Академия тайных даров. Преданная смерти (СИ)

Глава 22

С помощью повторного транса я вспомнила подробности, те детали, которых не заметила сразу, но все же которые удалось мельком, но разглядеть. И вот как раз эти детали в корне меняли все, потому что бандиты вешали не абы кого, а двоих дознавателей в форме. То есть это даже не те, что по горам бегают и вылавливают всякую криминальную шушеру, потому что они не в черной парадной форме тут скачут, а в обычной, маскировочной, чтобы их за милю из кустов не было видно.

Этих же людей, выходит, где-то похитили и сюда привезли. А потом повесили… Ладно, только мне кажется это странным?

Маркус все же думает, что я ошиблась и это были просто каких-то два человека в темной одежде. И я даже была бы с ним согласна, если бы не один момент. Я, вообще-то, должна была подумать об этом раньше, тем более что способ это энергозатратный, неприятный, но для меня совершенно не новый.

Так что, когда я пришла домой после нашего с менталистом разговора, я заперлась в комнате, схватила в охапку Лиску и погрузилась в ее мысли, выискивая момент поездки. Помнила она, конечно, не все, все же объем памяти у нее не такой большой, однако, тут была важная деталь: ласка ненавидела ездить в мобиле в клетке, надолго это запоминала и долго мне припоминала. А еще, из-за большого количества вещей, клетка стояла довольно высоко над сидением, поэтому живность всю дорогу пялилась в окно.

Конечно, была вероятность, что именно этот момент дороги она забыла, пропустила, отвлеклась. В конце концов, она могла смотреть в другую сторону, но я как раз надеялась, что движение в низине привлечет ее внимание. Так и оказалось.

И сейчас я смотрела все эти несколько секунд, что мы проезжали прогалину в кустах, глазами ласки, у которой зрение намного острее человеческого. Насчет настоящих ласок ничего сказать не могу, но умертвие видело дальше и четче меня – факт.

Вот тогда-то я и рассмотрела черные пиджаки специального подразделения жандармского корпуса, которое занимается дознанием. Даже их форменные портупеи были на месте, только оружия я не увидела. К сожалению, даже возможности Лиски не позволяли мне детально рассмотреть лица как дознавателей, так и бандитов. Кстати, последних было шестеро.

Я вынырнула из сознания умертвия, отправила ее сторожить дверь, а сама задумалась. Было во всей этой ситуации что-то странное, гротескное. Как будто какая-то деталь не давала мне покоя, но я никак не могла ухватить мысль за хвост.

Но если размышлять логически, ведь очень странно получается… В жандармский корпус берут всех, и одаренных, и нет, представителей разных рас в том числе. Но в дознаватели принимают только одаренных – это я точно знаю. Откуда? А потому что дядя Лизы раньше, до того как стать главным жандармом нашего домена, служил дознавателем, но получил магическую травму и был вынужден уйти. Даже такой опытный человек не смог остаться!

Дознавателями работали только одаренные. Точка.

А вот теперь внимание, вопрос: чего же эти одаренные не смогли справиться с горсткой бандитов-то? Нет, я вполне допускаю, что они были закованы в антимагический металл, но все же у дознавателей должны быть методы борьбы даже в таких условиях.

Я взяла артефакт связи, взвесила его в руках, раздумывая, кому звонить.

– Мама? – через несколько секунд аппарат нас соединил, и я услышала далекий раздраженный голос. – Можешь говорить?

– Минуту подожди, я выйду.

Пока я ждала, что мама откуда-то там выйдет, я собиралась с мыслями. Что сказать, как спросить?

– Да, слушаю. Что случилось, дочь?

– Мама, скажи, есть ли ритуалы или какие-то обряды, в которых фигурирует повешение? – так ничего и не придумав, напрямик спросила я.

– В смысле, повешение?

– В смысле, за шею, – передразнила я. Да чего они такие все непонятливые, что Маркус, что мама?! Как еще можно трактовать это слово?

– Не умничай, дочь, – фыркнула та. – Я имею в виду, чем вешали, веревкой или цепью? Или, может, еще чем?

– Вроде бы веревкой, а что?

– А то, что от метода и оборудование может зависеть цель ритуала.

– То есть, такие есть?

– Да полно! А что?

Тут я рассказала маме вкратце, что я видела, не забыв упомянуть про транс и последующий допрос Лиски.

– Ты бы поаккуратнее с трансом была! – мама хихикнула. – А то менталисты – ребята ушлые…

– Мама!

– Ладно, ладно, дочь. Дело, я тебе хочу сказать, серьезное.

– Да не то слово! Только я не понимаю, что теперь делать?

– Тебе пока делать вид, что ты ничего не знаешь. И этого своего Маркуса предупреди.

– Он не мой.

– Это только пока, как я понимаю?

– Мама!

– Пф!.. В общем, я лучше с нашим лордом Гивеем поговорю, у него должны остаться связи у дознавателей, хоть его и выперли. Может, он узнает, пропал кто-то или нет.

– Не уверена, что это не бессмысленно. С подтверждением пропасть могут те, кто не на заданиях. А те, кто на заданиях, в отъезде, о них могут не сразу и узнать.

– Да, но они были в форме, как ты говоришь, – не согласилась мама. – Так что шанс есть.

– Ты хочешь ввести его в курс дела?

– Думаю, это лишним не будет. К тому же, он сможет что-то посоветовать.

– Что посоветовать, мам? По идее, тут надо организовать королевскую комиссию для проверки Академии, в которой обязательно должны быть менталисты. Это точно не уровень жандарма домена и даже не князя Греатриша, иначе Маркус бы уже попросил отца помочь.

– В чем-то ты права, конечно. Тем не менее, лорда Гивея на всякий случай лучше поставить в известность.

– Как знаешь, – махнула я рукой. – Лучше скажи, для каких ритуалов используют повешение на веревке?

– Навскидку могу сказать только про темные ритуалы. А, кстати!.. – вскричала мама и замолчала.

– Что?

– Есть такой темный ритуал, когда человека доводят практически до смерти, его душа покидает тело, а ее место занимает теневой двойник, то есть сущность из темного мира.

– Так… И для этого вешать обязательно?

– Это один из вариантов, потому что нужно, чтобы жизнь уходила по капле. А повешение – это далеко не быстрая смерть. Если не ошибаюсь, при том ритуале нельзя повреждать тело снаружи, иначе темная сущность может его не принять.

– То есть, ты хочешь сказать, что после ритуала в дознавателей вселяется эта сущность, они идут дальше работать и никто не подозревает, что это уже не те люди? Мам, как это вообще возможно? Как сущности могут копировать поведение людей, они же неразумны?

– Ну во-первых, они не совсем тупые, их не обязательно контролировать постоянно. А во-вторых, менталист тебе на что? Ему их надо только направлять.

– Ты в этом уверена? – усомнилась я. Нет, если это правда, тогда масштаб проблемы даже сложно предположить, ведь неизвестно, сколько из находящихся здесь, в Академии, людей тоже не совсем люди.

– Не уверена. Проверю эту информацию. Но учти, для проведения этого ритуала нужна спайка из сильного менталиста и сильного мага тьмы.

– Это может быть один человек?

– Не знаю, но честно говоря очень в этом сомневаюсь. Слишком уж ему много всего надо контролировать во время ритуала и после.

– Мам, постарайся узнать об этом все, что можешь, ладно? В крайнем случае, папу спроси, у него должны быть знакомые маги тьмы и менталисты.

– Отец опять в отъезде, у нас одну из шахт затопило. Никто не погиб – людей успели эвакуировать, но сейчас папа и Ален разбираются в причинах и можно ли все восстановить.

– Понятно. Тогда действительно поговори с лордом Гивеем, мам, может он что-то здравое подскажет.

На этом мы с мамой попрощались. Мне нужно было многое обдумать, но главное я все же вычленила из всех маминых предположений. Если мама права и это тот самый ритуал, а он ведь хорошо ложится и в то, что я видела, и в канву всей ситуации в целом, то значит, что я мельком видела и менталиста, и мага тьмы, если это вообще разные люди.

Видеть-то видела, только опознать я их не могу, потому что не разглядела лиц. Но они-то думают, что могу, и в этом главная причина, почему меня преследуют. Не из-за каких-то повешенных, а потому, что менталист думает, что я могу его опознать. И из-за расстояния и моей силы он мне задурить голову не может. И я такая, возможно, вообще единственная, потому что наверняка свое родное личико он тем бандитам не показал.

Надо выяснить, как они выглядят, но как? Попробовать еще помучать Лиску? Может, другой ракурс был или она здесь узнает кого-то, кого уже видела, но не совсем разглядела? Да и самой нужно искать более-менее похожих людей, хоть по общим чертам. Но опять же, я даже не уверена, что менталист в Академии не дурит всем голову насчет внешности. Хотя это очень затратно по магии, конечно, так что вряд ли.

Я задумчиво посмотрела на ласку, животина что-то заподозрила и даже попятилась. Ну что поделать, надо попробовать все рассмотреть еще раз.

Через полчаса я вернулась из разрозненных воспоминаний Лиски и опять посмотрела на артефакт связи. Было еще не поздно, до отбоя час, а знание жгло, не давало просто подождать до завтрашнего дня.

– Маркус, привет! – защебетала я и добавила в голос чуть плаксивости. – Ты меня прости за эту ссору. Я так скучала! Очень хочу с тобой увидеться и извиниться лично.

Актриса погорелого театра, ага. Только я помнила его предостережение, что чем ближе второй абонент артефакта, тем проще его прослушать. А учитывая то, что общежитие парня в полумиле отсюда, любой, даже самый слабый менталист его прослушает с легкостью.

– Давай встретимся на нашем месте? Там, где поссорились, – намекнула я именно на последнее место.

– Сейчас? – видимо, не отойдя от шока, сдавленно спросил тот.

– Пожалуйста! Мне так плохо из-за того, что я тебе наговорила! Мне так стыдно, – я всхлипнула.

– Ну… Хорошо, через пятнадцать минут буду на месте, только не плачь, прошу тебя, – кажется, он все-таки догадался и включился в игру.

Как же хорошо, что на расстоянии менталист мог подслушать, но не мог залезть в голову. А то вышел бы небольшой казус, потому что я никакого расстройства или раскаяния сейчас не чувствовала. Веселья, впрочем, тоже. Не до того сейчас.

Я начала собираться. Маркусу, конечно, идти дальше, только он-то темный, для него ночь – дом родной. Все темные видят неплохо в темноте. Я тоже видела, но не так уж хорошо, запросто могу чего-то не заметить и ногу подвернуть, например. Так что я вышла из общежития, оглянулась, пытаясь понять, есть ли кто-то поблизости, а потом пошла в сторону склона холма, где мы встречались раньше.

Поскольку мы с Лиской так и не заметили слежки, а маневр этот я выполнила именно для того, чтобы проверить, то я просто с тропы свернула в лес и решила идти по нему. Да, так сложнее двигаться, но и засечь движение по лесу проще. Если следящий не маг тьмы, конечно.

Я вообще не знала, подслушивал меня кто-то или нет, но лишняя страховка не повредит. Так что пока я ходила кругами, Маркус уже успел прийти и сейчас сидел на том поваленном дереве в лесу.

– Ты откуда это? – парень сразу заметил, что я подошла с другой стороны.

– Пыталась понять, следят ли за мой, запутывала следы.

– Все так серьезно?

– Серьезно, Маркус. Я залезла в память своей ласки и еще раз пересмотрела то, что видела. Это точно были дознаватели – у зверюги зрение лучше моего и намного. А потом пообщалась с одним человеком, который мне подсказал, что это может быть.

– Ритуал вселения? – тут же спросил тот.

– А ты откуда?..

– Я же из семьи темных, помнишь? Пусть и получил дар менталиста, но основное направление магии моего рода – тьма. Я в детстве кучу книг прочитал на эту тему, а сегодня, когда мы расстались, я стал думать и кое-что вспомнил. Потом позвонил отцу и проконсультировался.

– Я не знаю подробностей, моя мама не темная, но она просто кладезь бесполезной информации, которую где-то слышала.

– Не такой уж бесполезной, выходит.

– Ты сказал отцу, что у нас тут происходит?

– Сказал. Он попытается аккуратно навести справки. Если действовать нахрапом, нас могут убить или взять в заложники. Пока-то нас по-настоящему убить не пытались – так, пугали больше.

– Согласна. Так что с ритуалом?

– На самом деле, когда ты сказала, что видела, мне в этой картине показалось что-то странным. Если предположить, что это были дознаватели, а ты это сейчас подтвердила, то почему они не сопротивлялись?

– Мне тоже это показалось странным.

– Значит, их ментально подчинили.

– Каждый дознаватель носит амулет.

– Ага, только каждый амулет имеет свои ограничения. Стандартные амулеты госслужащих не так уж сильны, они защищают от магов чуть выше среднего уровня, а наш менталист очень силен.

– Я тоже об этом подумала.

– Кроме того, магия тьмы может усилить действие ментала.

– Но тогда… Погоди-ка… – я посмотрела на Маркуса. – Ты хочешь сказать, что это все же один человек? Такой, как ты?

– Думаю, это не лишено смысла.

– Мама сказала, что поддерживать ритуал одновременно двумя дарами очень сложно, практически невозможно. Это так?

– В принципе, так и есть. Но ведь никто не пытался. Из того, что я помнил и что описано в книге по темной ритуалистике, а мне отец даже зачитал несколько абзацев, ничего не указывает на то, что это в принципе невозможно. Чертовским сложно, да, но если маг опытен и высокого уровня…

– Что как раз наш случай… – продолжила я.

– Именно так. Просто я подумал, что если бы был на его месте, не стал бы доверять еще кому-то настолько. Да и сущностей в одно лицо контролировать намного легче, чем объединять силы.

– Темного могли подчинить.

– Не в этом случае. Его бы тогда сущность не послушалась — для того, чтобы подчинить темного духа нужно самому обладать свободой воли.

– А почему повешение и в таком странном месте? Могли бы дальше в лес уйти, чтобы с дороги ничего видно не было.

– Повешение, потому что нужна не очень быстрая смерть без травм, – повторил Маркус слова мамы. – Можно еще травить, но тогда состояние сложнее контролировать, потому что на яды у большинства людей реакция индивидуальная – могут как умереть слишком быстро, так и не умереть вообще. А почему это место – тоже объяснимо. Ритуал нужно проводить в месте силы, природном источнике. Вероятно, там как раз был такой.

– В горах их полно, – хмыкнула я.

– Видимо, этот был ближайший. Может, менталист не может далеко от Академии отлучаться?

– Ну, возможно. Если мы вообще все верно поняли.

– Не представляю, зачем бы еще бандитам вешать дознавателей. Зачем так рисковать? Если уж поймали — убейте, или они найдут способ убить вас.

– Может, есть еще какой-то ритуал?

– Возможно, но тогда не темный. Я сам не все знаю, конечно, но отец специализировался когда-то на ритуалистике и сказал, что из нашей магии это единственное возможное объяснение.

– Я просто что подумала: а сколько в Академии еще людей, прошедших этот ритуал? Скажи, ты сможешь их определить?

– Вообще, если бы я был чистым менталистом или темным, то не смог, а так… – задумчиво ответил Маркус, а потом посмотрел на меня, и у него даже глаза от догадки округлились.

– Значит, меня пытались убрать из-за того, что я видела на дороге, а тебя, выходит, что из-за этого.

– Обладателей двух даров, темного и ментального, мало, конечно, но все же они есть.

– Угу, какова вероятность такого встретить, да еще чтобы он человека просканировал, да понял, что происходит?

– Практически нулевая.

– А ты по Академии постоянно ходишь и кого-то сканируешь.

– Не все так просто, Диан, тут нужно глубокое сканирование. Теоретически, я конечно мог нарваться на куклу, только вряд ли бы сразу понял, что это, – Маркус задумчиво помолчал, покрутил в руках веточку, которую только что подобрал с земли. – Зато я, кажется, знаю, за что пытались убить Луиса.

– А при чем тут он?

– Он темный и он эмпат. У темных сущностей нет души и нет эмоцией. А эмпатию невозможно контролировать, понимаешь?

– То есть он походя может определить этих вселившихся тварей?

– Думаю, да.

– Но он ничего такого не говорил…

– Либо не встречал их, либо не обратил внимания, либо вообще не понял, что это. Это я из семьи темных, помешанных на темной магии, где целая библиотека по нашему дару. А де Савье хоть и темные, но специализация у них – эмпатия. Они темные по остаточному принципу, учатся чему-то и как-то, заканчивают нашу Академию и тут же возвращаются к своему основному дару.

– Надо с ним поговорить, Маркус.

– Я попробую, но не уверен, что его стоит во все посвящать. Так мы его только поставим под удар.

– Попробуй аккуратно расспросить. Можно даже легенду какую-нибудь придумать.

– Не знаю, как объяснить наш интерес, но я подумаю, – пожал плечами менталист. – Ты лиц, кстати, не смогла разглядеть. Ну хоть кого-нибудь?

– Нет. Как и магию я не видела. Одно могу сказать, у одного из бандитов длинные темные полосы.

– Может, женщина?

– Вроде бы мужчина, – задумчиво отозвалась я. – И кожа у него темнее. Не совсем темная, ближе к оливковой.

– Я здесь таких не знаю.

– Я тоже, – кивнула я, но сделала себе пометку, присмотреться к народу. Вдруг мне кто-то покажется знакомым.

На этом мы решили разойтись по домам. Дело шло к одиннадцати, к отбою. Мне-то проскочить в общежитие близко, а Маркусу придется через весь кампус идти.

– Ты меня больше не пугай так, пожалуйста. Я тоже по тебе соскучился, конечно, – хмыкнул парень, вдруг вспомнив, как я его сюда приглашала, – но мы только расстались, и я действительно начал думать, чем мог довести тебя до слез. Давай просто придумаем кодовое слово, которое означает, что есть новая информация и нам надо встретиться.

– Ну хорошо, давай. Какое?

– Как насчет слова “свидание”? – спросил он. – Это точно будет не подозрительно. Ты скажешь, что по мне скучаешь, а я приглашу тебя на свидание? Давай договоримся: просто поболтать мы можем на склоне, а вот для свиданий мы будем приходить в это, более укромное место.

– Это звучит несколько двусмысленно, Маркус, – усмехнулась я.

– Может быть, – пожал плечами он. – Я поговорю с де Савье, а потом приглашу тебя на свидание, Диана.

– Договорились, – ответила я, не до конца понимая, он имел в виду кодовое слово или нет.