тот ушат, что на него вылью — просто сольётся. А так, может, смогу выговориться по-настоящему, не как стала бы с папой. Я очень его люблю и максимально с ним открыта, но тема Адама… Это другое. Слишком уж… личное. Больное даже. Это единственное, в чём я не до конца уверена, что папа поймёт.

«Хреново, — пишу без колебаний, но пока без подробностей. Пусть сам решает, стоит ли. Ведь ему по сути и писать мне не стоило, бессмысленно и бесперспективно для него. — Ты ведь видел, что я была с парнем в том ресторане», — решаю напомнить.

Он ведь и сам мне говорил, что обломался. С чего вдруг настойчивость?

Ответ приходит сразу.

«И видел, как ты от него ушла. Почему хреново?» — хм, а Кирилл всё-таки проявил интерес.

И к моим проблемам, и ко мне в целом. Проследил вот, как я уходила…

Наверное, эгоистично вываливать явно симпатизирующему мне парню про другого, но увы, сейчас я вполне себе эгоистка. Собственные эмоции не отпускают настолько, что мне не до чужих. Мои просто требуют выхода.

«Узнала, что один парень умер не так давно», — Боже, даже писать это дико.

Каждая строчка через боль. Через неприятие…

Такое бескомпромиссное, что едва ли когда-нибудь меня отпустит. Скорее с ума сойду.

«И вправду хреново, — на этот раз Кирилл отвечает не сразу. Ещё бы, такое на него вывалить… — Кем он тебе был?»

Кусаю губу — этот вполне логичный вопрос вызывает уже знакомый ком в горле. Господи, и сколько ещё слёз у меня в запасе вообще? Давно должна была выплакать все.

«Я любила его, — пальцы дрожат, когда пишу эту правду. Хотя не полную… Тут же до боли режет глаза прошедшее время. Добавляю: — И до сих пор люблю»

Ну всё… Сейчас Кирилл наверняка постарается ненавязчиво свернуть диалог. Вряд ли сольётся прям резко, но уж точно не захочет обсуждать со мной мою любовь к другому. Могу понять… И даже жаль, что больше мы не сможем об этом говорить: мне ещё не стало легче, во мне слишком много сидит. Но увы… Он и сейчас молчит. Прочитал и не печатает.

И пускай. Всё равно ответить иначе я просто не могла.

«Но ты была на свидании с другим», — всё-таки отвечает Кирилл.

Аж ком в горле пропадает. Хмурюсь. Не ожидала увидеть другой ответ, мне тут как будто… Предъявляют?

Так, ладно, это игры подсознания, которое на самом деле меня винит во многом, связанном с Адамом… Успокоиться никак не может. А слова Кирилла логичны — просто я ведь только сегодня узнала о смерти, почему тогда в тот момент была на свидании с другим? Ведь любила. Действительно нестыковка.

Только вот как объяснить… Даже мысленно возвращаться в свой последний день с Адамом больно. Не могу до конца войти в то воспоминание.

«Это долгая и довольно мрачная история, — написав так, морщусь. Я ведь вовсе не хочу отделываться общими фразами… Мне выговориться надо. И Кирилл вроде как готов слушать. — С тем парнем… У нас разошлись пути. По его желанию»

Как коротко… И почти безжизненно, особенно, если вспомнить, какая буря была в тот день. Меня чуть ли не на части рвало.

«Вернее, он так захотел в тот момент, а я не стала бороться. Об этом я жалею больше всего в жизни», — это вырывается само.

Пальцы просто набирают мучащую правду, пока меня штормит от боли. Я ведь чуть ли не сразу поняла, что должна была остаться. Даже когда уходила…

Меня могут убеждать любыми словами, но я уверена — нет, даже знаю! — что если бы осталась, всё могло бы закончиться иначе. Я всегда это знала, даже когда не верила сама.

«А что ты могла бы сделать? Не кори себя», — наконец получаю ответ от Кирилла.

Мило, что он пытается меня утешить. В другое время я бы даже оценила это. Будь речь о ком угодно, но не об Адаме…

Так что сейчас меня скорее раздражает этот порыв. Не хочу, чтобы Кирилл пытался дальше оправдать меня.

«Да плевать что. Я чувствовала и знала, что мои чувства были взаимны. Хоть наизнанку вывернуться, даже если бы посылал снова и снова. Не тот случай, когда надо включать гордость», — чуть ли не со злостью печатаю эти строчки.

И ведь они и четверти всего пережитого не выражают… Притом, что я вкладываю в них столько эмоций, что не удивлюсь, если Кирилл и на расстоянии эти вибрации считывает.

Наверное, поэтому молчит, хотя и прочитал сразу. Ну и наплевать — пусть уже поймёт, что у меня тяжёлый случай; и отстанет.

Ещё некоторое время назад я цеплялась за возможность разговора с ним как за шанс, но теперь слишком ясно понимаю — бессмысленно это. Тем более, с таким ответом:

«Уверен, он того не стоит)», — Кирилл не виноват, что не понимает меня и пытается оправдать, но начинает раздражать.

Настолько, что я даже не закрываю диалог, а быстро пишу:

«Ты ошибаешься!» — более того, меня тянет добавить ещё много чего, но почему-то замираю, глядя, как печатает Кирилл.

На этот раз без заминки. Быстро и так… решительно? Я как будто чувствую это на себе странным образом, и не могу прервать. Хотя и понимаю, что, скорее всего, он собирается стоять на своём.

«Он того не стоит»… Хм. Кирилл сказал о Адаме в настоящем времени. В прошлом бы не осмелился? Про мёртвых ведь только хорошо надо.

«Это ты ошибаешься. Ты ни в чём не виновата. Ты спасла меня», — приходит ответ.

Я, наверное, даже не моргаю, безотрывно уставившись на последние слова. К лицу приливает кровь, и сердце заводится враз. Да что там — весь мир вокруг как перестаёт существовать, словно плывёт, оставляя только последнюю фразу.

«Спасла меня»… Хм… «Меня»?!

«Когда я это успела?» — насмешливо фыркаю, как будто Кирилл меня сейчас видит.

Как же просто он меня взвинтил. Возможно, дурацкой опечаткой. Только вот и этого достаточно, чтобы я толком не дышала, глядя, как двигается карандашик, означающий, что мне печатают ответ.

Хотя это даже не ответ… Это продолжение его утверждений, причём каждое новое всё сильнее лишает меня дыхания.

«И исцелила тоже. Я получил больше, чем заслуживал в тот момент. И ты права, я выгнал тебя на эмоциях, а потом решил, что так будет лучше для тебя же», — он… Боже, он…

Он ведь говорит как Адам!

Странно, но вместо того, чтобы разъяриться на этот крайне сомнительный способ меня утешить; я лихорадочно впиваюсь взглядом в эти слова, впитывая их в себя. Словно они действительно от… От…

«И я тоже тебя люблю», — добивают меня три слова.

Просто кроет от них разом. Аж рука, держащая телефон, трястись начинает. Ну нет… Это не может быть Адам. Тот в жизни мне такого не говорил.

Это Кирилл, возомнивший себя вправе прибегнуть к такому приёму утешения: как бы говорить со мной от лица того, кто так нужен. Это Кирилл! Это не может быть… не он.

«Это такой прикол дурацкий?» — пусть уже признается, что да.

Тогда я просто заблокирую его и, честное слово, перестану забивать себе голову лишим. Постараюсь принять реальность. Не буду думать о том, что мне послышался голос в ресторане… И взгляд… Позвоню папе, честное слово. Он меня образумит. Может, даже отведёт на могилу Адама.

Она ведь есть?

Кирилл снова печатает сразу, но какого-то чёрта, похоже, не односложный ответ. Пишет вроде бы быстро, но я от каждой секунды ещё сильнее с ума схожу. Хотя куда уж сильнее…

Выходит, есть куда — потому что его ответ просто на части рвёт.

«Нет, это я. Адам. Точнее, уже Кирилл, но это долгая история. Я позвоню?» — первый порыв: я просто швыряю телефон в сторону. Всё равно я делаю это лёжа и ослабевшими руками, потому далеко он не падает. На кровати остаётся. Но как… Как вообще?!

Мне ведь хочется верить. Нет, даже не так — я уже верю. И от этого-то и страшно. До зашкаливающего где-то в висках сердца и жара по телу.

Я не называла Кириллу имя того самого парня…

Вздрагиваю, услышав телефонный звонок. Не глядя, беру телефон. Глаза снова наполнятся слезами, но я не смотрю на экран не поэтому. Просто не могу… Не сейчас…

Но звонят настойчиво. По моему номеру, который я не меняла, и который Кирилл не знает. Зато знает Адам…

Ну вот. Я уже думаю о нём в настоящем. Осторожно подношу к себе телефон — незнакомый номер. Некоторое время ещё на что-то надеется, потом сбрасывает сам.

Но почти тут же приходит сообщение. От Кирилла?

«Тогда приеду. Я тоже в Геленджике», — не успеваю спрятать телефон, а потому вижу это сообщение в окошке уведомления полностью. Потом и открываю.

Если это Адам… Долбанный год прошёл! Вот так просто исчезнуть, якобы умереть, а потом завиться в город, куда переехала я?

Ничего не понимаю. Ничего и не могу — даже слова в ответ выжать. Причём и мысленно тоже.

Печатает что-то ещё, явно куда более решительный, чем я.

«Мы и вправду были очень рядом, когда я разговаривал с Эмиром в туалете. Я вышел в момент, когда ты говорила с каким-то парнем, с которым попутала меня сейчас», — какой догадливый.

Ну вот, я уже думаю о нём, как об Адаме.

Сжимаю кулаки. Странное чувство… Я вроде бы мечтала о чуде, о том, чтобы Адам был жив. Уверяла себя, что в этом случае точно признаюсь ему во всём, буду стараться ради нашего будущего, ничего не упущу… Как только ни торговалась с небом. Но теперь я злюсь. И настолько, что вот-вот пошлю его нафиг!

«Я не хотел тебя пугать. Но многое изменилось. Я теперь не Ад. Позволь мне встретиться с тобой и всё рассказать», — не унимается.

А до меня вдруг доходит, что это, получается, Адам признавался мне в любви. Ещё и оказался со мной в одном городе… Случайно ли?

Сердце мгновенно ускоряет биение. И страх куда-то растворяется… И даже злость почти тоже.

«Приезжай к дому. Далеко выбираться я не хочу», — всё-таки печатаю я и присылаю адрес.

И резко соскакиваю с постели с откуда-то появившимися силами. Неужели мы увидимся? Неужели…

Адам меня любит?

Всё это сильно напоминает безумно яркий сон. Сильно щипаю себя, прежде чем проверить новое сообщение:

«Хорошо. Спасибо за шанс».

А ведь я чувствую боль от щипков. И в горле ком этот душащий…

— И тебе, — срывается само.