Аленький цветочек. Снять заклятие Яги (СИ)

Глава 8. Ярмарка

Один раз намучившись с наведением порядка, Аленка зажила у Бабы-яги не хуже, чем у Матвея. Ягиня любила поворчать, но не обижала. Даже за дело не ругала! Девушка как-то из стремления помочь любимому мужчине сунула нос в склянку с надписью «Прощай, ворон!», а там оказался мелкий порошок. Легкого дыхания хватило, чтобы поднять облако темной пыли, которая тут же попала в глаза и нос любопытствующей, Аленка начала чихать, отчего пыли только прибавилось. С трудом закрутив крышку склянки, она еще с полчаса чихала без остановки, а когда успокоилась, увидела себя в зеркале и перепугалась. Ведь порошка с этими чихами она извела прилично, но Ягиня могла бы и не заметить. Без надобности когда бы она еще заглянула в эту конкретную склянку, но теперь придется признаваться в оплошности, ведь улики налицо в прямом смысле. Рассматривая себя в старом зеркале на стене, Аленка попыталась пригладить взъерошенные черные перья, что торчали среди ее темно-каштановых волос. Бесполезно!

— А тебе идет! — усмехнулась Ягуся, когда увидела, и пошла спать.

Старая ведьма была в благодушном настроении, потому что навещала свою хорошую подругу Ульяну в столице, а вернее ее новорожденного сына Андрюшу. Узнала об этом Аленка случайно, за чаем задав правильный вопрос:

— Ягиня Берендеевна, а почему ты зачастила к Ульяне?

— Я всегда любила маленьких детей, — призналась бабуся.

— Есть? — испугалась Аленка, представив, как Ягиня мчит на ступе, прижимая к груди младенца, и кричит на ходу «Избушка, разжигай печь! Обед варить будем!», а за ней гонятся все царские стражники.

Ягиня посмотрела на девушку, как на душевнобольную, и спустила с небес на землю:

— Нянчить!

Вот так и получилось, что Аленка в основном была в избушке одна, а Ягиня заглядывала домой набегами, то в няньках сидела, то к лесной нечисти в гости отправлялась. Не жизнь для работницы, а настоящий рай! Если бы еще не тянуло Аленушку к Матвею. Сердце иногда болело невыносимо, будто его на вертеле над костром злой дух крутит. В такие моменты Аленка выходила в лес и бегала там до изнеможения.

После одной такой пробежки она обнаружила в доме Ульяну, красивую рыжеволосую девушку, а на следующий день та и вовсе привезла Ягине Берендеевне своего сына на три дня. Алена сразу решила, что у Ульяны не все дома. Что за родитель доверит ребенка старой ведьме? Возможно, такими мыслями она беду-то и накликала!

Баба-яга от Андрюши все три дня не отходила, спала вместе с ним на печке, гуляла по лесу, зверюшек, паучков всяких ему показывала, осенние листочки в букетики собирала. Мальчик был чудесный, улыбался всем, ничего не боялся и во все совал свой маленький гномий нос.

Вечером второго дня Ягиня заявила:

— Твои бестолковые родители тебя плохо кормят. Ты вон какой умненький, но слишком уж маленький!

Ягиня отогнала Аленку от печи, где та пекла пироги, и начала варить зелье, пахло оно подозрительно сладко, а вот на вид напоминало детскую неожиданность, но Андрюша был неопытным, нерадивые родители еще не объяснили ему, что всякую каку в рот тянуть нельзя, поэтому он за обе щеки умял подозрительное варево.

Аленка этого не видела, за водой ходила, а когда пришла да нашла пустую плошку, заволновалась:

— Ягиня Берендеевна, ты что натворила? Что за зелье ты ребенку скормила?

— Все нормально, Аленка, не вмешивайся! Оно полезное, там витаминчики, минералы да клетчатка, все на пользу…

Договорить она не успела, потому что сидящий на лавочке румяный Андрюша неожиданно начал увеличиваться в размерах.

— Хорошо пошло! — обрадовалась бабуся, но когда малыш уперся головой в потолок и, больно ударившись, начал плакать, отчего затряслись стены, Ягиня неожиданно запричитала, — Ой, мне же к Горынычу нужно, он меня уже заждался… Ты это… того… Алена, завтра приедет Ульяна, ты ей Андрюшу отдай… Я все… Убежала.

Ягиня шустро смылась из домика, Аленка даже возразить не успела. Ее же теперь казнят! Иван, муж Ульяны, брат царя.

«Меня точно обвинят в покушении на жизнь царского племянника!» — в ужасе думала девушка, поглаживая темечко Андрюши, вскарабкавшись на его плечо.

Под приятный мелодичный голосок Аленки гигантский малыш уснул, только девушка всю ночь проворочалась, прощаясь с жизнью и Матвеем.

К счастью, Ульяна и Иван были так потрясены видом собственного сына, что Аленке даже полслова не сказали, а вот про Ягиню все поняли.

Оставшись одна после потрясений последних дней, Аленка решила, что ей не помешает выпить забродившего ягодного сока, что томился за печкой у Ягини. Она себе на день рождения много запасов наделала. Отлив в кружку ароматного напитка, Аленка очень быстро осушила ее и пошла за новой порцией, а потом и еще за одной. От приторно-ягодного вкуса во рту захотелось чего-нибудь солененького. Девушка отрезала себе ломоть хлеба, полезла за солью, а нет ее.

— Опять мне за солью идти, — икнув, обреченно воскликнула девушка и решила, что завтра же отправится в столицу, там как раз осенняя ярмарка проходит. Где денежки Ягуся хранит, Аленка уже знала, сама хозяйка неизвестно где шатается. Может, она и не заметит, что работница в город отлучалась.

Про магическую связь Аленка забыла…

Утром у девушки немного болела голова, поэтому прогулка до города пришлась как нельзя кстати. Во время пути Аленушка вспоминала Матвея, не было ни дня, чтобы она его не вспоминала. И все чаще она задумывалась о будущем. Когда через год Алиса снова станет девочкой, расскажет ли она отцу, кто помог ей снять заклятие Яги?

— Если расскажет, это будет значить, что Алиса больше не испытывает ко мне неприязнь и, возможно, примет меня, и тогда Матвей, если я ему не безразлична, придет за мной… А если только из чувства благодарности придет? — перепугалась собственным мыслям девушка.

До города идти было часа три, очень быстро Аленка вышла на большой широкий тракт, а там ехали крестьяне со своим урожаем, один из них подвез путницу на своей телеге, так что девушка в город приехала рано и прямо на торговую площадь. Несмотря на ранний час здесь уже было шумно и многолюдно. Купцы со всего света зазывали на свой манер взволнованных прохожих. Торговец тканями обещал красавицам богатых мужей, продавец фруктами устроил настоящее представление, жонглируя ярким апельсином, длинным бананом и огромным ананасом одновременно, но большинства просто горланили во всю глотку, пытаясь перекричать соседа.

Прохожие тоже были разные: кто-то из них деловито и целенаправленно шел за покупками, точно зная, что ищет; кто-то смеялся и больше глазел, а были и подозрительные личности с хитрыми лицами, которые безошибочно определяли самых рассеянных и богатых. От таких нужно было держать свои кошельки подальше.

Аленка впервые была на ярмарке, соль она купила сразу, а больше ей ничего и не нужно было. Поэтому она просто шла по торговой площади и рассматривала людей. Все были такие разные, особенно заморские гости удивляли своими пестрыми шелковыми нарядами и огромными странными шапками. К красивой девушке часто обращались, кто-то заигрывал, кто-то льстил в корыстных целях. Но Аленка была хоть и наивной, доверчивой глупышкой, но денег-то своих у нее не было, так что и выгодно продать ей бусики или брошь так никто и не смог.

Устав от суеты, девушка пошла обратно в сторону центральных ворот, да проходя мимо одного переулка, чуть не споткнулась, случайно увидев странную картину: ее сестра Маша прижималась к каменной стене трактира, а над ней возвышался сын старосты Петр. Он поставил свои здоровенные ручищи по обе стороны от головы Маши и что-то ей выговаривал, вид у него был при этом весьма решительный.

Аленка не могла допустить, чтобы ее сестру обижали, она смело кинулась к парню, размахивая тяжелым мешком с солью.

— А ну, отошел от нее, нахал! Думаешь, если сын старосты, так тебе все можно? — зашипела она взбешенной змеей.

Петр растерянно отступил, а Маша, наоборот, пошла навстречу сестре приговаривая:

— Алена, милая, не надо на него сердиться. Петр ничего плохого не делал. Наоборот, это я его обижаю…

— Ты? — удивилась младшая сестра.

Маша кивнула, бросив виноватый взгляд на парня. Тот тут же оказался рядом, прижал ее хрупкое тело к своему богатырскому и заговорил, обращаясь к Алене:

— Да, твоя сестра свела меня с ума, а свататься не разрешает! А я все решил! Мой отец меня поддержал, сказал, что Маша хорошая девушка. Он уже обещал Андрею Федоровичу завтра в гости заглянуть.

— Но он не говорил, зачем придет! Пусть просто о погоде посудачат! — взмолилась Маша, извернувшись в крепких объятиях парня.

— Не бабы они, чтобы зазря судачить! Я все решил. Если не хочешь за меня, откажешь завтра! — буркнул парень и пошел прочь из переулка.

У Маши на глаза набежали слезы, Аленка все поняла без слов, обняла сестру, погладила по дрожащим плечам, спине.

— Варю боишься? — скорее чтобы дать выговориться, спросила девушка.

Маша зарыдала в голос:

— Ты же знаешь, она давно сохнет по Петру. Если он ко мне посватается, она меня со свету сживет.

— Отец тебя должен будет защитить. Если ты станешь невесткой старосты, он будет в ответе за твою жизнь перед ним! — попыталась успокоить сестру Аленка.

— И что он с ней сделает. Она же не только языком жалит, она может и затрещин отсыпать! — размазывая слезы по щекам, причитала Маша.

— Предложи отцу запереть Варю в сарае. Мы-то в нем не один и не два раза сидели, — напомнила Аленка.

Маша горько усмехнулась, оправила нежно-зеленый сарафан, расправила плечи и решительно сказала:

— Если понадобится, я сама ее запру! Отказывать любимому человеку я точно не буду!

— А как у вас все сладилось? — полюбопытствовала Аленка.

Щеки Маши залились нежным румянцем, и она, скромно потупив взор, рассеянно забормотала:

— Случайно встретились как-то у речки вечером… Ну и разговорились… И стали встречаться на том же месте в тот же час… Петр такой веселый, но при этом очень хозяйственный, основательный. Рядом с ним я чувствую себя защищенной, любимой… И ему со мной хорошо. Он говорит, что только я серьезно к нему отношусь. Большинство или в семью старосты хотят, поближе к деньгам и власти, или считают его папенькиным сынком, ни на что не годным. Я не смогу отказаться от него! — пылко закончила свой рассказ девушка.

— И не надо! Вы подходите друг друга! Совет вам да любовь! — улыбнулась Аленка сестре. Она искренне была рада за Машу и понимала ее страхи.

— Кого я вижу! Неужели хозяин свою собачонку погулять отпустил? — раздался совсем рядом визгливый и до зубовного скрежета знакомый голос Варвары.

— Добрый день, сестра! — развернувшись к старшей, поздоровалась с ней Аленка.

Ее вежливое приветствие было проигнорировано. Варя окинула младшую презрительным взглядом и все свое внимание сосредоточила на Маше:

— Где тебя носит, раззява! Отец тебя уже искать собрался, а у него список покупок длиннее, чем этот переулок! Не стыдно батюшку тревожить? Он нас с собой взял, чтобы мы ему помогали, за вещами приглядывали. Но ты бесполезна! Ни украсть, ни покараулить!

Маша забыла про гордо вскинутую голову, плечи ее поникли, она вся сжалась и глаз поднять не смела. Аленка не могла больше на это смотреть. Вступилась:

— Это ты бесполезна, Варя! Все, что ты можешь, это орать на слабых. И настолько ты привыкла к безнаказанности, что уже переходишь все границы дозволенного. Ты нам кто? Сестра! Пусть и старшая, но равна нам.

Маша затравленно охнула, а Варя усмехнулась и окинула осмелевшую Аленку ледяным взглядом.

— Ты мне точно не ровня, рабыня!

— Может быть, я и рабыня, но веду себя с достоинством, а ты орешь как базарная баба в торговый день!

Две девушки несколько секунд сверлили друг друга сердитыми взглядами, и каждому прохожему было понятно, что от этого места лучше держаться чуть поодаль, чтобы не пропустить зрелище, но и в драку не попасть.

— Как ты смеешь меня оскорблять, никчемная дрянь! Да я для вас…

— Да ты нам жизнь испортила!

Тут у Вари слова закончились. Такого ей еще никто из сестер говорить не осмеливался. Ее охватил гнев, впрочем, он легко овладевал несдержанной девицей. Старшая замахнулась на младшую, собираясь дать ей пощечину от души, но Аленка увернулась и сама дала Варе затрещину, да такую, что та не устояла на ногах и свалилась на вымощенную камнями мостовую, перепачкав кричащий красный сарафан в лошадином навозе. Вокруг послышались смешки.

— Да как ты смеешь! — покраснев в тон одежды, завопила Варвара.

— Если тебе что-то не нравится, попроси мою хозяйку меня наказать. Я не сказала? У меня новый хозяин — Баба-яга!

У сестер вытянулись лица, но если Маша испуганно моргнула, то глаза Вари сверкнули недобрым блеском, она встала, оправила подол, стряхивая прилипшую грязь и заискивающе произнесла:

— Бедная моя Аленушка, и как же тебе живется с этой ведьмой?

Младшая почуяла недоброе, однако не стала врать и честно призналась:

— Она ворчливая, но никогда не орет и меня не обижает.

— А где же она живет? — ласково спросила Варя.

— Ты действительно хочешь пожаловаться самой Ягине? — с ужасом воскликнула Маша.

— Нет, конечно, — наигранно возмутилась Варя, — Я сестру хочу проведать, гостинцы принести.

Алена и Маша переглянулись, обе понимали, что Варя задумала какую-то гадость.

— Ягиня Берендеевна любит уединение. Гостей мы не принимаем, — отрезала Аленка и тут же засобиралась, — Мне пора, я уже все дела сделала. Батюшке от меня кланяйтесь. Не получится у меня, видимо, его навестить в ближайший год.

Девушка шагнула в сторону ворот, да Варя схватила ее за руку и протянула ей мешочек.

— Вот возьми, там семечки. У нас нынче подсолнухов наросло видимо-невидимо. Вспоминай нас.

Аленка нерешительно взяла мешочек и пошла, растерянная, прочь, бросив на прощанье:

— Благодарствую.

Девушка привязала подарок к поясу, рядом с кошельком, и шла, размышляя о сестрах. Она искренне желала Маше выйти замуж за Петра, он произвел на Аленку впечатление любящего и решительного мужчины. Он не обидит и защитит.

«Если Варя останется с отцом в доме, она же ему житья не даст, весь свой скверный характер против него обернет. Бедный батюшка!» — расстроилась Аленка, и тут ее взгляд упал на всадника, что ехал от центральных ворот в ее сторону. Знакомый черный жеребец фыркал и беспокойно прял ушами, оказавшись в шумной толпе, а вот его наездник оставался невозмутимым и мрачным.

Сердце Алены сжалось. Матвей похудел и выглядел измотанным. Так захотелось прижаться к нему, утешить, успокоить, облегчить его тяжелую ношу из мешка забот и тайн. Но страшно было увидеть в его глазах презрение, еще страшнее — равнодушие. Аленка перепуганной птахой юркнула под ближайшую телегу, сжавшись в комочек и крепко зажмурившись, будто это могло сделать ее невидимой для окружающих. Сердце стучало так громко, что заглушало шум толпы. Неожиданно рядом кто-то жалобно запищал. Девушка удивленно приоткрыла правый глаз и осмотрелась. Почти под колесом лежал мешок, который подозрительно шевелился и жалобно мяукал. Аленка тут же бросилась его развязывать и извлекла на свет маленького черного котенка. Он, широко распахнув зеленые глаза, посмотрел на свою спасительницу и мявкнул, будто здороваясь.

— Бедный Черныш, тебя выкинули, решили, что ты приносишь несчастья. Да?

— Мяу, — подтвердил малыш.

Аленка прижала к себе дрожащее тельце и несмело выглянула из-под телеги. Матвея видно не было, и она осмелилась вылезти. Тут вокруг ее запястья засветилась призрачная нить и больно сдавила руку.

— Кажется, меня потеряли, — всполошилась девушка и побежала обратно к Ягине, — Уверена, увидев такого замечательного котика, она смягчится…

Матвей

Матвей вез знакомому пекарю Ярополку урожай мака. Они давно были знакомы и за время взаимовыгодной дружбы прониклись друг к другу уважением. Матвей, если бы захотел, мог продать мак и дороже, но для этого пришлось бы тратить целый день, искать купцов, торговаться. Но Алиса осталась совсем одна, да и настроение было такое, что, пожалуй, Матвей вместо торгов с удовольствием бы в драку ввязался, чтобы отвести растревоженную душу.

Стоило ему въехать в город, как впереди на улице мелькнуло знакомое курносое лицо и русая коса с рыжинкой.

«Аленка?» — удивился Матвей и обрадовался, что хоть издалека сможет еще раз полюбоваться девушкой, ее милой улыбкой, хрупкой фигуркой, но не тут-то было, Алена метнулась, как перепуганная перепелка, под телегу, лишь бы с ним не встречаться. Матвей невольно прижал руку к сердцу. Больно… В глазах защипало.

«И это она еще не знает, что я оборотень!» — с горечью подумал мужчина.

Резко выдохнув и вдохнув, Матвей направил Ворона к знакомой пекарне. Ярополк его уже поджидал.

— Ты как осень, всегда приходишь вовремя, — хохотнул мужчина, радостно приветствуя дорогого партнера.

— Рад тебя видеть, друже! Как твои дела в пекарне?

— Дела вроде бы хорошо идут, да только все здесь нуждается уже в ремонте, да денег на это нет. Я своим трудом на жизнь зарабатываю, а такие капитальные траты мне не по карману. Ты мне, случайно, не сможешь одолжить пару мешков золотых? — провожая Матвея в подсобные помещения, серьезно спросил хозяин.

Он говорил уверенно, было видно, что он не жалуется, а хочет предложить выгодную сделку. Матвей был рад такому повороту их разговора, потому что и сам искал слабое место пекаря, а тут ему все преподнесли на блюдечке.

— Ярополк, ты настоящий честный трудяга, но один не справляешься, и за прилавком стоять, и тесто месить, и хлеб выпекать — столько дел, за которыми строгий пригляд нужен, а ты один. Жениться тебе надо. И возраст у тебя подходящий. Тридцать ведь тебе? Еще немного и ни одна девица на тебя и не взглянет, старым да ненужным будешь.

— Эх, Матвей, говорю же я, денег у меня нет, а ты — «жениться»! Да на свадьбу, на выкуп столько собрать нужно… В этом году точно не получится.

— А ты погоди с решением. Есть у меня знакомый мужик, все у него в хозяйстве ладится. Да только он один трех дочерей воспитывает. Старшая Варвара красавица уродилась, но характер без материнского присмотра испортился. Так вот, он хорошему человеку и без выкупа дочь вручит, еще и приданое богатое тебе преподнесет. Вот тебе и деньги на ремонт, и помощница. Ты мужик строгий, ты с ней справишься.

Ярополк почесал затылок, в его взгляде появился интерес, и он уточнил:

— Говоришь, богатое приданое даст?

— Не поскупится. Езжай завтра к нему, побеседуй. Уверен, за чашкой чая вы обо всем сумеете договориться, и каждый останется доволен друг другом, — похлопав пекаря по плечу, посоветовал Матвей.

Решив все деловые вопросы и рассказав, как найти двор Аленкиной семьи, Матвей поехал домой. Стоило ему выйти из пекарни, как он нос к носу столкнулся с Андреем Федотовичем. Мужик, углядев охотника, побледнел и беспокойно осмотрелся.

«Видать, Аленка про меня все рассказала, — усмехнулся Матвей, приняв это беспокойство за страх, и тоже осмотрелся, ни одной дочери с отцом не было, — Гуляют, наверно, где-то… Может, и к лучшему», — решил он.

— Здравствуй, Андрей Федотович. Надеюсь, твои дела сегодня были успешны. А у меня для тебя радостная новость. Ты же еще Варвару замуж не выдал?

Аленкин отец удивленно открыл рот, но так ничего и не сказал, только головой помотал.

— Так жди завтра жениха. Свататься придет. Человек надежный. Пекарь. Надеюсь, ты старшую дочь приданым не обделишь, и вы договоритесь, — намекнул Матвей.

Мужчина понятливо закивал головой, в его глазах появилась робкая надежда:

— Конечно, не пожалею. Двух коров готов отдать, сундук тканей. Лишь бы все у них сладилось.

— А ты на дочь не кивай. Это твое решение. Как скажешь, так она и должна будет сделать. Или не отец ты ей?

— Да-да-да, Матвей Ильич, прав ты. Как я скажу, так и будет, — пробормотал Андрей Федотович, тяжело вздохнув, но уверенности в его голосе не было.

— Ты не переживай. Ярополк все понимает, он сам с невестой разберется, если ты их союз благословишь.

На этом Матвей посчитал, что сделал все возможное, чтобы облегчить жизнь Алены.

«Надеюсь, теперь ты будешь счастлива. А я постараюсь больше на твоем пути не вставать», — подумал с тоской мужчина, пришпорил Ворона и помчался домой.