Академия тайных даров. Преданная смерти (СИ)

Глава 20

На следующий день группа приняла меня настороженно, кажется, они не понимали, что от меня ожидать. Честно говоря, я и сама не совсем понимала. С одной стороны, надо бы показать им свое фи, а с другой, вроде бы и повода нет. Не будешь же как дура стервозничать на ровном месте.

Мы так же молча приступили к занятиям, но, что интересно, сегодня нас в первый раз разбили на группы для выполнения лабораторной работы. Интересно, совпадение ли это? С одной стороны, глупо думать, что учебный процесс подстраивается под какие-то там студенческие бойкоты, а с другой, такое ощущение, что преподаватели не только в курсе, но и… Да, получается, действительно подстроились?

Вот такая вот ерунда получается. Маркус говорит, что это небольшая группа, которая мнит о себе больше, чем на самом деле из себя представляет. Но в то же время магистры выстраивают учебную программу так, чтобы не дай боги не порушить эту игру. Как так-то?

Нет, я вполне предполагаю, что де Греатришь прав и магистры просто не носят противоментальные артефакты. Но что, прямо все? Не поверю, что тут нет бывших военных, у которых есть какие-то подписки о неразглашении и которые обязаны такие артефакты носить либо до конца жизни, либо до того, как гриф секретности снимут!

Выходит, что они все знают, понимают, но предпочитают не вмешиваться?

– Ну что, де Тремиль, поработаем? – в паре со мной оказался, конечно, наш заучка и вредный тип, Натан де Ликас, тот самый парень, с которым мы вместе видели почти обезглавленное тело.

– Посмотрим, чего ты на самом деле стоишь, – ухмыльнувшись, язвительно ответила я.

Были мы на занятии по практической некромантии. Это не тренировки какие-то, где в паре можно вообще не разговаривать, что, собственно, и было раньше. Тут лабораторная в морге и мы должны взаимодействовать.

– Ты всегда такая гадина? – хмыкнул парень, кажется, всерьез обидевшись, что поставила под сомнение его способности.

– Я – да, а ты?

– Уела, – еще раз хмыкнул он, но без какой-то агрессии на этот раз. – Ладно, с чего начнем?

– Магистр де Сарер сказал, что нужно собрать головоломку, но не уточнил, что это за существо. Но знаешь, что-то тут слишком много материала для одного животного. Давай попробуем рассортировать кости по видам живности, а потом уже посмотрим, что из них можно собрать. Думается, тут много лишнего, но…

– Пока не ясно, что из этого лишнее, а что нет, – понял мою задумку наш заучка. – Принимается.

Следующий час мы сортировали кости по кучкам, отделяя одних животных от других. Точнее, сначала действительно начали с кучек, но потом решили, что проще сразу собирать скелеты. И чтобы потом не возиться, и чтобы было понимание, чего и у кого не хватает. И это только кажется, что все просто. Даже с учетом того, что нам можно было пользоваться справочниками, нам не всегда удавалось достоверно опознать ту или иную кость.

– Слушай… – через какое-то время отвлек меня от опознания очередной фаланги непонятно кого Натан.

– Ммм?

– Я хотел сказать. За всех. Ты не обижайся, мы не могли по-другому.

– Ты ведь понимаешь, что это бред? – невесело хмыкнула я.

– Понимаю. Но есть ведь главные на факультетах, они приказали, обещали все кары мира, если нарушим.

– Кто именно приказал, ты в курсе?

– Зачем тебе? – подозрительно посмотрел на меня парень.

– Может, хочу этому доброму человеку пару слов сказать?

Хотя на самом деле, я не хотела ему ничего говорить, я хотела… А что, собственно, я хотела? Маркуса натравить? Это была бы хорошая идея, если бы ментальное подчинение было законным способом добычи информации. В нашей же ситуации это бесполезно. Зато да, я могла бы поговорить с ним, убедить с помощью “песни сирены”, что рассказать мне все, что он знает – отличная идея, самая лучшая в его жизни. Правда, я так до конца и не уверена, что мне такое под силу, но надо пробовать.

– Не стоит, – покачал головой Натан. – Поверь мне.

– Послушай, я просто хочу знать, кто у нас на факультете такой умный. Я уже знаю, кто это все затеял, а теперь хочу знать, кто его закадычный дружок на нашем факультете.

– Знаешь, кто затеял? Серьезно?

– Да есть тут один… С факультета магии крови, – как ни в чем не бывало ответила я. Естественно, я говорила о Каине де Заорите, и главное, я хотела показать, что имела в виду его, и совершенно не догадываюсь о каком-то неучтенном менталисте.

Надежд на то, что о нашем с Натаном разговоре никому не станет известно, я совершенно не питала. Во-первых, мы тут не одни и нас могут банально подслушать, хотя другие столы и стоят не так близко, чтобы не мешать друг другу. Во-вторых, парня могут просто спросить или допросить о нашем разговоре. Ну и в-третьих, я ему тоже банально не доверяла. С чего вот он начал этот разговор, я ведь его не спрашивала.

– Так кто, Натан? – я мило улыбнулась улыбкой голодной акулы. Все по маменькиным заветам, да.

– Его зовут Силь де Ховен, – неохотно отозвался парень. – По крайней мере, я слушал, что это была его инициатива или приказ. Он на пятом курсе учится.

– Но точно ты не знаешь, он приказал или кто-то другой, а он озвучил? – заинтересовалась я.

– Ну у нас же не было собрания, где объявили, что мы вас бойкотируем, – огрызнулся Натан. – Нет, просто всем старостам передали, сказали проследить. Но я слышал, что наши говорили, что приказ пришел от него. Только вот мне никто докладывать не обязан, просто парни треплются, от того и знаю.

Ага, как узнал, пошел сразу мне передавать. Нет, наша беседа, конечно, не так строилась, я сама спросила, но ведь он тоже не уверен, что приказ исходил именно от того человека, но имя его назвал. Я бы в таком случае не назвала – это несколько противоречит принятым у аристократии нормам. С другой стороны, аристократы тоже разные бывают, ведь о роде де Ликас я лично никогда не слышала, а живут они и вовсе в далекой дыре на берегу моря. Да, город известный, но из-за маньяка, а не потому что крупный и богатый с выдающейся аристократией во главе. Как говорится, какая дыра, такие и аристократы.

– Понятно. Ну, спасибо за информацию.

– И что ты дальше будешь делать?

– Не знаю, – я пожала плечами. – Может, найду этого Силя и поговорю с ним, а может, нет.

– Слушай, но все же закончилось, может, не стоит это ворошить?

– Говорю же, еще не решила, – раздраженно ответила я.

Тему мы больше развивать не стали, потому что подошел магистр и сделал замечание. Во-первых, мы трепались на темы, не относящиеся к занятиям, а во-вторых, мы не успевали. И да, на этот раз два лучших студента нашей группы задание почти провалили.

Ну, точнее, мы успели, но не первые и даже не вторые. Но хоть сделали и на том спасибо.

Остальные парни из группы все еще меня сторонились. Мне кажется, они не знали, как завязать разговор, а я им задачу облегчать не собиралась. Так что до конца дня ничего особенного не произошло. Я все так же молчала, ни с кем не разговаривала, демонстративно проходя мимо них, когда они собирались одной большой кучей или разбивались на маленькие группы в перерывах.

Все самое интересное началось позже, когда я закончила ужинать. Алина убежала раньше – она сегодня накосячила на одном из занятий, так что ей задали в наказание писать доклад по каким-то формациям магии крови, что бы это ни значило, и ей нужно было срочно в библиотеку. Зои на ужин и вовсе не явилась, но я видела, как парни из ее группы помогают ей дойти до медблока, а сама она прыгает на одной ноге. Вряд ли там что-то серьезное, но я решила вот как раз после ужина зайти туда и узнать. Сразу подходить не стала, потому что сама жутко опаздывала на последний на сегодня урок, а магистры опоздания очень не любят.

В общем, я поела, завершила ужин в гордом одиночестве, по традиции схватила несколько пирожков навынос и пошла как раз к медблоку. Мы с Зои, конечно, не друзья, но проигнорировать ее было бы некрасиво. Я не уверена, что она еще там, но если нет, значит домой пойду. Просто от столовой медблок совсем недалеко, намного ближе, чем общага.

Мне оставалось пройти всего метров пятьдесят через облагороженную территорию – тут были клумбы, декоративные кусты и пара скамеек, когда мне наперерез вышел какой-то парень, остановился и стал ждать, когда я подойду. Ждал он явно меня, потому что в непосредственной близости никого больше не было. Какой-то агрессии он не проявлял, просто стоял посреди дорожки, сложив руки на груди и внимательно за мной наблюдал.

Я тоже остановилась напротив. Постояли, помолчали. Мне очень хотелось уточнить, меня ли он ждет, ну просто чтобы не молчать, потому что выглядело это гротескно и странно. Но я сдержалась, дав человеку возможность проявить инициативу, заодно немного его выбив из колеи.

– Мне говорили, – наконец не выдержал он, – что ты хотела со мной поговорить?

– А ты кто вообще?

– Силь де Ховен, куратор факультета от студентов. Руководство надо знать в лицо.

– Ты не руководство, – машинально ответила я, пытаясь сообразить, что тут вообще происходит.

Можно было бы сказать, что на ловца и зверь бежит, осталось только определиться, кто тут действительно ловец. Потому что все это выглядело крайне подозрительно и было очень похоже на ловушку. Вопрос только в том, на чем именно и как они собираются меня ловить.

– Так о чем ты хотела поговорить? – спросил Силь, когда я не проявила должной радости или инициативы.

– Мне известно, что ты отдал приказ о бойкоте на нашем факультете, – ответила я, подумав некоторое время. – Мне неизвестно, кто тебе приказал реализовать эту светлую идею.

– И что?

– Я хочу знать.

– Зачем? – задал очередной вопрос парень. Кстати, вопрос хороший.

Я думала, когда выспрашивала Натана, что поговорю с активным участником банды от некромантов по-свойски с помощью песни, и мы разойдемся друзьями, а я с информацией. Только вот сейчас у меня в голове сиреной выла паранойя. Что-то было не так, будто он чего-то ждал. Неужели они выяснили про песнь?

Или нет, не так. Они не выяснили, они хотят выяснить, что я могу. Способностей менталиста, по крайней мере, сколько-нибудь значимых, у меня нет – это ясно по тому, что я учусь здесь, а не в Академии ментальной магии, в которой учился до этого Маркус. Потому что ментал важнее и опаснее, даже в случае двух подобных сложных даров, начинают обучение всегда с него.

Но у меня есть ментальная защита, я чувствую кое-какие эмоции, если они сильные. Так что логично предположить, что может быть что-то еще. Я же прямой потомок русалки, причем, мы не в очень далеком родстве, так что возможны разные варианты, начиная с песни и заканчивая той же эмпатией, как у де Савье. Но и это еще не все, у русалок была такая штука, как “гипнотический взгляд”, они могли превращать мужчин просто-напросто в живых послушных кукол. Правда, именно этот дар передавался крайне редко и я никогда не слышала, чтобы он передавался хотя бы через два поколения. Хотя если я не слышала, это еще не значит, что так и есть, я вот тоже о песне не кричу на каждом перекрестке.

– Хочу понять, – наконец медленно ответила я, – чего вы добиваетесь?

– Да все уже, вопрос закрыт.

– А может, я хочу его опять открыть, не думал об этом? – я ехидно усмехнулась, вытаскивая наружу ту злобную стерву, которой иногда могу быть. – Может, я хочу к ректору обратиться с вопросом, что происходит в его заведении?

– Как будто он будет студентку слушать! – хмыкнул Силь, но я почувствовала неуверенность. Он не знал, что я знаю, как связана отмена бойкота с приездом ректора.

– А ты наивный парень, куратор де Ховен, – я посмотрела на него как на дурачка, и под этим взглядом ему стало неуютно, хотя он и пытался это скрыть. – Я, конечно, могу к нему обратится напрямую, и он даже меня выслушает, потому что я из королевского проекта. Вопрос, сделает ли что-то…

– Ну вот видишь, ты же все понимаешь!

– Но кто тебе сказал, что буду обращаться лично и к нему напрямую? Мы, аристократы, имеем родственников, друзей, знакомых по всему королевству. Так что мешает мне попросить разобраться кого-то из взрослых и влиятельных людей? И ведь этот кто-то пойдет не к ректору, которого не знает, а в те структуры, которые несут за деятельность Академии прямую ответственность. Ты меня понимаешь, Силь? Ты понимаешь, что с вами сделает ректор, когда ему начнут задавать прямые и неприятные вопросы?

– Это если он усидит на месте, – хмыкнул парень.

– Он? Он усидит, уж можешь мне поверить. А чтобы на своем месте остаться, он в порошок сотрет любого, кто ему помешает. Бюрократы-карьеристы – это очень опасные люди, Силь, очень! Если им помешать, нарушить их планы, они становятся гораздо опаснее убийц, бандитов и прочей шпаны, возомнившей о себе невесть что. Они даже опаснее хитрых менталистов, которые окончательно потеряли связь с реальностью. Понимаешь меня, де Ховен? – я приблизилась к нему почти вплотную, заглянула в глаза и улыбнулась ледяной улыбкой. – Ты меня понял?

Он сглотнул и неуверенно качнул головой.

– Вот и умница, Силь. Я была уверена, что мы найдем общий язык. Так кто за этим стоит, де Ховен?

– Каин де Зорит, он с факультета магии крови и он…

– Каин? Мой добрый друг Каин? – я усмехнулась. – Это не тот ответ, на который я рассчитывала. Подумай еще раз.

– Указание пришло от него.

– Это я знаю, де Ховен. Я только не думаю, что ты вправе решать такие вещи за весь факультет. А еще я знаю, что многие именно с нашего факультета были против. Так кто надавил?

– Послушай, де Тремиль, я понимаю, что..

– Кто это был, Силь?

– С чего ты решила, что это не я? – наконец парень где-то нашел свою гордость и аж выпрямился под моим тяжелым взглядом. Только вот не надо хорохориться, мне не нужно использовать песнь или еще какую-то магию, чтобы напугать кого угодно – маменькина школа!

– С того, что ты и так в их банде, – хмыкнула я. – Но не так уж влиятелен на факультете, иначе сюда бы не пришел.

– Я – куратор от студентов, я же сказал!

– Ну да, куратор. А чем занимается куратор, позволь спросить? Это не такой ли всеобщий староста? Работы много, а толку и влияния не очень…

– Замолчи!

– Не надо нервничать, де Ховен, – опять усмехнулась я. – Просто ответь на вопрос и можешь быть свободен.

– Я ответил. Да и вообще…

– Не скажешь, значит? – я задумалась.

А что мне, собственно, даст ответ? Менталиста он не назовет, он его либо не знает, либо не помнит. Не такой же тот дурак, чтобы своими способностями светить. С должником, на которого надавил Каин было бы интересно поговорить, конечно, но что-то мне кажется, что разговора у нас не получится. Но и неприятностей я от него не жду – это была разовая акция, своему подручному де Заорит сам сказал, что было чем надавить, но лишь единожды.

– Ладно, можешь идти, – я демонстративно махнула рукой, отгоняя его, как надоедливого комара.

– Наглая ты все таки… – несколько опешив от моего тона, почти восхищенно сказал де Ховен. – Слушай, а парень у тебя есть?

Я внимательно посмотрела на него, но смеяться или издеваться не стала – не тот случай. Как говаривала мамочка, всего должно быть в меру. Поэтому я просто развернулась и ушла.

А вопрос-то ведь хороший. Нет, парня у меня нет, но когда меня Маркус взял за руку, меня будто током прошибло, хоть я и старалась этого не показать. Интересно, а с его стороны это был просто дружеский жест или он на что-то другое намекал? Хорошо бы, если второе…

Впрочем, этот вопрос пока можно отложить, потому что после разговора с де Ховеном было о чем подумать. Он меня явно провоцировал. Но на что? На то, чтобы я воспользовалась каким-то своим даром, очевидно. Это ведь было так просто – воздействовать на него, заставить сказать, на кого надавили, кто реально имеет власть на факультете некромантии. Кстати, это в любом случае неплохо было бы выяснить, потому что мне тут еще учиться, если не прибьют раньше.

В общагу я, в итоге, не пошла, написала Маркусу, попросила о встрече. Под благовидным предлогом обсуждения состоявшегося разговора, я просто хотела побыть немного в его обществе. Мы договорились увидеться на той же полянке, с меня на этот раз были пироги, а с него вода и все остальное.

Так что мы очень мило посидели до темноты. Про песнь я ему говорить, конечно, не стала, но предположила, что меня на что-то пытались спровоцировать. А он в ответ мне рассказал, что выявил нескольких парней из временных помощников банды.

Нам хотелось поговорить именно с теми, кого заставили, может, они будут более разговорчивы, но вот причину их работы на шайку, Маркусу выяснить до конца еще не удалось. На самом деле, выявил он таких четверых, но только про одного знал, что он помогает за мелкие подачки – парень был игроком и остро нуждался в деньгах. Наверное, поэтому его и не приняли в саму банду, потому что таким людям доверять нельзя – они за деньги что и кого угодно продадут и предадут.

Вот и мы подумали, что нам проще его купить, чем пытаться разговорить по-хорошему. На самом деле, я даже песнь на нем использовать не буду, потому что его нам как будто подсовывают.

Может, у меня и паранойя, но ведь именно меня так можно поймать на крючок. А мне это не нужно. Они думают, что самые умные, что я не замечу их манипуляций? Что ж, у меня была отличная школа манипуляций, я вижу их насквозь еще до того, как они начинают действовать или открывают рот.

– Маркус, будь осторожен, – предупредила я. – Мне кажется, они следят за нашими действиями и попытаются подловить. Не стоит использовать ментал даже в минимальной степени выходя за рамки закона. А то что-то мне неспокойно, не хотелось бы, чтобы они тебя подловили.

– Ты тоже будь аккуратна, – парень опять взял мою руку, пожал но тут же отпустил. – Я согласен с тобой, что они нас провоцируют. Не получилось разобраться силой, теперь, когда приехал ректор, они пытаются нас прихватить на чем-то незаконном, а потом заставить работать на себя, я полагаю.

– Либо приберечь до лучших времен, когда мы закончим тут учиться и наши возможности вырастут.

– Либо так, – кивнул менталист. – Уже совсем стемнело, пойдем я тебя провожу.

Он, как галантный кавалер, повел меня в сторону общежития. А когда на полпути я споткнулась в темноте, он меня поддержал за локоть, так и не убрав руки, пока не подвел до подъезда. А я его держать свои конечности при себе тоже и не попросила.

Никто из нас это не прокомментировал, мы просто пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись.