Ад для новенькой

Глава 8. Роза

А я ведь правда умудрилась забыть, что в общении с пережившими серьёзную травму людьми может быть сложно. Что это такой себе танец получается — шаг вперёд и тут же два назад. И горки американские могут быть такой амплитуды, что тошнить начнёт.

Но мне ведь не по-настоящему сближаться с Адамом надо… А потому пусть демонстрирует мне, что только пожелает. Задевать это меня не должно.

Весь учебный день мы с ним толком не взаимодействуем. Но несколько раз я чувствую на себе его взгляд. Буду считать, что достаточный сигнал — в целом Адам не против дальнейшего общения, просто мне этого, конечно, не выдаёт. Более того — чем больше мы сближаемся, тем жёстче он будет становиться.

А вчера у нас был правда душевный вечер вместе… Даже очень. Не думала, что мрачноватый Адам может быть таким интересным и подкованным в разных сферах собеседником. На какой-то момент даже не хотелось прощаться. Уверена, ему тоже.

Правда, сейчас у нас тупик. Нормальная девушка с чувством собственного достоинства не стала бы инициировать общение после того, как парень сначала дал понять, что у него к ней только пошлый интерес; потом при всех намекнул, что уже был близок к воплощению этих желаний; а потом отшвырнул от себя фактически не сумочку, а её саму.

Но у нас то другой случай… И ждать, что Адам заговорит сам кажется бессмысленным. Упрямый ведь. Да и вряд ли я прям так уж его интересую, хотя иногда кажется, что да.

В общем, надо что-то придумать.

В попытках сделать это цепляюсь за вчерашнее… И вдруг понимаю, что есть одна ниточка, за которую можно потянуть. По крайней мере, это обеспечит нам с Адамом постоянное общение без того, чтобы я снова и снова искала поводы и навязывалась.

Действеннее, конечно, было бы использовать её без утреннего инцидента с партой… Но что уж, было и было.

Последняя пара позади… И как специально, Адам не спешит собирать вещи. Все уже расходятся, а он в телефоне зависает.

И хорошо — лишние свидетели мне не нужны. И хотя не так уж важно, что обо мне подумают остальные ребята группы — да пусть хоть решат, что я унижаюсь и навязываюсь — но будет проще, если обойдётся без лишнего внимания.

Медленно собираю вещи. Дожидаюсь, когда в кабинете уже никого, кроме нас. И что там так увлекает Адама, что завис в телефоне?

Пожалуй, это тоже было бы не лишним узнать. Но потом. Сейчас другая задача…

От собственной идеи аж жарко становится. Вряд ли её можно назвать разумной… Но ничего лучше на ум, увы, не приходит.

Подхожу к Адаму, продолжающему ковыряться в телефоне.

Всё ещё не реагирует… Уловил ли вообще, что я уже тут? Слегка покашливаю.

На это замечаю, что палец Адама, до этого листавший что-то на экране вниз, замирает. Хотя, может, просто совпадение. Неважно — пора просто заговорить, пока желание повернуться и уйти не стало непреодолимым.

— Я решила, что не буду злиться за утренний инцидент, тем более что у меня к тебе просьба, — неловко начинаю, и это чувство лишь усиливается, когда Ад даже голову не поднимает. Притом, что не услышать меня невозможно: я сама отчётливо слышу свой голос в звенящей тишине почти пустой аудитории. — Ты вчера помог мне, избавил от приставаний неприятного типа, и тот больше не смотрит в мою сторону. Ты правда круто на всех влияешь, — приходится, преодолевая раздражение, говорить так, будто меня не игнорят так нагло. — Здесь, в универе, тем более… И здесь тоже есть тот, кто оказывает мне нежелательные и даже грубые знаки внимания.

Вру, конечно. Но интуитивно чувствую, что в нужном направлении. Всё-таки вчера Адам отбивал меня у подонков с ощутимой яростью.

И сейчас на последних словах всё же обращает на меня взгляд. Причём чуть ли не жёсткий какой-то… Телефон вырубает, не глядя. Засовывает в карман, продолжая прожигать меня взглядом.

— Да ты нарасхват, — усмехается мрачно. — Кто? — с нажимом.

Вздыхаю, мнусь. Взгляд Адама требует ответа, но ведь я не могу его дать. Придётся маневрировать — так, чтобы не понял, что это лишь повод для дальнейшего.

Опять действую слишком смело и рискованно с этой своей идеей. Как будто мне не хватило первого раза!

— Не хочу говорить, — мягко отвечаю, стараясь не обращать внимание на то, как ускоренно бьётся сердце, напоминая об опасности. — Не Лёня, если что, — тут же добавляю, потому что наш однокурсник, скорее всего, будет первым, на кого может подумать Адам, если захочет разобраться.

А ведь он уже хочет… Это видно. Смотрит ожесточённо, всем видом выражая недовольство от сказанного мной.

Неужели ему настолько не всё равно?

— Как я помогу тебе, если ты не хочешь говорить? — щурится почти злобно.

Но мне совсем не страшно от такой реакции… Наоборот, она, как ни странно, придаёт решимости. Я всё-таки на правильном пути… Главное — уверенно контролировать этот самый путь.

— Не всё можно решать силой. Это тот случай, когда лучше не ей, — миролюбиво и уверенно начинаю, вот только тут же беру паузу. Ведь мы подходим к самому сложному. — Тебе достаточно просто… Хм… Подыграть мне, типа ты мой парень, и тогда он гарантировано отвянет. Да и другие приставать не будут, — Боже, откуда столько смущения, когда говорю эти слова? Еле выдавливаю.

А ведь это единственная ниточка, потянув за которую, можно добиться регулярного общения или хотя бы какого-то взаимодействия. Я ведь смогу держать его поодаль, не поощрять какой бы то ни было интерес даже при таком раскладе?

Адам хмыкает, а в его глазах больше нет злости. Но от этого не легче, потому что теперь там подозрительно довольный блеск.

— А мне за это что?

— Заплачу, — ровно заявляю, стараясь не реагировать на очевидный подтекст в этом вкрадчивом вопросе и всё более наглом взгляде.

— Неинтересно, — отбивает Адам.

Вот только продолжает на меня смотреть, явно не закрывая разговор, а ожидая продолжение.

Чёрт… Кажется, всё это было фиговой идеей. Слишком уж красноречиво Адам смотрит. Прям одним взглядом обещает, что ничего я контролировать не смогу.

— Ладно, прости… Мне больше нечего предложить, — неуклюже пытаюсь свернуть.

— Почему же, — снова ухмыляется Адам. — Если я подыграю тебе, типа я твой парень, другие девки перестанут мне давать. Сечёшь, к чему я?

Кровь приливает к лицу. Боже… Я вроде бы и привыкла к таким сомнительным словечкам, как «девки» или «давать», да даже к намёкам подобным этому — но как не реагировать, когда он так нагло скалится, а мы тут совсем наедине?

Вот зачем всякий раз так себя вести? Так поверхностно и пошло? Как будто я не знаю, что и глубже он умеет. Почувствовала вчера. А может, даже раньше…

— Думаю, у тебя не только в универе есть девушки, — умудряюсь выдавить спокойно, даже без лишней насмешки в голосе. — Но в любом случае, предложение аннулировано.

Потом придумаю что-нибудь ещё… В конце концов, зачем так резво берусь сделать это в ближайшие дни? Можно и подождать — вдруг случай сам подтолкнёт, как вчера. А если нет, то в конце сентября начать действовать по плану, который к тому времени спокойно и неспешно разработаю.

Разворачиваюсь, но слышу вслед:

— Подожди.

А потом и чувствую, что Адам приближается. Так и стою, замерев. Не оборачиваюсь на него, но и не ухожу.

— Можем попробовать, — почему-то хрипло соглашается Адам, а я вздрагиваю, уловив, что он даже ближе, чем я думала.

Сначала его голос застаёт врасплох, а затем чуть ли не каждой клеточкой улавливаю близость этого парня. Обволакивает меня… греет?

Неожиданно, что вот уже второй раз я чувствую его энергетику скорее как тёплую, надёжную и в то же время волнующую.

Неожиданно тянет отыграть назад. Тревожно вдруг становится, волнительно слишком. У меня точно не было никаких других вариантов?

Вздохнув, поворачиваюсь к нему. Были или не были — зато теперь уже всё, их нет. То предлагать, то отказываться… Сомнительный способ втереться Адаму в доверие.

— И прям бескорыстно? — усмехнувшись, уточняю.

Помню ведь его вопрос, что взамен. С чего вдруг Адам передумал?

Хмыкнув, окидывает меня многозначительным и многообещающим взглядом. Провокационным даже… Горячим.

С трудом не отвожу свой.

— Это я ещё обдумаю, — вкрадчиво заявляет Адам, остановив взгляд на моих глазах.

Опять он… То ли издевается, то ли и вправду подкатывает ко мне на постоянной основе уже. Довольно странной причём. Ну никак она у меня не сочетается с его образом скорее загадочного умного парня. И с внешностью его завораживающей тоже.

Решаю всё-таки обозначить, что ловить нечего:

— Помогать тебе с тем… ну, о чём ты говорил… — Боже, и почему не получается называть вещи своими именами? Мнусь чуть ли не после каждого слова. — Я не буду, в общем, — всё равно уверена, что Адам меня понял.

Ухмыляется нагло. Ему как будто в кайф этот мой отказ. Подозрительно довольный блеск в глазах. Аж бесит.

А потом вдруг приходит в голову, что, возможно, я уже помогаю Адаму пережить что бы там ни было — раз так реагирует на меня. Папа говорил, что парень наверняка прошёл через что-то страшное… Что-то, что наверняка как бы фоном сидит в человеке постоянно.

Против воли смягчаюсь.

— Это я уже понял, недотрога, — Адам явно не замечает, как меня швыряло по эмоциям. — Пойдём, провожу до дома, как твой парень.

Он ведь имел в виду «как мой якобы парень»? Не на самом деле?

Слишком уверенно говорит. На всякий случай тихо подмечаю:

— Необязательно настолько вливаться в роль, — но прохожу в открытую передо мной дверь.

Идём к лестнице. Адам смотрит на меня, я на него нет, но чувствую себя той самой «недотрогой», которой меня назвал. Смущаюсь по-дурацки. Надеюсь, хотя бы не заметно.

— Я ещё даже не начинал, — ухмыляется Адам, и чуть подаётся ко мне прямо на ходу.

С трудом не отшатываюсь. Первый порыв ведь именно такой… Но нет, усиленно делаю вид, что в этих его словах и жестах ничего такого нет.

Не начал он… Да Адам ещё до моего предложения так себя ведёт!

По крайней мере, ни один другой парень так со мной не наглел. Вчерашний придурок с дружками не в счёт, там всё запущено.

— Проводить и вправду будет кстати, — миролюбиво говорю, вспомнив, как Адам вчера отделывал троих.

Вряд ли они меня снова подстерегают, но с ним как-то спокойнее. И пусть он об этом знает.

Ничего не говорит, пока мы не выходим из универа. Я тоже молчу, настраиваясь на беседу по пути домой. Я живу тут недалеко, поэтому долгой она не будет — а вот продуктивной должна бы.

Но не выпытывать же у него детали прошлого вот так сходу.

— А сам далеко живёшь? — решаю начать с безобидного.

— Не так уж.

Односложный ответ… Но он хотя бы есть.

— Один?

— Да.

Адам куда более разговорчив, когда речь обо мне или о чём-то отвлечённом. Да даже когда… хм… флиртует своеобразно. Но не когда отвечает на мои вопросы о себе.

Аж тянет замять, но напоминаю себе, что даже такие ответы — уже что-то. Пусть привыкает раскрываться хотя бы такими мелкими шажками.

Но вопреки этой мысли, я неожиданно выпаливаю гораздо менее безобидный вопрос:

— В доме, где вы жили с родителями до… — осекаюсь. Неожиданно неловко озвучивать мрачный факт. Облизываю пересохшие губы и чуть тише продолжаю: — Их убийства?

Адам пинает мелкий камушек, лежащий на дороге. Бросает на меня взгляд, отводит, снова вперёд смотрит.

— Нет, — чуть жёстко. А потом, после паузы, скорее предостерегающе: — Мне не нравятся твои вопросы.

Звучит больше как приказ не задавать их, чем просто оценка. Вздыхаю. Не сомневаюсь, что именно такой посыл и есть, а ещё — что Адам понимает, я это уловила. Но совсем сдаваться мне нельзя…

Хотя неожиданно накрывает чуть ли не чувством вины, что ковыряю его явно не зажившие раны. Имею ли право? Может, папа прав, и мне ещё рано пытаться самой заниматься такими проблемами?

— Почему? — осторожно спрашиваю.

— Лезешь не туда.

Да вообще-то как раз именно туда, судя по всему. Но, видимо, рано. Надо, наверное, начать сближаться с более безобидных тем?

И ведь это всё-таки возможно. Да, любые мои порывы Адам переводит в пошлости, но ведь при этом вроде как и поддаётся им.

— Ты сам мне об этом рассказал, — мягко напоминаю. — И у меня не получается забыть, — и ведь не вру.

Я не то чтобы вовлекаюсь настолько, насколько не положено, но и тревожно как-то от этого всего. Не покидает ощущение, что там не просто убийство на глазах ребёнка было. И что точка не поставлена.

— Не думал, что ты такая впечатлительная, — недобро усмехается Ад.

На меня не смотрит. Я на него украдкой да. Напряжён, задумчив, мрачен.

— Просто это несправедливая ситуация, — пробую снова, нащупывая, что во всём этом больше всего бьёт по нему. — Ну, что убийца не сидит.

— Справедливость восторжествует, — бросает Адам и тут же почти беспечно предлагает: — Хочешь зайдём поесть? — указывает на кофейню, рядом с которой мы сейчас идём.

Хмм… Продолжать тему мне явно не позволят, но почему бы и не посидеть в комфортной обстановке? Поговорить о всяком разном, расслабиться. Наверное, Адаму это нужно, раз предлагает.

И мне тоже… Это его «справедливость восторжествует» вызывает вопросы. Слишком уверенное. Как обещание…

Чётко сознаю, что если сейчас уточню, что имелось в виду — меня доходчиво пошлют. В лучшем случае на сегодня, но скорее навсегда. Адам всё ещё напряжён и как будто враждебнее с каждой секундой становится. Мне лучше поддаться.

— Да, давай, — тоже стараюсь придать голосу беспечность.

И, кажется, Адам чуть расслабляется. Теперь уже смотрит на меня, усмехается привычно нагло.

— Заодно обговорим детали нашей игры в парочку.

Демонстративно вздыхаю и закатываю глаза, слышу на это смешок. Кажется, обстановку можно считать разряженной…

По крайней мере, так я думаю, пока мы не занимаем столик. Диваны друг напротив друга, но Адам садится на мой, когда я уже устраиваюсь так, чтобы ближе к окну сидеть. Теперь и не встану просто так, в любой момент… Сначала его придётся поднять.

И уже от этого обстановка снова накаляется, но на этот раз иначе. Это напряжение другое, гораздо более волнующее и не отпускающее от попыток завести непринуждённый разговор. К тому же, смотрит Адам на этот раз почти безотрывно.

Ещё и не позволяет мне болтать об универе и парах. Вместо этого ловит мой взгляд, ухмыляется чему-то и вкрадчиво проговаривает:

— Итак… Целоваться будем?