Аленький цветочек. Снять заклятие Яги (СИ)

Глава 9. Гости

Когда Аленка добралась до избушки Бабы-яги, ее рука, плененная магической нитью, уже сильно болела, другая рука устала тащить тяжелый мешок с солью, а ведь еще был и котенок. Правда, он почти ничего не весил, пригрелся за пазухой у девушки и продрых всю дорогу.

Ягиня Берендеевна ходила из угла в угол маленькой избушки и выглядела свирепо: косматые волосы выбились из-под платка, ноздри трепетали, зубы поскрипывали.

— Добрый вечер тебе, хозяйка нетерпеливая! — поприветствовала Аленка бабусю и, опередив поток беспочвенных обвинений, сразу все о себе рассказала, — А я в город ходила на ярмарку за солью. Вот!

Девушка шмякнула на стол мешок, тут же рядом положила кошель. Пока его снимала с пояса, заметила, что мешочек с семечками от Вари болтается пустой.

«Видать, прохудился», — расстроилась девушка.

Сестра ей впервые что-то подарила, было обидно это потерять.

— Кто тебе разрешал уходить? Я женщина старая. Мне себя беречь надобно, а ты мне нервы делаешь! Безобразница!

— Не о том беспокоишься, Ягиня Берендеевна! Лучше бы спросила, как родители отнеслись к новым размерам своего сыночка! Что теперь будет с мальчиком, тебя совсем не волнует?

— А чего об нем волноваться? У зелья через пару дней кончится действие, и станет Андрюша снова мелким, каким был… Ну через неделю самое большее, — проворчала Ягуся и загрустила. Было видно, что она переживает, что потеряла такую милую игрушку.

Аленке стало жалко бабусю, и она заговорила примирительным тоном:

— Прости, Ягиня Берендеевна, что ушла без спросу. Но тебя не было, и соли не было. Вот я и решила сбегать быстренько в город. Я тебе подарочек принесла, — мило улыбаясь и наивно хлопая глазками, сообщила Аленка.

Бабуся тут же заинтересованно бочком подошла к девушке поближе.

— Ну, покажь, чо за ерунду приволокла? — ворчливо спросила Ягиня.

Аленушка осторожно извлекла котенка, который тут же принялся жаловаться. Глаза Бабы-яги заблестели от восторга, но заговорила она недовольным тоном:

— И чего ты его сюды притащила. Его ж кормить надобно. А чем?

— Неужто во всем лесу ты не сыщешь немного молочка? — всплеснула руками Аленка, чем потревожила Черныша, и он принялся плакать еще громче и жалобнее.

— Ладно-ладно, — замахала на пищащего малыша руками Ягуся, — Рысь недалече недавно окотилась. Пойду, попрошу у нее взять это недоразумение на прокорм.

Подхватив с недовольным видом Черныша, бабуся поковыляла на выход, но как бы она ни строила из себя сердитую ведьму, держала котенка осторожно и незаметно почесала у него за ушком.

Пока Ягиня договаривалась с рысью, Аленка успела сварить каши. Только девушка и бабуся сели ужинать рядом с пузатым самоваром, вдыхая аромат черничного чая, как в избушку постучали. Ягуся даже ложку от неожиданности выронила, а у Аленки рот от удивления открылся и никак не хотел закрываться. Обе напряженно молчали.

Не получив ответа, неизвестный путник снова постучал и уже не стал дожидаться приглашения. Дверь скрипнула и в маленькую избушку ввалилась Варвара.

— Сестра?! — подскочила с места Аленка.

— Что?! — возмущенно засопела Баба-яга, — Я гостей в своем доме не потерплю. Чаго явилась незвано-негадано?

— Уходи! — вторила хозяйке Аленушка, и подскочив к сестре, попыталась оттеснить ее к двери.

— Еще чего! Не для того я три часа через кусты продиралась, да семечки на земле в сумерках высматривала, чтобы с пустыми руками восвояси уйти, — насмешливо ответила Варя, отпихивая от себя младшенькую, — А вы, Ягиня Берендеевна, лучше бы усадили меня к столу да чаем напоили, да расспросили, глядишь, я бы вам благодарна была.

Произнеся последнюю фразу, Варвара положила на стол рядом с Ягиней внушительного размера мешочек.

— Золото? — полюбопытствовала Ягуся, бросив цепкий взгляд на подношение.

Варя расправила плечи и гордо кивнула.

— Ну садись, если не шутишь… — усмехнулась Баба-яга и посмотрела на Аленку очень выразительно.

Девушка тут же вернулась к столу, взяла с полки еще одну чашку, налила для сестры чаю и поставила перед ней. Та сделала несколько вдумчивых глотков и посмотрела в окошко, за которым уже сгустилась ночь. В лунном свете соседние ели тянули свои мохнатые лапы к избушке, будто хищные звери, где-то в чаще завывали волки.

— И как же ты домой в ночи собираешься идти? — задала неожиданный вопрос Ягуся.

— А я у вас ночевать останусь, — беспечно пожав плечами, ответила Варя.

Ягуся недовольно поджала губы и насуплено замолчала. Тут уж не выдержала Аленка:

— Зачем ты вообще сюда явилась?

— Ягиня Берендеевна, — начала сладким тоном Варвара, — Я давно влюблена в одного молодца. Он завтра с отцом придет к нам в гости. Не знаю, свататься ли ко мне будут или просто по делам заглянут. А мне бы хотелось, чтобы точно свататься. Поможешь?

Баба-яга усмехнулась и не менее сладким тоном спросила:

— Приворотного зелья, девонька, хочешь?

Варя расплылась в улыбке:

— Очень хочу, бабушка!

И положила на стол еще один мешочек.

— Да как ты смеешь батюшкины деньги тратить на такое! — возмутилась Аленка.

— Молчи, дура! — рявкнула на нее Варя.

Ягуся аж поморщилась и поспешила вернуть беседу в прежнее русло:

— Глянь, Аленка, у меня там на второй полке снизу в середке где-то стоит баночка с надписью «золото». Подай ее сюды!

— Золото? — переспросила радостно Варвара.

— Это очень ценное зелье. На вес золота! — шепотом ответила бабуся и уже громко добавила, — Как услышишь, что пришел твой любимый к вам на двор, так сразу и выпей весь пузырек. И выйди к нему первая. Все!

— Так просто? — удивилась Варя.

— Все гениальное — просто! — кивнула Ягуся.

— Да как вы можете, Ягиня Берендеевна? — жалобно пропищала рядом Аленка, — Она же жизнь хорошему парню испортит…

— Много ты понимаешь, — усмехнулась Варя, — Мужики, как дети, сами не знают чего хотят. А мы с Ягиней Берендеевной всего лишь поможем Петру найти свое счастье.

— Да, Аленка, подь за печку, не встревай, когда взрослые разговаривают, — проворчала бабуся, хитро щурясь.

Когда девушка скрылась за занавесочной, Ягиня хлопнула в ладоши и скомандовала:

— А ты, Варя, садись ко мне в ступу. Она тебя до деревни вмиг домчит. Тебе же нужно завтра быть раскрасавицей, так что лучше ночуй дома.

Варя, гордо расправив плечи, забралась в ступу, и та тут же понеслась прочь, в домике остался лишь отголосок Вариного крика, она явно не рассчитывала на такую скорость передвижения.

— Можешь выходить! — крикнула Ягуся, убирая два увесистых мешочка с золотом в сундук.

— И не подумаю! Ты плохая!

— А ты только поняла? Ну, ты и тугодум… — не обиделась Ягуся.

— Ты две жизни разрушила сегодня! Петр к Маше завтра придет свататься. Они любят друг друга. А ты… — всхлипывая, продолжила винить бабусю Аленка.

— Так если любят, им зелье нипочём. Нет ничего сильнее истинной любви… — назидательно проговорила Ягуся.

— Правда? — высунула нос из-за печи Аленка.

— Правда… — буркнула Баба-яга и с наслаждением отпила чаю, но тут же с горечью добавила, — эх, жаль, у меня нет волшебного блюда с голубой каемочкой, как у Кощея, оно все, что хочешь, показывает. А я бы посмотрела завтра на представление, которое сама же и сотворила.

— Какое представление? — не поняла Аленка.

— Забавное! — ответила Ягиня, но понятнее не стало, — Неужто ты подумала, что я твоей склочной сестре действительно приворотное зелье дала?

— Не приворотное? А какое? — удивилась Аленка. Слезы ее вмиг высохли, и она присела рядом с Ягусей к столу.

Но вредная бабуся и не думала отвечать, она подняла глаза к потолку и забормотала:

— Блюда нет, но я ведь могу сварить в котелке зелье всевидения и в нем глянуть веселое представление. Надо Горыныча позвать! — хлопнув себя по лбу, радостно вскрикнула Ягуся.

— Бабулечка, ну скажи, пожалуйста, какое зелье ты дала Варе? Она же не умрет? — ласково, но настойчиво спросила Аленка.

— Умрет? Это слишком скучно… — хохотнула Ягуся, — Иди спать. Завтра все сама увидишь!

Вздохнув, Аленка пошла исполнять приказ. А когда утром она проснулась, в избушке под потолком уже вился зеленоватый пар, противно воняющий болотом. Ягуси нигде не было видно, но за дверью кто-то разговаривал. Среди беседующих девушка распознала четыре голоса, три низких, мужских, и один Ягусин.

Аленка подскочила, умылась, привела себя в порядок и выбежала на улицу. А там на маленькой опушке сидел огромный Змей Горыныч. Девушка замерла, не в силах пошевелиться, страх сковал каждую мышцу в теле. Такого чудовища она в жизни своей еще не видела.

«Сейчас он дыхнет огнем и спалит избушку и меня вместе с ней!» — в панике подумала Аленка.

— Ну и чего ты встала столбом, засоня? — проворчала Ягиня Берендеевна, она все это время стояла рядом с Горынычем, а девушка со страху ее даже не приметила.

— Красивая! — оскалив пасть, заметила одна из голов Змея.

— Из-за нее в этом маленьком котелке нам вообще ничего видно не будет, — проворчала вторая.

— Не наговаривай. Она такая крошечная, что это ее мы не заметим, — резонно возразила третья.

Аленка моргнула и еще раз осмотрелась. Ягуся уселась на хвост Горыныча, облокотившись на его шипы спиной, на коленях у нее был котелок, над которым поднимался зеленоватый пар. На свежем воздухе запах был не таким концентрированным, поэтому уже не казался противным.

— Ну чего ты стоишь? — нетерпеливо позвала Ягуся, — Садись рядом со мной. Как раз начинается!

Аленка несмело подошла к странной компании, присела на хвост страшного чудовища и заглянула в котелок. Три головы Змея тоже склонились над зеленоватой поверхностью, в которой девушка с удивлением узнала свой родной двор, на который как раз входили староста и Петр.

Навстречу желанным гостям устремилась Маша, она распахнула дверь, но тут ее оттолкнула Варя и первая выбежала на двор, поклонилась в пояс, хотела что-то сказать, да ни звука не издала. Глаза ее округлились, на лице появилась растерянность, которая быстро сменилась страхом, а затем и привычной злобой.

Баба-яги и Горыныч захихикали.

— Ну ты, старая, изобретательна. Голова! — похвалил Змей Ягусю. Та на него лишь рукой махнула, но по довольной улыбке было понятно, что бабусе похвала пришлась по душе.

Аленка все еще не понимала, что происходит, подействовало зелье и как, или магия действительно оказалась бессильна перед истинной любовью. Она вгляделась в Петра, и у нее отлегло от сердца. Юноша настороженно всматривался в смущенное лицо Маши, которая как раз вышла из дома с подносом пирогов и поставила его на стол, накрытый белой скатертью во дворе.

Солнце светило ярко, несмотря на сентябрь, было еще по-летнему тепло, поэтому отобедать на свежем воздухе было приятно. Отец уже сидел во главе стола рядом с самоваром. После положенных приветствий все расселись по своим местам. Варя оказалась по левую руку от батюшки, гости — по правую, а Маша аккурат напротив Петра. С торца уселся веселый гармонист, который время от времени невпопад горланил частушки:

Не ходите, девки, замуж за толстосума старого,

Ночью деньги не помогут сделать сына малого!

Маша смущалась, краснела, но на Петра смотрела с нежностью. Отцы семейств вели неспешную беседу. Староста расхваливал Андрея Федотовича, его хозяйственность, да дочерей. Варя сидела и, с нетерпением постукивая под столом ножкой, заглядывала говорящему в рот, ожидая услышать заветные слова.

— Вот я и жена моя, и сын решили, что будем мы рады породниться с таким хорошим человеком. Сын у меня хоть и молод, но серьезный и надежный. Отдашь ли ты нам свою дочь Марию? Обещаем… — неторопливо проговорил староста, но услышав, кого они хотят в жены, Варя вскочила, перебив почтенного мужчину. Обиженная девица опять открыла рот, но ни звука не сорвалось с ее ядовитого языка.

— Что ты за зелье ей дала? — удивилась Аленка.

— Зелье онемения, — хихикая, пояснила Баба-яга.

— Золото… Молчанье — золото! — радостно расшифровала Аленка и от счастья обняла Ягусю. Та от неожиданности даже вздрогнула и проворчала:

— Ладно тебе… давай дальше смотреть.

Староста и Петр с неудовольствием воззрились на Варю, но так как та продолжала стоять молча, Афанасий Васильевич снова обратился к гостеприимному хозяину:

— Так что скажешь, Андрей Федотович, отдашь за моего Петра среднюю дочку свою Машу? Обещаем заботиться о ней, оберегать, любить, как родную.

Петр снова уставился на свою зазнобу, а та расцвела в улыбке, потянулась несмело рукой к нему, он тут же поймал ее узкую ладошку, сжал. Отцы все это видели, заулыбались. Все было понятно без слов. От этих двоих любовью и нежностью за версту веяло.

— Вижу, дочь моя согласна… — начал Андрей Федотович.

— Согласна! — тут же подтвердила Маша, так и не оторвав сияющего взгляда от Петра.

Зато Варя возражала, сказать она не могла, но выразить протест сумела: она схватила поднос с пирогами и швырнула его об землю. Вкусная ароматная сдоба разлетелась по земле, глиняная посудина жалобно крякнула и раскололась.

— Простите, гости дорогие, — извиняющимся тоном проговорил хозяин. Он встал, схватил Варю за плечо и потащил в сарай, приговаривая, — Не смей меня и сестру позорить. Для нее это великолепная партия, они даже про приданое не спрашивают, значит, им неважно, что я за нее предложу, глядишь, тебе больше достанется, тебя-то без приданого никто не возьмет. Посиди в сарае, да подумай о своем злобном характере!

Варя явно не ожидала такого развития событий, она даже не особо и сопротивлялась. Только когда отец запер ее в сарае, она начала яростно молотить по двери, но на это уже никто не обращал внимания. Гости сговорились, что отпразднуют свадьбу через неделю в доме старосты. Пока отцы рассуждали о тратах и приданом, молодые ворковали. Петр, получив согласие любимой, заметно расслабился, смотрел на Машу с нежностью, та отвечала ему взаимностью.

— Ах, — хором восхитились все три головы Змея Горыныча.

— Молодость! — с легкой завистью прокомментировала Ягиня.

Аленка смахнула слезы счастья и сказала:

— Спасибо, бабушка, благодаря тебе сватовство закончилось хорошо, если бы Варя не онемела, она могла такого наговорить, что гости убежали бы в ужасе прочь.

— Петр бы не убежал, — возразила одна из голов Горыныча, — Видно, что парень смелый, решительный и надежный.

— Ну что? Сворачиваем сказочку? — спросила Ягуся и хотела уже вылить содержимое котелка, но тут на двор влетели два всадника. Один на сивой кобыле, второй — на вороном жеребце. У Аленки замерло сердце, ведь она тут же узнала Матвея, она схватила бабусю за руку и вырвала у нее котелок, с замиранием сердца вглядываясь в любимые черты.

— Нечо на этого сластолюбца пялиться, — буркнула Баба-яга и забрала котелок из рук Аленки. Девушка не успела возразить, а Ягуся уже вылила зеленое варево на травку и объявила, — Сестра твоя дура, так что может припереться и устроить тут мне скандал. А оно мне надо? Так что собираемся и уходим отседава.

— Отличная новость! — обрадовалась одна из голов Змея Горыныча, — Перемещайся поближе к моей пещере. Будем чаще встречаться!

— Не забывай, печень у нас одна на троих! — проворчала вторая.

— У нас спокойно, потому что люди дальше, — поделилась мыслями третья.

— А как же избушка? — удивилась Аленка.

Девушка расстроилась новости о переезде. Здесь она была не очень далеко от Матвея, это грело душу и давало надежду, а вдруг он как-нибудь случайно забредет в эти места, и они увидятся… Но Ягиня Берендеевна была категорична:

— Заходи в избушку и не ной! — резко приказала она девушке, заметив ее вмиг покрасневшие глаза, а Горынычу сказала уже мягко, — Хорошую идею ты мне подкинул. Соседа я твоего не люблю, но если за твоей горой избушку поставить, то мне его замок глаза мозолить не будет!

— Лады! — хором сказали три головы.

Аленка, понурив голову, пошла в домик, тоска скрутила в груди жгут, который мешал дышать. Ничего не хотелось, ни есть, ни разговаривать.

«Лечь бы сейчас, закрыть глаза и уснуть, а проснуться через год уже свободной и вольной идти куда захочу…» — с грустью подумала девушка и усмехнулась сама себе. Хотелось ей идти только в одном направлении, к Матвею.

— Ну чаго расселась? — сердито спросила Ягиня, — Держи котелки да самовар. Переезжаем!

Не успела Аленка сообразить, что она должна сделать, как домик заходил ходуном, стены, печь, стол и посуда на нем затряслись мелкой дрожью.

— Хорошая моя, осторожнее! — шептала Ягуся, поглаживая бревенчатые стены.

Пол неожиданно накренился, затем в другую сторону, и снова, и снова. За окном замелькали деревья.

— Бабулечка, а что происходит? — подвинувшись ближе к Ягусе на лавочке, спросила Аленка, она крепко обнимала самовар и с дурным предчувствием наблюдала за пляской чашек на столе.

— Эка ты недогадливая. Я же сказала, мы переезжаем. Избушка-то моя с курьими ножками не зря. Перевозит нас сейчас моя голубушка в другое хорошее место! — пояснила Баба-яга, и глаза у нее при этом блестели, как у молодой. Было видно, что переезд ей в радость.

Двигалось странное транспортное средство медленно, так что на «хорошем» месте они оказались ближе к вечеру. Когда тряска закончилась, и пол снова стал ровным, Аленка осмелилась выглянуть в окошко. Они оказались у подножья живописного, заросшего лесом холма.

— Красиво! — поделилась своими впечатлениями Аленка.

— Знаю. Не впервой здесь, — буркнула Ягуся, забрала из рук девушки самовар и приказала, — Сходи-ка лучше за печку, проверь, все ли там цело. Ведра, кадки, котелки. Поняла?

Аленка кивнула и пошла. Стоило ей зайти за занавеску, как входная дверь с грохотом распахнулась, и от порога раздался писклявый мужской голосок:

— Не ждала меня, хозяйка? Я тоже не ожидал, что ты на мои земли сама явишься! Вот и поквитаемся с тобой за все: и за зуб, и за кикимор!

Аленка замерла, даже дыхание задержала, но в щелочку между стеной и занавеской заглянула. Уж больно было любопытно, кто это такой смелый, что угрожает самой Бабе-яге! Видно было плохо, девушка смогла только разглядеть очертания худосочной и низкорослой фигуры незваного гостя.

— С каких пор земли Темного царства твои? — ни капельки не испугавшись, спросила Ягуся.

— С тех пор как я захватил замок Кощея, а его в темницу засунул, — надменным тоном сказал мужичок.

Тут бабуся странно крякнула, а ее старинный неприятель рассмеялся и коротко свистнул. В избушке будто маленький смерч промчался. Хорошо Аленка успела прижаться к печке, а то бы и ее закружило. Бабуся же была не готова к вероломному нападению, ее откинуло к стене, Ягиня ударилась головой о бревно и без чувств осела на пол. Мужичок, хоть и был мелким, но легко закинул обездвиженную противницу на плечо и понес в неизвестном направлении.

В наступившей тишине осиротевшей избушки Аленка тихо всхлипнула и прошептала:

— Ой, а что же теперь делать?