Академия тайных даров. Преданная смерти (СИ)

Глава 25

Разошлись мы с парнями только поздно вечером, обсудили все случившееся. Маркусу опять предлагали сотрудничество, но он отказался. Тогда на него попытались давить через его семью.

Они угрожали семье князя!

– Вот мне интересно, это мы чего-то не понимаем, или они совсем не видят берегов? – в полной тишине, которая установилась после этого заявления, спросила я.

– Не знаю, не уверен, – покачал головой де Савье. – Но как будто какая-то сила за ними есть. Они не могут вести себя так нагло, если ее нет.

– Или же они не понимают раскладов, не понимают, кто они есть на самом деле. Что за границами этих гор они никто, – покачал головой Маркус.

– Я бы на твоем месте на это не рассчитывала. Де Бразиос работает в Академии уже около десяти лет, чуть меньше, может. Даже если она начала свою активную деятельность не сразу, часть студентов, на которых она успела тем или иным способом воздействовать, выпустилась. Они на нее уже работают там, за оградой.

– Диана права, – вздохнул де Савье. – Однако, у меня есть хорошие новости. В ближайшие дни в Академию приедет комиссия для рутинной проверки. Как раз с прошлой прошло необходимое количество лет.

– То есть, она плановая? Тогда они скорее всего ничего не найдут.

– Ты погоди, – хитро усмехнулся Луис. – Проверка плановая, поэтому не должна вызывать подозрение. Только в ее составе два сильных менталиста и один эмпат. Моя двоюродная сестра, если что. Она давно замужем и у нее другая фамилия, если вы понимаете, о чем я?

– О как?! Твоя работа? – спросила я.

– Я когда рассказал отцу о том, что тут творится, он не отмахнулся, а воспринял мои слова всерьез. Он сейчас как раз во Дворце, поэтому у него была возможность поговорить с главой службы безопасности Короны. И он тоже воспринял сообщение серьезно, тем более что оно не первое.

– Не первое? – нахмурился де Греатришь. – Это логично, но почему на это раньше никто не реагировал.

– А проверки оказывается были. Только все они заканчивались ничем, потому что среди проверяющих не было ни менталистов, ни эмпатов – простые клерки. Сами понимаете, даже если они что-то и нашли, то моментально это забыли.

– Не просто так де Бразиос или как ее так, занервничала, когда тут появились вы с Маркусом, – кивнула я. – Ментальные щиты разной степени паршивости для нее не были проблемой, ну щит и щит, просто обходить этого человека стороной, чтобы он ничего не заметил, да и все. А вот вы…

Мы помолчали, каждый думал о своем. Я – о том, что мне не повезло просто. С одной стороны. А с другой, я познакомилась с Маркусом, и что это, если не везение?

– Кстати, я тут тоже кое-что узнала, можешь это своему отцу передать – это важная информация. Мне сегодня написала мама, пока мы там по кухням бегали… В общем, она поговорила о ситуации с папой, и он тоже не стал отмахиваться, а кое-что проверил. Позвонил парочке своих знакомых выпускников нашей Академии и выяснилась интересная картина. За последние десять лет был еще один менталист, который тут учился. Правда, он был на факультете некромантии. Так вот, на втором курсе он поехал в город на выходные, улетел с дороги и погиб. Как вам такая информация?

– Очень занятная, – процедил Маркус. – То есть парень, который наверняка закончил полный курс обучения на менталиста, а не сокращенный, как я, просто вот взял и потерял управление и разбился на смерть? Здесь?

– Тут есть, конечно, холмы, – усмехнулась я в ответ, – даже довольно высокие, но обученный маг должен уметь себя защитить. Нет, если бы тут были горные обрывы как у нас в домене, где под тобой сотня метров пропасти – это одно, но погибнуть, съехав в пологого холма…

– И что, никого это не насторожило? – недоуменно спросил де Савье.

– Экспертиза была проведена и по ее результатам сделали вывод, что маг был настолько пьян, что не смог вовремя воспользоваться своей силой.

– Как удобно! – восхитился менталист. – Интересно, а не здесь ли проводилась экспертиза?

– И как ты догадался? – хмыкнула я. – Тогда что, ждем ревизоров, получается?

– А какие у нас варианты? Никаких, только надо быть аккуратнее. Кстати, кто-нибудь понял, что это за собрание было у входа в столовую?

– Наверное, они ждали эту компанию, которая пыталась меня уговорить, прикрывали. Диана, ты, кстати, не помнишь этого менталиста среди той банды, которая дознавателей вешала.

– Его там не было совершенно точно. Я подробностей не рассмотрела, но цвет волос, примерную прическу, комплекцию должна была бы заметить. Нет, там были другие люди. Ты не знаешь, с какого он курса, кстати.

– С третьего. И тоже маг тьмы, как ты могла заметить.

– Я заметила. Ну это логично, потому что его родственница тоже теневичка. Я вот что подумала: так как перевес сил не в нашу пользу, как бы этих ревизоров, в количестве трех штук, не смяли.

– А кто тебе сказал, что их будет трое? – усмехнулся Луис. – Отец ничего толком не говорил, но вроде как целая группа поддержки едет.

– Интересно, как они себе это представляют?

– Да очень просто, будут работать с документами, делать вид, что они тоже члены комиссии.

– Ну конечно! Вояки не смогут прикинуться обычными клерками.

– Зато есть люди, которые и прикинуться смогут, и повоевать тоже.

– Дознаватели? Безопасники?

– Папа поговорил и с главным дознавателем. А учитывая то, какие задачи решает его подразделение, он отнесся к предупреждению серьезно.

– Как-то все неожиданно нам поверили. Даже странно.

– Просто это все копилось, копилось. Мелочи, нестыковки, несчастные случаи, коих было много с выпускниками. Вероятно, они погибали, когда их покидала подселенная сущность. Другие мелкие странности в большом количестве. В общем, набралось много чего. А тут еще ваши панические сообщения, мой звонок.

– Ну не панические… – обиделся Маркус.

– Хорошо, тут Диана больше постаралась. Впрочем, нас хотя бы не пытался съесть упырь.

– Вот-вот, – тоже обиженно протянула я. – Так когда прибудет комиссия, сколько нам еще нужно продержаться?

– Не знаю. Отец сказал, что они не будут затягивать, но значить это может все, что угодно. Чтобы собрать нужных людей, проверить документы, подготовиться, необходимо время. Так что это может быть и неделя, и месяц, и даже два.

– Мы можем столько не продержаться.

– А это и не спасательная операция, – хмыкнул Луис. – Мы сами должны уметь за себя постоять.

– И как они себе это представляют? Если Маркус хотя бы в Академии ментала учился, да и вообще старше, то мы – первокурсники. Да, у меня есть Лиска, но она не панацея. Тебя, я думаю, тоже чему-то учили, но мы еще оба – не полноценные маги.

– Я согласен, но это большее, что они могут. Нам просто надо быть осторожнее.

– Мы учимся на разных факультетах, в разных группах, мы не можем ходить вместе. Я, конечно, могу ходить с девочками, в ту же столо…

– Диан, ты чего? – коснулся моего плеча менталист, когда я замерла на полуслове.

– Волосы – это их фамильная отличительная черта, Маркус.

– И что?

– А то, что я знаю еще одного человека, с подобным цветом волос. И более того, этот человек учится на факультете тьмы.

– И кто он?

– Зои… Моя соседка Зои Смоллет.

– У нее не такой цвет волос, он какой-то припорошенный, пепельный, – покачал головой парень. – Мне кажется, ты уже…

– Вот именно, что припорошенный, – перебила я. – Она всегда ходит с зализанными волосами, с тугим пучком, а волосы блеклые пепельные. Только вот я видела ее после душа с распущенными волосами и они вообще не такие. Я не знаю, это эффект зализанности так меняет цвет или она реально что-то сверху наносит, хотя я особо не замечала, но в распущенном виде волосы у нее один в один, как у этих двух. Я просто как-то раньше не обращала на это внимание.

– Или она попросту отводила тебе глаза, для этого пробивать щит не нужно. Ты можешь на нее посмотреть глазами своего умертвия? Может, она как-то внешность меняет.

– Если это якорная косметология, то она меняет навсегда, не так, что до утренних процедур одно лицо, а потом другое. Для этого, знаешь ли, есть способы и попроще.

– Да уж, вы, дамы, в этом преуспели, – усмехнулся де Савье.

– Чего-чего?!

– Ничего.

– Ты смотри, как бы с тобой несчастный случай сейчас не случился.

– Ну извини, погорячился. Был не прав, признаю и извиняюсь, – выставил вперед ладони парень. На что Маркус только усмехнулся, но потупился, получив мой гневный взгляд. Поговорят они у меня тут еще, шутники!

– Ладно, живите пока, – махнула я рукой, наградив каждого из них еще одним грозным взглядом. – Итак, обсудим нашу статегию выживания до приезда ревизоров?

Но ждать долго не пришлось.

Ночь я провела беспокойно. Особенно меня беспокоила Зои. Нет, она не пыталась меня атаковать и даже ментальной магией прощупать не пыталась, но я убедилась, что она из этих.

Во-первых, как только я дошла до дома и заперлась в своей комнате, я опять влезла в голову ласке и попробовала посмотреть сначала на парня менталиста, глазами своего умертвия. И да, его изображение, виденное ею, плыло и подергивалось. Потом я заставила ласку припомнить и Зои.

Например, когда вчера вечером мы с Алиной обсуждали того парня, с которым она познакомилась у ворот, вторая соседка вышла и сказала, что мы ей мешаем заниматься, что было правдой, потому что мы немного увлеклись и стали говорить немного громче и эмоциональнее положенного, а время было уже позднее. Так вот, Лиска была с нами и умильными глазками, теми самыми, красными, горящими адским пламенем глазками, выпрашивала у соседки пирожок с мясом. Кажется, Алине тот в горло не лез от одного этого взгляда.

Тем не менее, когда Зои вышла, ласка на нее посмотрела. Я даже помню этот момент, потому что если к Алине она относилась в целом благосклонно, особенно если та задабривала злобную зверюгу пирожками с мясом, то Зои на дух не переносила и угощение из ее рук не брала. Кстати, надо было сразу на это внимание обратить.

Но она… Как бы это сказать? Вся была какая-то незаметная, выцветшая, будто дух, призрак, витающий тут безмолвной тенью. Человек, за которого не зацепишься взглядом, поэтому я о ней постоянно забывала. С Алиной они дружили больше, но в последнее время их дружба тоже сошла на нет.

И я кажется догадываюсь, почему. Раньше соседка носила противоментальный артефакт, а был он у нее далеко не среднестатистический, а очень даже сильный, только на занятия. Точнее, когда выходила из нашего общежития. Но после того, как на нее пытался воздействовать менталист в лесу, она стала даже с ним спать.

Если я правильно понимаю, Зои так же молода, как тот парень из столовой, если не младше. А значит, она не может пробить артефакт, да даже мой щит не может. Но при этом до того, как Алина стала носить защиту, она на нее воздействовала. Не очень сильно, опосредованно, тогда, когда меня рядом нет, иначе я все же могла бы заметить, но воздействовала.

Иначе сложно объяснить, почему Алина ее постоянно с собой таскала. Кстати, именно после того случая они стали меньше проводить времени вместе.

Но зачем этот парень и Зои сделали якорный ритуал красоты? Они же должны быть молоды, и вряд ли у них обоих есть дефекты внешности, которые они хотят скрыть. Скорее всего дело в том, что они не хотят быть узнанными. Только ритуал невозвратен, в чем тогда смысл? Или он все же есть?

– Мама, добрый вечер, что делаешь? Папа вернулся? – я взяла переговорный артефакт и позвонила родительнице.

– Вернулся, но через день опять уедет, – устало ответила мама. – У тебя все в порядке, дочь?

– Нормально. Я спросить кое-что хотела, можешь говорить?

– Говори. Да, кстати, у нас у городе нет конкретно этой книги, я за ней послала, но она вряд ли прибудет раньше, чем через несколько дней.

– Понятно, жаль. Но ты мне хоть какой-нибудь напиши, пусть не из этой.

– Ладно уж, пришлю, – недовольно ответила маман. – Так что ты хотела?

– Я просто не понимаю кое-чего, может ты мне скажешь? Или найдешь в библиотеке… Или хотя бы у папы спросишь?

– Не мнись, дочь, я тебя не этому учила. Своим, между прочим, великолепным примером!

– Извини. Так вот, что будет, если при якорном ритуале сделать якорем некую часть тела, а ее потом повредят или уничтожат? Ну, например, если это нос, а его сломают?

– Так распадется ритуал, – недоуменно отозвалась мама. – Что еще может быть? Если ритуал держится на якоре, то если уничтожить якорь, ритуал схлопнется.

– Подожди, а если это волосы? Их же подрезают, прическу делают…

– Тут от общего объема зависит, наверное, – задумалась мама. – Если подравнять и чуть-чуть убрать длину длинных волос, то ничего не будет, а вот если из длинных волос сделать короткую стрижку, тогда якорь точно схлопнется. Точно так же как нет необходимости отрезать нос, можно только разбить, чтобы схлопнулся ритуал, завязанный на него.

– Я поняла мама, спасибо. Ты мне очень помогла.

– Будешь должна, – самодовольно ответила маман и попрощалась.

Что ж, пока я узнала максимум из возможного. Непонятно только, что делать с этой информацией? Узнать, на что заякорились парень из столовой и Зои я не могу. У соседки это точно не волосы, она все же, наверное, с ними что-то делает, чтобы они казались серыми. Вероятно, какая-то магия, но я даже не могу представить, какая. Может, артефакт? У парня же слишком короткие волосы и стрижка может представлять серьезную угрозу для якоря. Но узнать, что из себя представляет их якорь, я не могу, на нем ведь ничего не написано, а сами они не скажут.

Так бы я могла, при определенных условиях, оборвать эту связь. Другое дело, что мне это ничего не даст. Подобные ритаулы незаконны, конечно. Но если выяснится, что они просто подростки, а не беглые преступники, то самое страшное – они заплатят небольшой штраф, а скорее всего, и вовсе ничего не будет.

Резать или подпаливать волосы магистр де Бразиос… Нет, ну в целом, можно попробовать незаметно подпалить. Но что-то я сильно сомневаюсь, что у меня это получится. Да, я могу поручить эту почетную миссию Лиске, но она у меня тот еще разведчик-диверсант, она у меня больше по силовому воздействию и болевому кусю противника. Ну еще психологически воздействовать умеет, да. Пугает, в смысле.

Просто, если бы менталистка не была менталисткой и не почувствовала бы потоки внимания, на нее же направленные, – это одно. Но мне нужно следить за подобными задачами, не просто сказать ласке сделать так и так, нет, тут придется буквально смотреть ее глазами. А значит, я должна быть в зоне визуального контакта, и она меня если не увидит, так почувствует.

Нужно думать, в общем. Но опять же, это надо делать пред светлы очи ревизоров, потому что если я просто так разрушу якорь, то она скроется ото всех ментальной завесой, а потом обновит якорь на другой части тела. Ладно, может, скрыться прямо ото всех у нее не очень получится, но какой шанс что ее увидит кто-то, кто обладает ментальной защитой? А главное, что он с этой информацией будет делать?

В общем, выходила какая-то ерунда. А если я причиню по неосторожности ей еще и какие-нибудь травмы, а не только прическу подпорчу, то Лиску развеют, а меня могут и посадить в тюрьму.

Оставив умертвие сторожить под дверью, потому что ситуация в Академии накалялась чуть не с каждой минутой, я легла спать.

А на утро начался форменный бедлам. Точнее, оно началось с того, что Зои исчезла. И нет, мы не думали, что она раньше ушла на занятия или пошла прогуляться, воздухом подышать, нет. Алина утром постучала к ней, но дверь оказалась открыта. Та заглянула и увидела, что в комнате нет не только самой Зои, но и ее вещей. Там словно ураган прошелся, был виден след очень быстрых сборов, однако, даже никакой бумажки не осталось.

Это было странно, потому что Зои ведь попала в Академию, выбранная из сотен других девушек. Ее не смогли бы пропихнуть просто так или на кого-то воздействовать менталом. Если, конечно, среди комиссии не было нужных людей. Или если это вообще была Зои? Что стоило менталисту подменить ее документы, а настоящую девушку прикопать где-то по дороге, ведь кто этих простолюдинов считает?

Но это были еще не все сюрпризы за сегодня. Мы с соседкой вместе вышли на завтрак, решая по дороге, кому надо сказать, что Зои исчезла. Ведь кому-то надо? Ее декану, наверное? Но мы же его не знаем, значит, надо к помощнику идти, а они обычно только после завтрака приходят, а то и вообще к первому занятию. Я предложила сообщить не декану, а военным, но я там тоже никого особо не знала. Еще можно попытаться обратиться напрямую к ректору, в конце концов, он курирует этот наш эксперимент, но мы, честно говоря, даже не представляли, где он сидит и когда на месте. Где-то в административном корпусе – это понятно, но вот на каком этаже, в каком кабинете…

Но когда мы вошли в столовую, сразу обратили внимание на какое-то оживление и бурление в массах. А еще на то, что было непривычно мало народу. За некоторыми столами пустовали сразу по несколько стульев. А народ обычно садился не произвольно, где есть места, а своими привычными компаниями. Так что я могла даже визуально, при одном взгляде на помещение, сказать, что не хватает минимум одной пятой учеников.

– Маркус, что происходит? – спросила я у Греатриша, который как раз направлялся с подносом к своему столу.

– Происходит? Да тут такие новости… Представляешь, сегодня утром, буквально на рассвете, к нам приехали ревизоры из столицы, – внимательно посмотрев на меня, пытаясь взглядом мне что-то сказать, ответил он.

– Быстро, – одними губами ответила я.

– А еще сегодня опустели комнаты многих студентов, – продолжил тот. – Кто-то исчез с вещами, а кто-то бросил все.

– О как! Выходит, Зои – не единственная?

– Как насчет того, чтобы сходить со мной сегодня на свидание? А занятия никуда не денутся, – спросил парень, на что я медленно кивнула. Маркус, видимо, считал, что сейчас идти на уроки небезопасно. Наверное, он был недалек от истины, так что я не стала с ним спорить.