Аленький цветочек. Снять заклятие Яги (СИ)

Глава 3. Соль

Алене на хуторе жилось удивительно легко. Дичь и мясо Матвей приносил регулярно. За домом оказался маленький огородик. Запущенный, конечно, но девушка шустро прополола грядки, принялась поливать их, и репка, свекла, морковка, капуста да петрушка с укропом повеселели на глазах, заметно прибавили в росте и радовали хозяюшку щедрыми дарами.

Во всем доме девушка навела порядок, перестирала все занавески и белье, перетрясла все ковры. В спальню к Матвею тоже заглянула и подивилась тому, что его комнатушка была такая же, как и ее: кровать у окна с тумбочкой рядом, да в ногах большой сундук для добра. В поисках сменных простыней она забралась в него. Алиса при этом шипела на нее и тявкала. Не нравилось ей, что девушка в комнате Матвея свои порядки наводит. Вскоре Аленка поняла, почему так переживала Алиса: на дне ларя обнаружился целый ряд упругих мешочков, набитых золотом.

— Не бойся, я ничего у него не возьму, — успокоила она лису, и та, бросив последний настороженный взгляд, демонстративно улеглась на свой матрасик, повернувшись спиной к Аленке.

Хозяину богатств девушка про свою находку решила не говорить, чтобы лишний раз не тревожить. Матвей оказался добрым и приветливым человеком. Его, бывало, сутками дома не было. Казалось бы, ей меньше работы, но она скучала в такие дни. Ей стало не хватать его грустных улыбок и заботливого внимания. Он мог по голове ее погладить, или руку пожать, когда хвалил, за плечи приобнять, чтобы подбодрить. В такие минуты они часто замирали, вглядываясь в глаза друг друга. Девушке казалось, что она видит в мужских — нежность, и от того сердце ее начинало биться чаще, а на душе расцветали алые маки. Обычно из этого состояния их выдергивала Алиса, она начинала кидаться на ноги Матвея и грозно тявкать.

Больше всего Аленку удивляло, что мужчина никогда ее не ругал. Даже когда Алиса в суп соль просыпала, а девушка этого не заметила, Матвей все съел и слова не сказал, только хлебом активнее закусывал. Аленка поняла, что суп пересолен, лишь когда сама попробовала. Она ела медленнее вечно куда-то спешащего охотника, и трапезу обычно всегда начинала с салата.

Немного осерчал хозяин, когда лиса в тушеное мясо мышь приволокла. Но тут уж он догадался, что Аленка ни при чем. Девушка, обнаружив подкидыша, верещала так, что даже у лисы уши заложило. Матвей потом отругал Алису, да толку от этого не была, она продолжала путаться под ногами и делать гадости.

Как-то Аленка замочила белые рубашки, и свои, и Матвея, да отвлеклась на убегающую кашу, Алиса этим воспользовалась и подкинула в таз красный платок девушки. Все рубашки стали розовыми. Юная хозяюшка заметила это, когда стирать белье начала, да было уже поздно. И платок красный нашла в тазу. Подумала поначалу на свою рассеянность, но потом вспомнила, что нарядный платочек убирала в сундук, чтобы не пылился. Это единственная красивая вещь, что удалось забрать из отчего дома. Аленка заподозрила в проказе лисицу, но как докажешь. Да и глупо на безропотное животное наговаривать. Она сама взрослый человек, ей ответственность и нести, нечего было отвлекаться от дела. Очень девушка переживала, что Матвей будет ее ругать, и честно собиралась ему обо всем рассказать. Он как раз вернулся с охоты, принес ей двух тетеревов.

— Обедать будем? — весело спросил мужчина.

— Конечно, Матвей. Я уже мясо с овощами потушила да пирогов с капустой напекла.

Они вкусно и сытно поели, тут-то хозяин неожиданно и спросил:

— А чего это все мои рубашки вдруг порозовели? Я, пока к дому шел, любовался ими. Висят такие красивые, сушатся… Им стыдно за что-то стало?

Тут стыдно Аленке стало. Она покраснела и, запинаясь, начала оправдываться:

— Я хотела тебе сказать… Так вышло. Я их замочила, а в таз мой красный платок попал. Не знаю, как такое случилось. Прости, от меня тебе одни убытки.

— Надо же, какие платки-то нынче самостоятельные. Сами постираться просятся и в тазы складываются… Да, Алиса? Чудеса!

Рыжая хитрюга сидела на табурете у окна. Она любила оттуда смотреть на улицу в ожидании Матвея. Аленка порадовалась, что и в этот раз мудрый хозяин понял, что это все Алисиных лап дело. Мужчина, к счастью, спокойно отреагировал на новый цвет своих рубашек. Примерил, пожал плечами и пошел на конюшню. Он каждый день учил Аленку скакать верхом. Это было очень волнительно для девушки: сидеть в седле перед мужчиной, ощущать ягодицами жар его бедер, быть в кольце его крепких рук. А естественный запах с нотками малины окутывал ее с ног до головы, лишая возможности здраво мыслить. Поначалу она всегда держала спину ровно и боялась лишний раз шелохнуться рядом с ним. Но постепенно привыкла к близости его тела, поняла, что оно не несет угрозы для нее и начала получать удовольствие от верховой езды.

Лето набирало обороты, лес наполнялся не только птичьими трелями и жужжанием надоедливых насекомых, но и ягодами да грибами. Аленка набирала землянику и чернику, не отходя далеко от домика, но хотелось ей заготовить на зиму варенья, а для этого нужно было много ягод насобирать. Как-то раз она несмело спросила у Матвея:

— А можно я схожу в лес за земляникой?

Мужчина удивленно на нее посмотрел и кивнул:

— Конечно, Аленушка, ты же здесь не пленница. Помощница ты моя бесценная. Если захочешь, можешь и родных своих в деревне навестить. И в лес сходить. Только смотри не заплутай.

Услышать такое было неожиданно для Аленки. Она задумалась, хочется ли ей повидаться с родными. И поняла девушка, что пока нет. Варя будет над ней издеваться и унижать. Машка трусливо поддакивать, а отец может и пожалеет, но вслух навряд ли что-то доброе скажет. Поэтому пока девушка решила прогуляться в лес, но судьба распорядилась иначе...

В доме Матвея закончилась соль. Отчасти этому поспособствовала Алиса с ее проказами. Пару вечеров Алена собиралась с духом, чтобы рассказать о проблеме мужчине, опасаясь его реакции, вдруг рассердится, решит, что она слишком расточительна. Но он лишь на секундочку задумался и спросил:

— А у вас в деревне можно достать соль? Не хотелось бы сейчас ехать в город…

— Да, у старосты всегда есть запас…

— Замечательно! — обрадовался Матвей и скрылся в своей комнате. Вернулся, держа в руках небольшой кошель. Протянул его Алене и сказал:

— Завтра сходи к старосте, купи сколько сочтешь нужным. И к отцу зайди, подари ему двух зайцев от меня.

Аленка не очень обрадовалась этой перспективе, но за солью идти было нужно, а побывать в деревне и не проведать родных тоже как-то неправильно.

Утром Матвей заметил, что Аленка задумчивее, чем обычно, и спросил:

— Ты чего такая грустная?

Как она могла ему объяснить, что появляться в родном доме не хочется, потому что Варя обязательно укажет ей на ее место рабыни.

Матвей обращался с ней по-доброму, негоже ей роптать на свое положение, решила девушка и попыталась перевести разговор на другую тему:

— Кажется, дождь собирается.

— Гроза будет, — спокойно и уверенно сообщил Матвей, он часто удивлял ее точными предсказаниями погоды.

Мужчина наверняка заметил хитрый ход Аленки, но не стал лезть в душу и продолжать расспросы, просто заботливо сказал:

— Возьми Ворона. На нем быстро до деревни доскачешь.

Это немного порадовало девушку. Ездить верхом ей нравилось, и сестер можно впечатлить ее умением управлять таким красивым и резвым скакуном.

Дела Аленка сделала быстро. Староста, увидев девушку, удивился и прямо спросил:

— Говорят, ты теперь в услужении у Матвея Ильича?

Алена, потупив взгляд, кивнула. Она ожидала услышать насмешки, презрительные издевки, но мужчина по-отечески потрепал девушку по плечу и сказал:

— Ну и хорошо, Матвей добрый, работящий, но несчастливый, рано овдовел. Он тебя не обидит. Глядишь, ты его утешить сможешь, а если нет, так хоть позаботишься. Да и отцу твоему полегче. Трех дочерей поднимать не каждый может.

Староста отсыпал ей мешок соли и даже цену не заломил. Аленка поблагодарила мудрого главу и с неохотой поплелась к отцу, на душе скребли кошки…

— Ой, кто это у нас явился? Рабыня! Неужто уже сбежала от своего дикого хозяина? — усмехнулась Варя, встретив младшую сестру на крыльце отчего дома. Алена даже осмотреться не успела, едва на двор ступила. Видать, ее появление в деревне на вороном жеребце не осталось незамеченным, прихода гостьи ждали.

— Я к старосте по поручению Матвея ездила, — пояснила девушка, стараясь говорить доброжелательно, — Зашла к вам папеньку навестить.

— Так нет его. А то ты не знаешь, что летом он дома не рассиживается, в поле работает.

— Как его здоровье? — поинтересовалась Аленка. Ей было горько стоять посреди двора, держа под уздцы Ворона. Неужто Варя ее и в дом не пустит.

— Не жаловался, — равнодушно откликнулась старшая сестра, смерив презрительным взглядом младшую.

Тут из дома выскочила Маша и радостно всплеснула руками:

— Аленка, какая у тебя симпатичная лошадка. А можно погладить? Неужто тебе хозяин разрешает без него на таком красавце ездить?

Маша изменилась. Этого нельзя было не заметить. Обычно круглое и румяное личико средней сестры осунулось, потемнело. А безвольные плавные манеры сменились живостью. От кротости не осталось и следа.

«Не иначе, Варька теперь над Машей измывается, а та решила не быть трусливым зайцем, а защищает себя!» — отметила про себя Аленушка, позволяя сестре погладить Ворона.

— Да, я в отсутствие Матвея выезжаю жеребца, ему нельзя долго в загоне стоять.

— Здорово! — с восхищением отметила Маша.

— А это Матвей просил батюшке передать, — сказала Аленка и протянула сестре двух зайцев.

— И откуда же, интересно, такая щедрость? — усмехнулась Варя, — Ты наверно хорошо ублажаешь хозяина, и не только на кухне.

Маша и Аленка покраснели от смущения.

— Как тебе не стыдно, Варя! — с упреком воскликнула средняя сестра, — Про родного человека говорить такое…

— А ты мне еще повозмущайся. Ты в доме уже убрала? Ужин для батюшки приготовила? Хватит прохлаждаться да с подстилками всякими лясы точить, — прикрикнула старшая.

Маша сузила глаза, повернулась к Алене, обняла ее и прошептала:

— Прости, но мне, правда, лучше пойти в дом. Иначе потом весь вечер придется слушать истерику Варвары. Отец устает, ему все это не нужно…

— Мне жаль, что теперь тебе ее терпеть приходится, — от души ответила Аленка.

Маша улыбнулась ей и также искренне сказала:

— А я рада, что тебе не приходится. Как ты столько лет ее выносила? Хозяин-то тебя не обижает? Вроде выглядишь хорошо. Щечки округлились да разрумянились.

— Да, Матвей добрый, — отчего-то смутившись, призналась Алена.

— Хватит шушукаться! — завопила Варя и швырнула в Аленку веником со словами, — Вон со двора, жалкая рабыня.

Младшая сестра, еле сдерживая гнев, вскочила на Ворона и поскакала во весь опор на хутор, где ее уважали и оберегали больше, чем в родном доме. Слезы обиды душили, застилая глаза. Лицо обдувал ветер. Алена почти не разбирала дороги. Жеребец несся через маковое поле. Внезапно из-под копыт Ворона вспорхнула перепелка, напугав скакуна. Он встал на дыбы, Алена не ожидала такого и не удержалась в седле. Упала, больно ударившись спиной. К счастью, Ворон был хорошо воспитанной лошадью и не убежал, остался возле неумелой наездницы. Но чем он мог помочь девушке, которая от боли даже вздохнуть не смела?

Аленка лежала в поле и смотрела в голубое небо. Медленно проплывали облака. Слёзы из девичьих глаз лились нескончаемым потоком.

— Неужели я здесь вот так глупо сгину, — шептала она, боясь пошевелиться.

Все тело ломило. Голова кружилась. Начало подташнивать. Девушка в отчаянии зажмурилась, но тут послышались шаги, и к вящей радости Аленки она увидела над собой лицо Матвея, с интересом рассматривающего её.

— И чего это мы тут прохлаждаемся? — уточнил он хмыкнув.

— Я упала с лошади, — пожаловалась девушка.

— Ай-ай-ай, Ворон, и не стыдно тебе? Как ты мог уронить такую красивую наездницу? — пожурил Матвей коня.

— Он не виноват. Его напугала перепелка, — встала на защиту воспитанного животного Аленка.

Мужчина задумался всего на миг и серьезно спросил:

— Руки поднять можешь?

Аленка послушно подняла руки.

— Головой покрутить.

Девушка сделала, о чем ее попросили.

— Болит что-нибудь?

— Голова кружится, — снова пожаловалась Аленушка.

— Понятно. На лошадь тебе нельзя. Но и пешком ты не дойдешь. Придется нести тебя на руках… — сделал вывод мужчина.

И не успела Аленка возразить, как ее уже подхватили, прижали к мощной груди и понесли.

Сердце Аленки забилось чаще, отчего в ушках зашумело, голова закружилась пуще прежнего. Стало страшно, и девушка обвила крепкую мужскую шею руками. Она всматривалась в заостренный профиль Матвея, наблюдая за его сосредоточенным лицом, и не могла не восхищаться им.

— Тебе не тяжело? — спросила она, когда он прошел почти половину пути к хутору.

— Ты такая худенькая, как пушинка. Я мог бы не напрягаясь донести тебя до деревни и обратно и даже не запыхаться, — насмешливо откликнулся Матвей.

Шутливый тон мужчины, как всегда, успокоил девушку, поэтому его проникновенный вопрос застал ее врасплох:

— У тебя красные глаза. Ты плакала от боли или тебя кто-то обидел в деревне? Ты выглядишь очень расстроенной с самого утра. Расскажешь, что случилось?

Искреннее беспокойство и забота чужого по сути человека на фоне бессмысленной жестокости родной сестры окончательно выбили девушку из колеи, и она честно призналась, всхлипывая время от времени:

— Я не хотела видеть Варвару. Знала, что от этой встречи ничего хорошего не жди.

— Она тебя обидела? — грозно нахмурив брови, спросил Матвей.

— Она меня даже на порог дома не пустила, а напоследок швырнула веником и сказала, чтобы я убиралась… жалкая рабыня.

Алена больше не могла держать в себе обиду и боль, копившиеся в душе девушки долгие годы.

— А как же отец?

— Он был в поле. Думаю, Маша передаст ему, что я заходила, и зайцев от тебя передаст. Она сильно изменилась и была рада меня видеть… Ей теперь достается от Вари…

— Твоей старшей сестре нужно срочно выйти замуж за сильного, волевого мужчину, который сможет её перевоспитать. Уж больно она строптива. Я подумаю, кому можно предложить укротить эту упрямую кобылицу. У меня много знакомых в городе, — усмехнулся Матвей, и в его черных глазах заплясали хитрые бесенята.

Идея мужчины Аленке понравилась. Хорошо бы, чтобы кто-нибудь взял Варю в жены. И отцу бы легче стало, и Маше.

Тут они подошли к дому. Матвей бережно поставил свою драгоценную ношу на ноги рядом с крыльцом. Голова девушки закружилась из-за резкой смены положения, и Алена пошатнулась. Матвей придержал ее за талию, прижав хрупкое девичье тело к себе. Оба замерли, ощущая тепло друг друга.

— Спасибо, что донес меня, — неловко пытаясь отстраниться, пробормотала девушка.

— Мне это было в радость, — продолжая обнимать стройный стан, откликнулся мужчина.

Он смотрел на неё так пристально, будто пытался прочесть в ее глазах что-то очень важное, боялся упустить. От такого внимания у девушки перехватило дыхание, она попыталась спрятаться от этого взгляда, опустив голову. Но Матвей обхватил ее лицо своими широкому ладонями, приподнял так, чтобы она смотрела на него. Его пальцы нежно погладили ее по щеке. Мужчина тихо выдохнул:

— Ты очень красивая…

Никто и никогда не говорил Аленке таких приятных слов. До этого момента она даже не задумывалась, может ли она нравиться парням. Было очень радостно осознавать, что она симпатична именно ему. Маленькая похвала заставила сердце девушки трепыхаться от восторга. Тем более что он сам ей был люб.

Пока разомлевшая от короткой фразы девушка наслаждалась моментом, Матвей начал неожиданно наклоняться к ней. Она видела, как расширяются зрачки и без того черных глаз, заметила, как в волнении затрепетали ноздри, наблюдала, как приоткрылся четко очерченный крупный рот.

При этом он постоянно внимательно вглядывался в её лицо, считывая реакцию девушки, возможно, он ожидал протеста, но не дождался и, решительно преодолев последние сантиметры, припал страстным поцелуем к ее податливым и нежным губам.