Академия тайных даров. Преданная смерти (СИ)

Глава 7

И морфологию, и лекарское искусство у нас преподавали женщины-магистры, биолог по образованию, владеющая, как я поняла, каким-то даром, связанным с призывом животных, и дипломированный целитель. Их было интересно слушать и ко мне они обе относились непредвзято.

Ладно, я была действительно довольна, что они отметили мои знания в области обеих этих дисциплин. И сказали об этом, хочу заметить, перед всей группой! Самолюбие немного потешила и будет.

Но вообще-то день сегодня прошел довольно неплохо. Да, с нами по-прежнему не разговаривали, обходя по широкой дуге, но по-крайней мере я показала, что со мной надо считаться, что я не пустое место в плане учебы. А еще я завела себе информатора.

Хотя тут я уже не уверена, кто кого завел, потому что менталист явно не дурак. И ему самому не нравится то, что тут происходит, потому что до этого он учился в Академии ментала и там девушки учатся уже пару сотен лет – это слишком редкий и полезный дар, чтобы его адептами разбрасываться и запечатывать.

Наверное, именно поэтому он сам пошел на контакт.

В то, что он прямо испугался, что я его сдам, я не верю. Да, его дружков-идиотов я еще могла напугать своими непонятными русалочьими способностями, но у менталистов через одного не далекие потомки русалок, пусть и по мужской линии. Да, цвет волос и внешность так не передаются, но вот с ментальным даром все не так однозначно. Существует даже теория, правда, не доказанная, что человечество эту силу получило как раз от водяных дев. Так что в их Академии очень даже многое про русалок и их способности изучают.

Так что да, он вполне мог понимать, что какие-то ментальные способности у меня есть, а поскольку я учусь тут, то они совсем минимальные, на грани погрешности, поэтому доказать, что он воздействовал на кого-то я вряд ли смогу. Не с чего ему бояться. Я скажу, что он использовал свои силы, он скажет, что нет. Слово против слова. Да, есть еще Алина, которая скажет, что вроде бы у нее появились несвойственные ей мысли, но это тоже так себе доказательство. Воздействие было таким слабым, что засечь его последствия не получится, даже если тут есть менталист и его не придется вызывать из города. Что не факт.

Со следами еще сложнее. Через пару дней, даже если они и были, они исчезнут. Поэтому так сложно доказать, что человек во время совершения преступления, например, был под ментальным воздействием.

В общем, нечего было этому Маркусу бояться. Но и пошел на контакт он не просто так. Хотел почву прощупать, наверное. Понять, с кем из нас можно иметь дело. И тут я действительно лучший вариант, потому что, учитывая мою русалочью кровь, его никто не обвинит в том, что он на меня как-то повлиял своими способностями и заставил что-то делать. Подстраховался, а значит, умный. Что ж, мне нравится!

Ладно, ладно… Да, он умный и симпатичный, но не стоит развешивать лапшу по ушам, как советует моя мама. Она у меня, конечно, истеричная и стервозная, но далеко не глупая женщина. Это ведь она, по сути, весь бизнес нашей семьи в кулаке держит. Нет, понятно, что главный там папа, но скорее по технической части и всяким переговорам, но вот финансовый аспект, а также подковерная борьба за участки и выработки среди наших местных аристократов – это все на маме. И да, мамочка в ней обычно побеждает, идя по трупам тех, кто не успел увернуться. Ну, не в прямом смысле, конечно, по трупам, а фигурально выражаясь. Но на сто процентов я в этом не уверена, м-да…

В общем, мы с Маркусом реально друг другу можем быть полезны, и тогда сотрудничество у нас будет не из страха, а из общих интересов. Что намного лучше.

Что же касается девочек, то я не собиралась делиться с ними информацией про менталиста. Нет, если нам будет угрожать опасность, то скажу обязательно, но мои источники – это мои источники.

Ужин у нас был в восемь, а перед ним последняя лекция по теоретической некромантии. Да, шесть занятий в день по полтора часа каждое. Это без выходных, хочу заметить. И впервые за весь сегодняшний день, магистр последние полчаса дал нам на подготовку к следующему занятию, то есть на прочтение и осознание параграфа из учебника.

Раньше было не так, раньше у студентов было больше свободного времени и целый выходной день, в который занятий не было вообще. Сейчас же нам буквально не давали вздохнуть. После ужина следовало идти в общежитие и готовиться к занятиям там, а двери в одиннадцать вечера просто запирались, но и до этого, с того момента как стемнеет, учащихся отлавливали по кампусу и заставляли идти к себе. Хотя официально комендантский час был именно с одиннадцати.

Нет, для некоторых магов сбежать – не такая уже проблема, тем более что всегда можно выйти из окна первого этажа. Но, кстати, тут тоже интересно. Алина услышала и нам передала загадочный факт – в общежитиях, где жили парни, на первый этаж переселили старшекурсников. Хотя раньше все было не так – это были самые плохие комнаты и поэтому туда обычно селили первачков, так сказать.

То есть, поселили в комнаты, в которые можно пробраться с улицы, тех, кто может за себя постоять. Я могу это только так трактовать.

Во время ужина мы трещали о ничего не значащих вещах, опасаясь, что нас могут подслушать. Об этом мы еще утром договорились, что во-первых, ходим в столовую вместе, а во-вторых, не говорим там ни о чем важном.

Излишняя паранойя? Может быть, но я прямо загривком чувствовала, как несколько парней греют уши. И я не понимаю, что происходит, поэтому мне все это не нравится. А как, собственно, может нравиться, если за тобой беззастенчиво шпионят по совершенно непонятной причине?

Одно дело – бойкот, но это другое. Я прямо чувствовала, как спираль пока неясных событий закручивается вокруг нас. Очень драматично звучит, конечно! Но именно это я ощущала всей кожей.

Как бы до беды не дошло…

После еды мы решили прогуляться чуть-чуть, проветрить все же мозги, чтобы потом вернуться в общежитие и погрузиться в учебу. Мне лично очень хотелось разгадать тайну неподнятого скелета на практической некромантии, а заодно проверить себя на правильность собранного на подносе грызуна. Были, были у меня сомнения.

– Давайте, может, чайку? – этим вопросом Алина пресекла мои попытки скрыться в комнате, когда мы вернулись в общежитие.

Кстати, там меня ожидала Лиска в клетке. Впрочем, она не скучала, потому что умертвие скучать не может, да и она привыкла. Я ведь не везде таскала ее с собой, к тому же пару раз за сегодня я заскакивала сюда. Во-первых, проверить, все ли в порядке с живностью, а во-вторых, по естественным надобностям. Сюрприз! В учебных корпусах не было уборной для девочек. Нам обещали дать ключ от женского туалета для преподавателей – такой был один в каждом здании, но пока не дали.

Я положила на общий столик в гостиной свою добычу – пирожки с яблоком и с мясом. Правда, один я уже успела скормить ласке, чтобы не скучала и росла большая. Ладно, пусть она не растет и пироги ей не нужны, но она даже прутья не перегрызла, так что ей полагается вкусняшка за хорошее поведение. И да, на поддержание своего организма она тратит ресурсы, в частности, мои. Пусть и немного. Но почему бы их частично не компенсировать за счет белка из мяса?

Кипятильник доставать не стала, потому что Алина тут же прямо в чашках вскипятила воду, и по комнате поплыл вкусный аромат чая с бергамотом. Тут же на стол были выложены и другие припасы. К вечеру напекли еще ватрушек с творогом, которые захватила предусмотрительная соседка.

А вот Зои пришла на наши посиделки без ничего. Вообще, странная она. Видела же, что мы берем, но сама к линии раздачи второй раз не подошла. Постеснялась? Нет, я бы поняла, если еда была бы платная, а у нее не было денег, но ведь это не так!

– Ну и как вам сегодня было учиться? – спросила все та же неугомонная Алина.

– Нормально, только скучно ни с кем не разговаривать, – пожаловалась я.

– С тобой так никто и не заговорил? – я покачала головой. – Со мной тоже. А жаль, мальчики-то есть симпатичные.

– Не знаю, как тебя, но меня еще засунули в самую слабую группу.

– Меня тоже, – поморщилась Алина. – Но красота от мозгов не зависит.

– Это да, есть у нас пара симпатичных парней, но они такие тупы-ы-ые, – пожаловалась я.

И это было правдой. Тот любитель раскрывать рот на занятии, что сидел за мной, был очень даже ничего. Только не слишком умен и слишком простолюдин.

– А ты что скажешь, Зои?

– Ничего, – еле слышно ответила наша соседка. Вообще, она за все три приема пищи, что мы провели вместе, и пары предложений не сказала. Только слушала. – Все, как у вас. На меня никто не обращает внимания, но это даже хорошо.

– Хорошо? Почему это? – спросила Алина, метнув на меня быстрый взгляд.

– Никто не будет отвлекать от занятий. Я сюда приехала учиться. Только за этим.

– Ну, может, ты и права, – в сомнениях протянула соседка.

– Я пойду тогда. Надо заниматься. Только чаю возьму, – она подняла свою жестяную кружку, хотя мы предлагали ей попить из фарфоровых чашек. Мы с Алиной привезли по нормальному сервизу, причем, от одного и того же мастера. И обе на шесть персон – так совпало. Только у нее новый, этого года, а у меня старенький, зато любимый.

Зои действительно взяла только чай, не захватив даже одного пирожка, хотя у нас было три вида на выбор, и ушла в свою комнату.

– И что это было? – в пространство спросила я.

– Без понятия, – пожала плечами Алина.

– Странная она… – нет, ну ведь правда странная. Уж в первый-то вечер можно было посидеть и нормально познакомиться.

Я вчера думала, что она стесняется или тягостная обстановка на ужине ее подавила, но она ведь и сегодня такая. И что-то я уже не уверена, что это стеснение.

Поэтому, когда мы с Алиной обсудили последние новости и сплетни, и я пошла все же тоже заниматься, перво-наперво дала Лиске пару новых установок.

Первое, с завтрашнего дня она у меня на свободном выпасе – больше никаких клеток. Потому что если кто-то войдет в мою комнату я хочу не просто об этом знать, я хочу найти его по следам крови от укусов на лодыжках. Да, вот такая я кровожадная. Во-вторых, она должна следить за периметром. Сообщать, если кто-то войдет в гостиную не из нас троих или попытается войти в мою комнату.

Я бы еще хотела, чтобы она наблюдала за ситуацией за окном, ну вдруг что-то заметит подозрительное, но умертвия для этого, к сожалению, слишком тупые. Они не поймут, что значит подозрительное, только четкие команды – кусать, если открыли дверь, подать сигнал, если придет посторонний. Это все, на что они способны, что, впрочем, тоже немало.

Легла спать я поздно, потому что даже в первый день нам, по итогу, довольно много задали. По той же теоретической некромантии, например, к тому же помимо первого параграфа я еще полезла разбираться с тем, что мне помешало собрать костяную головоломку. Но в учебнике ничего не нашла.

Вообще-то, на территории была библиотека, но проблема с ней существовала следующая: в нее просто некогда было ходить. За исключением воскресенья, когда у нас занятия были только во второй половине дня. Да, учились мы каждый день, но один из них был вот таким вот странным. Нам дали возможность выспаться и погулять, пока на улице светло, а после обеда добро пожаловать на три оставшихся урока.

Боюсь ошибиться, но думаю, что в этот день все преподаватели будут патрулировать территорию и все равно ограничат передвижения. Например, чтобы мы близко не подходили к забору. А может, не только преподаватели, но и старшекурсники.

Вообще, максимально странно это все выглядит, конечно. Например, чтобы съездить в город, нужно отпрашиваться у декана с занятий, потому что даже зомби понятно, что за полдня можно успеть только доехать до ближайшего поселка и обратно, даже не останавливаясь. И то только если дорога хорошая.

При этом, сам про себе выезд никто не запрещал. То есть вот на территории нас всячески охраняют и ограждают непонятно от чего, а на машине можно спокойно ехать по лесу двадцать миль и никто тебе слова не скажет.

А ведь, если дело касается действительно сбежавших заключенных, мобиль – это так себе защита. Его можно остановить разными способами, подстроить аварию, в конце концов, или дорогу якобы случайно упавшим деревом перегородить, а потом убить водителя и захватить машину.

Уехать? Если бы заключенные хотели реально уехать, у них была бы такая возможность. Только есть ощущение, что им это не особо нужно. Почему? Им и тут хорошо, выходит? Нет, не вяжется как-то все это.

Если им тут так здорово, то зачем вводить в кампусе такие жесткие ограничения? Им тут что-то нужно? Интересно, что ограничивают тут только учеников, а ученики в подавляющем большинстве – парни. Если бы это был кампус Академии бытовой магии, например, это было бы еще понятно, но даже первокурсники некромантии, а также магии крови и тьмы – те еще звери. Не говоря про то, что да, они почти все парни.

В общем, странная ситуация вырисовывается. Именно с этой мыслью я и заснула.

А проснулась от того, что по мне скакала Лиска. Вот только она не кошка и даже не живая ласка, чтобы просто так ночью устроить забеги с препятствиями и беситься. Она вообще мертвая и делает то, что я ей прикажу. Пусть и с неприятным характером.

Поэтому первое, что я сделала, это отдала ей команду успокоиться, потом открыла глаза и прислушалась.

В комнату почти не проникало света с улицы, потому что луну и звезды закрывали деревья, растущие по склону холма. Плюс, были закрыты довольно плотные шторы. Тем не менее, я аккуратно оглядела комнату, еще не до конца разобранные вещи и поняла, что я тут одна.

Что касается звуков, то на первый взгляд я тоже ничего подозрительного не услышала. Вокруг было тихо – ни одного шороха. Никто не шептал, не ходил, тем более не кричал, ничего не падало – все спали. И тем не мене, тишина эта была какой-то тревожной.

Не знаю, может, дело в таком непонятном пробуждении?

Тогда я подпитала Лиску силой, стараясь наладить что-то типа ментального контакта, чтобы понять, что именно ей не понравилось. У нее ведь какая команда была? Защищать помещение, сообщать о вторженцах в апартаменты. Но ведь все тихо, верно?

Значит, насторожило ее что-то еще. При нашей связи я могла ее контролировать, отдавать команды, даже иногда чувствовать ее настроение, потому что она была самостоятельным и относительно разумным умертвием. Но это не прямо разум, конечно. Тем не менее она сама могла принять решение, например, куснуть маму. Хотя прямо до серьезных повреждений я ей запретила людей кусать без команды. Так-то она могла не просто до крови прокусить кому-то ногу, но и просто порвать на лоскуты – она быстрая и острейших зубов теперь много.

Но вот чтобы понять, что именно она почувствовала или увидела, не на уровне ощущений, а конкретики, мне необходимо было приложить много усилий. И это было неприятно. Не то даже, что много магии тратится, а то, что мне придется внедряться в мертвый разум. Он и так не слишком развит, потому что она животное, так он еще и неживой. Это тоже самое, что остаться запертой в темном холодном морге с покойниками, при этом не имея некромантской силы. Да, при слиянии разумов, в этом пространстве я становлюсь совершенно бессильной, чтобы опять воспользоваться магией, мне необходимо, так сказать, вынырнуть на поверхность.

Сосредоточившись, я нырнула в холодное и пустое сознание умертвия, объединилась с ним, но так ничего и не поняла. Лиска что-то почувствовала, угрозу на уровне инстинктов. И как и заложено программой, сообщила мне таким нетривиальным способом, как скакание по моему бренному спящему телу. Узнала я только, что вторым вариантом было куснуть, но ласка почему-то, опять же на уровне инстинктов, решила не привлекать внимание моим воплем. То есть это мертвое, но умное животное, понимало, что если она меня куснет, когда я сплю, то я заору.

Но при этом, что ее насторожило, она так и не поняла. Просто в какой-то момент она начала сильно нервничать и шерсть ее встала дыбом, инстинкты говорили, что надо бежать и прятаться.

Нет, это было не странно, это было нормально. Даже человек не всегда понимает, что его напрягает или пугает в той или иной ситуации. Разум не осознает, но мозг считывает тревожащую его картинку или звуки и посылает телу сигнал о том, что что-то не так.

Именно это произошло с Лиской, как я понимаю.

Более того, я была с ней согласна. Я не понимала, что меня беспокоит, кроме того, что ласка, вырвавшись из моих рук, юркнула куда-то под шкаф и там прикинулась трупом, коим и являлась. Но что-то было явно не так.

А потом, на самой грани слышимости, я услышала этот звук. Вой. Где-то довольно далеко выл упырь. В отличие от воя зомби, который может издавать звуки только если выйдет из под контроля некроманта, ну либо по его приказу, упыри никогда под контролем и не бывают. И они издают немного другие звуки, которые легко отличить от других видов мертвых сущностей.

Вообще, упыри – это те же зомби, только не из людей, а из других рас или смесей людей и других рас. Например, моя бабка бы точно стала упырихой, потому что ее бабка была русалкой. Четверть русалочьей крови – родство не очень дальнее. Мама – не знаю, а вот я точно осталась бы зомби. Скорее всего. Хотя может и нет, учитывая отличительные русалочьи черты.

Людей запрещено поднимать в виде зомби именно по этой причине – неизвестно, кто выстрелит. Человек может и сам не знать, что его бабка, например, согрешила с представителем какой-то другой человекоподобной расы. И внешних признаков может не быть.

Упыря, в отличие от зомби, контролировать нельзя никак. С помощью некромантии его можно поднять, но не заставить что-то сделать. А еще их очень-очень сложно упокоить.

Я аккуратно села на кровати, спустила ноги вниз. И хотя я знала, что тут никого нет, все равно по спине прошел холодок от мысли, что сейчас ка-а-ак упырь из-под кровати выскочит!

Прислушавшись, я покачала головой. Не уверена, сколько их, но три разных голоса я слышала как минимум. Три упыря! Причем, я даже не уверена, что их три, а не больше – слишком далеко, чтобы реально оценить количество. А ведь создание одного – это чрезвычайное происшествие.

А еще упыри – быстрые, умные и продуманные твари, которые умеют маскироваться и прятаться. И единственное, что их останавливает – это солнце. Нет, оно их не убивает, просто они его не любят и, по неподтвержденным данным, они днем слабее, чем ночью.

Можно было бы подумать, что комендантский час введен именно из-за них, только это бессмысленно. Упырей надо ловить с применением всех средств, потому что они могут напасть на кого угодно в любое время.

Я, встав с кровати и нащупав теплые тапки, прошлепала к окну. Отодвинула штору и оглядела склон и лес на нем. Но ничего, ожидаемо, не увидела. Упыри выли где-то далеко, стекла звук не заглушали и не искажали, потому что окно у меня было открыто. Было бы закрыто, я бы вообще ничего не услышала. Как, думаю, и те, у кого окна выходят на другую сторону.

А услышал ли это вообще хоть кто-то, кроме меня? И стоит ли мне об этом сообщить? По-любому ведь должна была охрана всполошиться. Так ведь?