Ад для новенькой

Глава 15. Роза

Как ни странно, не так уж долго пребываю в оцепенении. Эмоции затухают, уступая место разуму: надо что-то делать.

Позвонить папе, рассказать ему всё и попросить совета? Полиция, очевидно, не поможет. По рассказу Адама понятно, что у ублюдков всё схвачено, а потому даже если я обращусь к помощи извне, помогут скорее им, чем ему. Он правильно сказал: подобными резкими движениями я только подставлю его, а не спасу.

А папа будет думать в первую очередь о моём благополучии. Поэтому, скорее всего, предостережёт меня вмешиваться и не станет сам. Ведь какое такое сверхъестественное решение проблемы вообще может прийти ему в голову? Вряд ли это реально.

Кажется, остаётся одно: идти ва-банк. Адам очень даже убедительно говорил, что готов рискнуть и моей жизнью. Но если дойдёт до реального такого выбора, не на словах, точно ли сможет? Если честно, я сомневаюсь. До сих пор и несмотря ни на что.

Хотя любые сомнения, конечно, недостаточны для такого риска, на который на полном серьёзе собираюсь пойти. Я сошла с ума? Неужели я настолько влюбилась?

Когда только успела… Ведь и не заметила, как это произошло.

Ладно, неважно. И уж точно ни к чему прокручивать в голове жестокие слова Адама о разовом перепихоне и способности рискнуть мной. И в противовес этому вспоминать чувственные моменты ночью тоже ни к чему.

Решила действовать — значит, действую. Как ни странно, за себя толком и не страшно. Гораздо страшнее бездействовать и ждать. Вот именно это почти до паники.

Копошусь в вещах Адама в поисках улик, которые навели бы меня если не на место, где ублюдки обитают, то хотя бы на их личности. Учитывая, как основательно он готовился к мести им, здесь точно должно быть хоть что-то… Ад забрал с собой минимум: лишь амуницию. Похоже, ему и в голову не приходило, что я могу настолько поехать крышей, чтобы разыскать тут информацию и воспользоваться ею. Воспользоваться, даже после всего, что узнала об этих ублюдках и о том, как они опасны.

Ну да, любая другая на моём месте не стала бы такое делать. Я уверена в этом — а потому у меня есть козырь.

И вот уже позади несколько минут, в течение которых я запрещаю себе отвлекаться на какие-либо вещи, говорящие больше об Адаме: о его увлечениях и личности, обыденном времяпрепровождении и даже привычках. Результат есть: я нахожу схему дома главного ублюдка, со всеми подробностями причём и с адресом точным. Ад не стал брать её с собой, потому что помнит всё наизусть, а лишние вещи ему сейчас ни к чему. Помимо этого я узнаю и всякое другое: номера телефонов, привычки, способности. Чуть ли не всё, что он собирал. Хорошо, что не успел сделать завершение работы на ноутбуке, когда я вчера внезапно пришла. А потом и не до того было…

Ключи Адам оставил в коридоре. Беру их, решительно одеваясь. План, родившийся в голове, конечно, дурацкий и насквозь дырявый, но лучше, чем ничего.

Что ж… На словах Адам был готов подставить под удар и меня, очень даже убедительно об этом сказал. Но сможет ли на деле?

Выбрасываю из головы мысль, что, возможно, сегодня мой последний день. Иду.

***************

У меня с первого курса было много подработок, не связанных с психологической деятельностью: хотела проявлять самостоятельность с ранних лет, включая и финансовую. С тех пор остались и бейджики, и даже костюмы официантки и курьера. Вот последнее и пригодится…

Внутри что-то обрывается, когда представляю, насколько удивится Адам, увидев меня там. Да, ублюдки ничего не заказывали, но курьеров могут пускать куда и кто угодно — иногда ведь бывают заказы от кого-то другого, не хозяина дома. В конце концов, даже ради разбирательств, что происходит, меня пустят. Испугаться меня не смогут — насколько я поняла с рассказов Адама, у этих ублюдков всё схвачено, что им бояться безобидную девушку…

Зато если я буду там, в их жилище — получу ясность. Либо каким-то чудом Адаму удастся незаметно убить только врагов, либо… Либо он встанет перед выбором: взорвать там всех, включая не только себя, но и меня — или отпустить идею мести.

Да уж, папа убил бы меня, если бы узнал, что я настолько вверяю свою судьбу в руки озлобленного и никому не доверяющего парня.

Но я уже еду к нужному адресу. Поправляю на себе костюм, смотрю в зеркало, обвожу губы блеском. На всякий случай не лишним будет выглядеть привлекательно. Чтобы наверняка впустили…

Странно, но я не то чтобы нервничаю. Беспокоюсь, конечно, но больше из-за реакции Адама. Интересно, он уже там, пробирается незаметно?

Успеть бы… Сердце тревожно сжимается от страха, стоит только подумать, что роковую роль могут сыграть даже секунды.

А потому я вздыхаю с облегчением и чуть ли не всхлипываю от наконец отпускающего напряжения, когда вижу, что вилла ублюдков на месте. Не взорвалась… А значит, Адама никто не заметил. В противном случае он бы подорвался — нисколько в этом не сомневаюсь. Хоть и ужасно хочу верить, что нет, жажда жизни в нём в последний момент возьмёт верх…

В специальной сумке от доставки у меня суши и роллы от той самой фирмы, которую представляю. Заявиться ни с чем было бы глупо. А так, в случае чего, можно будет сослаться на ошибку в адресе. Так что ладно уж, угощу уродов премиальными роллами за свой счёт.

А ещё, возможно, спасу им жизни… Тошно об этом думать, но если такова цена благополучия Адама — так тому и быть.

Звоню ублюдкам во что-то типа домофона на воротах. Представляюсь курьером с доставкой, сначала посылают нафиг, потом направляют на меня камеру… Каким-то образом чувствую, насколько та детально меня им демонстрирует.

— А неплохая доставочка, — слышу вердикт, судя по всему, главного мудака. В голосе нехорошая ухмылка. — Ладно, проходи.

От такого приглашения я колеблюсь. Всё-таки очень недвусмысленно тот мудак ответил… Явно не про содержимое рюкзака говорил, а про меня саму.

Что если Адам на самом деле сегодня и не собирался сюда? Да, решительно вышел и явно был настроен, но вдруг попутно подумал, что ему нужно ещё немного времени. А я тут как тут, иду в логово монстров.

Морщусь собственным мыслям: к чему искать оправдания своей трусости? Планы Адама были слишком очевидны. Он наверняка уже где-то здесь, и вот-вот будет действовать.

Один шаг, другой… Первые давались сложнее всего, но вот я уже прохожу двор и направляюсь непосредственно к вилле. И как Адам, интересно, умудрился вообще проникнуть внутрь? Тут и ворота бронебойные, и охрана по двору гуляет. Тоже очень даже внушительная.

Я помню его рассказ про тщательную подготовку, камеры и секретные ходы, но когда оказываюсь здесь сама; воспринимать всё оптимистично становится сложнее. И дышать тоже тяжелее… Что если Адама уже поймали и держат там в плену, мучают? Параллельно обыденно принимая доставку — это ведь было бы вполне в духе таких ублюдков.

От этих мыслей ускоряю шаг. На моём пути вырисовывается охрана. Осматривают мой рюкзак, водят вокруг меня какими-то приборами: видимо, для определения оружия. А мне снова не по себе: значит, не так уж беспечны ублюдки. Вполне себе щепетильны к вопросам своей безопасности. Чёрт возьми, как вообще Адам думает в таких условиях победить их всех и выбраться живым?.. Тут какая бы ни была подготовка, любой шаг может стать фатальным.

Свои я продолжаю делать, и вот уже оказываюсь на пороге виллы. Похожу дальше… И всё-таки вижу компанию ублюдков, вальяжно сидящих в креслах и покуривающих кальян. Расслабляются они. Пока проданные ими дети попадают или в разного рода рабство, или оказываются на операционном столе — вовсе не ради заботы об их здоровье. Исключительно ради таких вот мудаков.

Внешне они, кстати, не такие мерзкие: подкачанные даже, явно заботятся о своём внешнем виде. И средств на это хватает.

— О, доставочка, — мерзко скалится желтоволосый: крашенный, очевидно. Иначе седина бы уже была. Мерзкий цвет, слишком яркий, как у цыплёнка, не для престарелого мудака со злым лицом. — Проходи-ка.

Меня чудом не корёжит от того, насколько похотливым взглядом он водит мне по телу. Какой-либо ответ разом застревает в горле, а сомнения о моей способности справиться с этим всем начинают брать верх. Приходится напомнить себе об Адаме и попытаться дышать.

Снимаю рюкзак, стараясь не особо пялиться на компанию ублюдков: их здесь шесть человек. И охрана, патрулирующая двор и иногда коридоры виллы. Ещё часть охранников, видимо, просматривает камеры и остаётся начеку.

Адам сошёл с ума… Это же вообще нереально!

— Ваши роллы, — мой голос чуть дрожит, а желание оглядываться по сторонам в поисках знакомого и особенного нужного сейчас парня просто зашкаливает. С трудом сдерживаюсь.

Надо было взять хоть какое-то подкрепление… Впрочем, таких отчаянных явно больше не найти.

— Приятного аппетита, — выдавливаю, потому что ублюдки по-прежнему ничего не говорят и не предпринимают, лишь пялятся. — Я пойду?

Какого чёрта я это спрашиваю? Идиотка! Доставщица не должна испытывать сомнений, уйти или нет, а не чуть ли не разрешения просить. Таким вопросом я либо выдала страх, что явно лишнее, либо… Либо готовность задержаться на их условиях, что, блин, ещё хуже, учитывая, какими взглядами меня тут полируют.

— Не так быстро, — ухмыляется желтоволосый: судя по всему, он тут главный. Да и смотрит как на вещь, взгляд пресыщенного мудака, привыкшего получать всё желаемое любой ценой и равнодушного к чужим страхам или страданиям. И это ещё в лучшем случае, если равнодушного. — Сначала продемонстрируй нам, что ты там принесла, — на этих словах его взгляд многозначительно задерживается у меня в декольте, выдавая, что демонстрировать от меня требуют не роллы.

Но я всё-таки делаю вид, что воспринимаю просьбу как относительно безобидную, начиная подходить к каждой коробочке и рассказывать, что там. Время тяну. Сама даже не знаю, на что рассчитываю — Адам вообще ничем не даёт о себе понять. Ни следа от его присутствия… Или он у ублюдков уже где-то в подвале?

Замираю на этой мысли, запинаясь на полуслове. Беспомощно вожу взглядом по мудакам, стараясь увидеть на их лицах хоть какую-то подсказку.

— До неё, кажется, дошло, — тут же посмеивается брюнет, который меньше всех тут заморочен на внешности и более естественно стареет. Вот и зубы не отбеливал. — Да, девочка, нам пофигу твои роллы. Себя показывай. А ещё лучше, сразу разложи на столе, чтобы мы попробовать вместе могли.

— Я не… в-вхожу в заказ, — выдавливаю еле-еле. Страх начинает возобладать над всем, и даже напоминания себе об Адаме не срабатывает: скорее всего, влипнем оба. Эти ублюдки явно безнаказанными себя чувствуют. И не без причины ведь.

— Входишь, — поднимается с места желтоволосый, направляясь ко мне.

— Так нельзя, — жалко пищу, пятясь от мудака. — Я не давала согласие…

Конечно, им пофигу на это — и без того знаю, потому не удивлена раздавшемуся смеху. Как и тому, что сразу после него мне начинают разъяснять в самых грубых и нецензурных выражениях, насколько моё согласие им безразлично. Как и тому, что вот уже зажимают со всех сторон… Рвут одежду…

Боже мой, это вообще реальность? Причём та самая, на которую я, можно сказать, добровольно подписалась?

Конечно, я пытаюсь сопротивляться, но ублюдкам смешны мои попытки. Их шестеро, и мерзкие ручищи едва ли не каждого успевают облапать меня везде, попутно обрывая куски оставшейся на мне одежды. Легко берут меня на руки, игнорируя попытки брыкаться, кладут на стол…

Начинают раздеваться сами, угрожая мне при этом, что если буду вырываться и плохо себя вести — могу вообще не выйти отсюда. А если буду вести себя хорошо — отсыпят чаевые за такую доставочку.

Всхлипываю вслух. Как же страшно… И Адам что, просто ушёл отсюда, увидев меня?

Насколько я помню, вариант сдаться им он не рассматривал ни в какую — в случае обнаружения сразу бы подорвался, отправив на тот свет всех собравшихся на вилле. Убить их, не жертвуя собой, собирался незаметно. Я рассчитывала, что, увидев меня, он передумает убивать или взрываться — даст мне об этом сигнал, и тогда мы оба просто свалим отсюда, закрыв тему.

Я правда не думала, что задержат меня…

Да даже если незаметно уйти и дать мне сигнал об этом нереально — Адам мог бы в открытую сделать это. Насколько я понимаю, у него взрывчатка какая-то с собой есть, а это в сочетании с сорванной крышей — слишком убедительный аргумент даже для таких ублюдков. Должны будут испугаться тронуть его лишний раз и пойти на требования.

Раз Адам так и не выходит — всё-таки не собирается отступать от своих планов. Не собирается даже притом, что меня тут насиловать вшестером собираются.

Желтоволосый касается моей шеи пальцами, и меня неожиданно ведёт. Лежу на столе абсолютно обнажённая и чувствую, как слабеет тело. Как уплывает сознание… Как темнеет перед глазами…

Новый вдох даётся тяжелее, я как будто задыхаться начинаю. Что за чертовщина? Чем, блин, были смазаны пальцы этого ублюдка? Или он вот так незаметно мне какой-то укол сделал? Чтобы… Не просто использовать моё тело без моих брыканий, а потом отправить куда-то, продать?

Вместо ужаса, который должен был накрыть от таких мыслей, я чувствую всё большую усталость. Почти равнодушие… С ним и проваливаюсь в небытие.

***************

Открывать глаза даётся тяжело. Они словно деревенеют. Тело тоже как будто не моё… Еле шевелю им и проваливаюсь в отчаяние: что ублюдки с ним сделали? И где я вообще?!

Эти мысли вызывают всё большую панику: кровь кипит, сердце зашкаливает, я оживаю. Резко открываю глаза и сажусь, готовая драться хоть даже насмерть. Больше всего боюсь обнаружить себя на операционном столе — меня ведь и на органы могли продать. Но нет, я шевелюсь свободно, а ещё я одетая и укрытая. И лежала, оказывается, на мягком. На диване…

Причём в квартире Адама. У меня ведь не галлюцинации, и это действительно она? Невозможно не узнать эту комнату, слишком многое в ней произошло.

Лихорадочно шарю руками по телу… Вроде в целости и сохранности, даже признаков насилия нет. Более того, одета я в явно мужской свитер: не особо тёплый, но и не лёгкий. Кутает, согревает. Главным образом потому, что я чувствую, кому принадлежит. Сразу улавливаю в том, как он прикасается к коже…

Может, я сошла с ума, но это ведь знакомое тепло.

— Адам, — срывается с губ, и сердце пропускает удар.

А потом ускоряется до предельных значений, когда неожиданно слышу хриплый ответ:

— Скорая не нужна?

Вздрагиваю всем телом, смотрю в сторону, откуда раздавался голос… Адам сидит на кресле буквально неподвижно. Экипировки на нём нет. Но он и не в домашнем — одет так, как будто в любой момент куда-то уйти готов. Благо, без куртки хоть.

— Не нужна, — уверенно говорю, но на всякий случай всё равно внимательнее прислушиваюсь к ощущениям в теле. — Я в порядке. А что произошло?

— С чего бы начать, — нехорошо ухмыляется Адам. — А, пожалуй, с начала. Я не просто бездумно кинулся к этим ублюдкам, я подстраховался. У меня был конкретный план. Я взял с собой усыпляющий газ и противогаз себе соответственно. Собирался пробраться по верхним незаметным ходам сначала к камерам и смотрящим за ними охранникам, вырубить этим газом их. Всё-таки убивать их не тянуло, как и любого другого, кроме тех ублюдков. В общем, эту часть плана я выполнил безукоризненно. Но каково было увидеть по этим самым камерам тебя… Тебя голую и у уродов на столе.

Вздыхаю, не зная, что тут сказать. Значит, Адам не вмешивался просто потому, что в этот момент был занят другим и не подозревал, что я тоже на вилле. Ему это и в голову не могло прийти. Логично, что стоило начать с комнаты, где камеры…

Вспоминая обо всём, я и сама в ледяном шоке от того, что пошла на такое. Ещё и так уверенно, роллы закупала, готовилась, ни разу за эти минуты даже не задумавшись о том, чтобы остановиться…

— Конечно, с этого момента стало понятно, что все планы терпят крах, — жёстко выдавливает Адам, и хотя этим подтверждает, что для него есть что-то важнее мести: моя жизнь; мне всё равно не по себе. Холодом обдаёт. — Если бы я ворвался туда открыто, пытаясь вызволить тебя на своих условиях и пользуясь взрывчаткой для угроз, ублюдки бы связали тебя со мной. И если бы мы выбрались, организовали бы ответку и тебе, и мне. Убить их… Тогда мстители или копы бы в подробностях изучили этот день и всё равно копали бы и под тебя, связали бы убийства и наше знакомство… Вот и осталось лишь усыпить их всех газом и вызволить тебя оттуда. В доме было немало наркоты, ввёл им шприцем, положил рядом. Очнутся и не вспомнят, что было. Будут думать, что обдолбались.

Сколько же всего я упустила… Ведь даже не думала о последствиях. А по словам Адама понятно, что без них бы не обошлось.

Судя по всему, он был готов и к ним. Хотя как можно быть готовым к неким мстителям или преследованию полиции? Меня, значит, Адам захотел уберечь от этого, а сам?

— А если бы всё пошло по твоему плану, что бы ты делал дальше? — какой же сиплый у меня сейчас голос.

Под взглядом Адама хочется съёжиться. Смотрит так, будто я не просто планы ему обломала, а чуть ли не призналась, что каким-то образом потворствовала случившемуся с его родителями.

— Я абсолютно всерьёз говорил, что хочу смерти ублюдков любой ценой, — цедит он так жёстко, что не решаюсь напомнить, что в итоге он предпочёл мои жизнь и благополучие. — Я бы не попался, если бы сработал максимально чётко. Никаких моих следов пребывания в доме, никаких отпечатков, по камерам тоже всё чисто. Никому и в голову бы не пришло, что парень, который провёл в плену ублюдков бесправной скотиной всю сознательную жизнь, способен на такую месть. Но на всякий случай я бы всё равно всё тут бросил и свалил куда-нибудь подальше, может, даже в другую страну начать новую жизнь.

Киваю с тяжёлым сердцем. Адам до последнего был настроен следовать своему плану и бросить всё… Даже после того, как узнал меня. Хотел и собирался оставить город, страну… Меня.

Если бы я не вмешалась, всё бы так и было? А дальше теперь что? Он всё-таки так и сделает, или после того, как увидел там меня, что-то осознал и перестроился в сознании?

Горько усмехаюсь. Ага, как же. Именно поэтому смотрит сейчас на меня с такой злостью, что даже отвечать ему лишний раз не решаюсь.

— Рассказать тебе всё было моей самой огромной ошибкой, — Адам так сильно сжимает челюсть, что я вижу проступающие желваки. — Теперь всё наперекосяк. Как я пойду туда снова, когда потратил с трудом добытый газ, выпотрошил всего себя возвращением туда и, главное, после того, как умудрился оставить их в живых из-за тебя? Я всю жизнь готовился к этому. Я не смогу снова. У меня просто нет на это сил. Я отступил.

Некоторое время назад я была бы рада подобным словам. Главным образом потому, что Адам так открыто говорит о своих чувствах: а ведь раньше и представить себе не могла, что может. Закрытым был до невозможности. Теперь, значит, вскрывается нарыв…

Но он скорее пугает. Безнадёгой обдаёт. Да, возможно, и без моего участия Адам бы не пошёл на убийства — не каждый на это способен, пусть даже с конченными ублюдками. Вот только у меня нет ощущения, что помогла этому парню расставить приоритеты, раскрыть себя. Скорее наоборот… Я как будто всё испортила. Сломала окончательно — а ведь даже те уроды не смогли.

Сердце на мгновение останавливается, сжавшись, а потом бьётся с ускоренной силой. Может, это тот редкий случай, когда убийства исцелили бы? Смерть ублюдков дала бы жизнь Адаму. Очень даже стоящий обмен.

С чего я вообще взяла, что убийства изменят его сознание, сломают? По себе судила. А ведь Адам уже пережил такое, что по сравнению с этим перебить ублюдков не было бы каким-то потрясением. Вполне себе рядовым случаем. Облегчением.

Ни один урок папы я не вынесла. Ни один… Все посыпались с появлением Адама в моей жизни. А ведь сколько раз отец говорил мне, что не стоит судить по себе? Примерять на всех собственные чувства и переживания…

Я бы не справилась с убийствами даже конченных ублюдков, не смогла бы дальше. Но не Адам. И это бы не ожесточило его — если после такого детства он не превратился в озлобленного маньяка-потрошителя, то после свершения справедливости тем более бы не стал.

Боже… И что мне сейчас сказать? Да я и не смогу. Губы обессиленно дрожат.

— Зачем ты пошла туда… — Адам даже не спрашивает. Выдавливает еле слышно.

Вряд ли вообще ко мне обращается. Гулко сглатываю и всё-таки нахожу в себе силы ответить:

— Я хотела остановить тебя, — Боже, что я несу? В смысле, понятно, что правду, но вместо прямого ответа на вопрос Адама лучше было бы дать ему понять, что сознаю ошибку.

Не успеваю.

— Остановила! — зло выпаливает он. — Довольна? Ублюдки живы. Ещё и пожрали твои роллы, всё, как ты хотела. Им наверняка было вкусно, — яд в его словах неожиданно заменяется задумчивостью в конце, и Адам осекается.

Впивается мне в лицо настороженным давящим взглядом, под которым я неожиданно сразу понимаю причину.

В груди колет. Адаму сложно поверить, что я туда пошла просто чтобы засветиться, как дура… И лучше бы, наверное, он был прав. Но отравить ублюдков мне и в голову не приходило. Настолько я не про убийства.

— Это были просто роллы, — тихо говорю.

Адам ощутимо расслабляется, а в его взгляде отчётливо проявляется облегчение… Ещё одно подтверждение, что моё благополучие ему не безразлично. Настолько, что важнее жажды смерти ублюдкам. Сознаёт ли Адам, что снова выбирает меня?

Утверждая мне обратное, наверняка даже убедил себя в этом. Но вот уже второй раз, стоит только появиться хоть какому-то намёку на опасность для меня…

От этого и хорошо, и горько одновременно.

— Всё, Роза, — Адам снова смотрит на меня враждебно. — Пора проваливать. Отсюда, из моего универа, из моей жизни. Свою долбанную роль ты выполнила с блеском, поздравляю, должность твоя.

Мотаю головой. Адам не может не понимать, что дело не в должности. Сам говорил, что верит мне… Просто сейчас ограждается. Держу это в голове, когда пытаюсь мягко убедить:

— Мне наплевать на должность, я уже говорила. И я уйду сейчас, если ты хочешь, но я не врала, когда говорила, что влюблена в тебя. Мы с тобой…

— Мы с тобой? — презрительно перебивает Адам. — Да я тебя ненавижу! Пошла вон отсюда.

Леденею. Как же убедительно звучит… И взгляд пепелит: под ним тело машинально начинает подчиняться приказу. Поднимаюсь на онемевших ногах.

Господи… И как я теперь… Как Адам…

В голове сплошной сумбур. Но даже сквозь него прорезается чёткое понимание: уйти сейчас я всё-таки должна. Оставшись, сделаю только хуже…

А есть куда?