Аленький цветочек. Снять заклятие Яги (СИ)

Глава 2. Бытовые сложности

Аленка, хоть и была юной восемнадцатилетней девицей, но с подружками зимними вечерами гадала на суженого да сплетничала про любовь, поэтому она прекрасно понимала, что у одинокого мужчины на хуторе есть потребность, не только чтобы его обстирывали, кормили и за домом следили. Ему нужна женщина. Но ей-то нужен был муж, и она очень хотела сохранить свою невинность для него. Да и просто страшно было неизведанное. Поэтому от прикосновений мужских рук она вся внутренне заледенела, и каждая мышца в теле, откликнувшись на этот призыв, напряглась. К счастью, Матвей будто почувствовал ее панику, хватать за плечи перестал, сел за стол и стал помогать лепить пирожки. Он так споро и щедро накладывал начину, что девушка невольно залюбовалась длинными ловкими пальцами.

— Где ты так научился пирожки стряпать? — не сдержала любопытства девушка.

— Мы с женой часто вместе готовили: пирожки, пельмени, блины с разными начинками, — с грустью ответил Матвей.

У Алены от неожиданности даже кусок теста на стол шмякнулся.

— С женой?.. — эхом отозвалась она, — А где же она теперь?

Она не собиралась задавать этот вопрос, просто подумала вслух. Мужчина поднял на нее свои внимательные черные глаза и ответил тихо:

— Умерла…

В этом коротком слове было столько боли, что у девушки невольно сжалось сердце от сострадания. Так вот почему он такой нелюдимый. Он все еще горевал…

Отправив противень с пирожками в печь, Алена, немного смущаясь после откровения мужчины, спросила его осторожно:

— У меня куриный суп уже наверно дошел. Будешь сейчас или подождешь пирожков?

— Подожду. Пойду баню пока растоплю…

Матвей вышел, Аленка выдохнула. В его присутствии она волновалась, сердце то и дело меняло ритм биения. Под пристальным взглядом черных глаз все валилось из рук. А ведь она была хорошей хозяйкой…

В ожидании пирожков Алена намыла пол в огромной комнате. Алиса постоянно путалась под ногами, и даже один раз перевернула ведро с водой. У девушки закрались подозрения, что сделала она это специально. Пришлось загнать лису грязной тряпкой в спальню Матвея, зайти внутрь Аленка так и не решилась.

Остатки теста поставила за печку, хотела, когда освободится противень, сделать пару сдобных булочек на завтрак. Когда пирожки зарумянились, девушка накрыла на стол, разлила по плошкам суп, себе бульон, Матвею положила побольше мяса. Нагрела самовар и заварила чай. Переделав все дела, она с тоской глянула на обеденный стол. Две тарелки смотрелись неуместно, будто пара влюбленных собралась трапезничать. А ведь она в доме рабыня, вдруг Матвей не захочет сидеть с ней за одним столом.

«Что же делать?» — задумалась девушка.

Только она отвернулась, как все ее сомнения с тарелками разрешила Алиса. Рыжая хулиганка заскочила на стол и специально столкнула Аленкину плошку с бульоном на пол. Деревянная плошка оказалась непрочной, раскололась пополам, а суп разлетелся большой лужей по намытым половицам.

— Ах, ты негодница! — возмутилась девушка, — Я же только что убралась, а ну прочь отсюда!

Но лиса со стола не сдвинулась, еще и морду попыталась засунуть в тарелку к Матвею. Тут уж Алена не стерпела, пустила в ход кухонное полотенце. Получив по носу, Алиса возмущенно тявкнула, но со стола спрыгнула, да прямо в суповую лужу.

— Осторожно, сейчас весь пол мне опять уделаешь, — застонала Аленка и попыталась схватить лису. Но та юркнула сначала под стол, потом за печь, оставляя за собой дорожку жирных следов. Алена бросилась догонять. Лапы рыжей хулиганки нужно было помыть. Да и хвост тоже оказался в супе. Девушка решительно отдернула занавеску, Плутовка сидела на лавке рядом с миской, в которой отдыхало тесто.

— Алиса, иди ко мне! Тебя нужно помыть! — объявила Аленка. Лиса посмотрела на нее недовольно и попыталась спрятаться под лавкой. Попытка оказалась неудачной. Спрыгивая, рыжуля задела хвостом миску. Лиса приземлилась на пол, а тесто на лису.

Перепуганное и расстроенное животное, повизгивая, ринулось снова на кухню, стряхивая на ходу грязь и разбрызгивая во все стороны тесто. Алена бежала следом и умоляла:

— Алиса, стой, я тебя отмою. Стой, тебе говорят!

И тут вошел Матвей. Картина ему открылась весьма интересная: стены, печь, стол, лавки, да все в кухне было в каплях теста, на полу растекалась жирная лужа и валялась расколотая плошка, его любимая лиса, перепачканная липкой жижей, забилась в угол под столом, а Аленка стояла на коленях и пыталась вытащить ее оттуда.

— Что у вас тут происходит? — грозно спросил хозяин дома, громко закрыв за собой дверь.

Алена испуганно посмотрела снизу вверх на Матвея. Он спокойно подошел к ней, присел рядом, протянул руки и строго сказал:

— Иди сюда.

Алиса тут же послушно нырнула в его руки.

— Ее помыть надо… — заметила девушка, — Она сначала уронила миску с супом, а потом случайно еще и остатки теста на себя опрокинула.

Мужчина грозно сдвинул брови. Сердце Аленки замерло. Неужели будет ругать ее за проказы рыжей хулиганки?

Матвей приподнял лису и осмотрел со всех сторон: липкие уши, перемазанную острую мордочку, грязные лапки и бока, слипшийся хвостик.

— Мда… — вздохнул хозяин, — Придется купаться.

Вердикт явно не понравился лисичке, она заскулила и даже попыталась вырваться из сильных рук хозяина. Но он же был охотником, реакция у него была отменная.

— Аленка, налей воды в таз, что на печке лежит.

Девушка выдохнула с облегчением, поняв, что ругать ее никто не собирается. А наблюдать, как страдает проказница Алиса, было даже приятно. В конце концов, Алене из-за нее еще весь пол перемыть придется.

Матвей лису не жалел. Мыл тщательно, сменил три раза воду, пока не добился идеальной чистоты.

— Ну вот, теперь можно и в спальню отнести, — пробормотал себе под нос мужчина, удостоверившись, что на рыжей шерстке нет ни единого пятнышка. Замотав лису в полотенце, он отнес ее к себе в комнату. Когда он вышел, Алена всплеснула руками:

— Ты из-за нее весь перепачкался!

— Хорошо, что баню затопил, — усмехнулся мужчина, — Пойду отмываться.

Аленка решила, пока есть время, тоже перемыть стол, пол, печь, стены. Она как раз успела вылить воду за домом, когда вернулся Матвей. После бани его каштановые волосы и борода совсем потемнели, зато золотистая от загара кожа порозовела. В чистой белой рубашке и простых льняных штанах он уже не казался грозным и опасным, скорее милым.

— Ничего себе ты перепачкалась, — усмехнулся он.

Пока девушка рассматривала его, Матвей рассматривал девушку. Аленка перевела взгляд на свою светлую рубашку и любимую коричневую юбку, все они были в грязных пятнах.

Юная хозяюшка горестно всплеснула руками и посмотрела на Матвея испугано. А вдруг ругать будет, что она такая неумеха, даже пол помыть не может, чтобы не изгваздаться? Но он по-доброму улыбнулся и посоветовал:

— Беги скорее в баню. Там еще горячая вода есть. И сама помыться сможешь, и одежду замочишь.

— И твою тогда возьму, — кивнула радостно девушка, — А ты можешь пока пообедать…

Матвей мотнул головой:

— Не хочу один есть. Тебя дождусь.

«Значит, он не против сидеть за столом со мной!» — обрадовалась девушка.

Из бани она вернулась быстро. Она вообще была шустрой. Матвей сидел за маленьким столиком у окна и что-то вырезал из дерева. Его длинная борода, падая на ключицу, раздражала мужчину, он часто рукой поправлял ее.

— Давай подстригу тебе бороду? — предложила Алена и сама испугалась своей смелости. А вдруг он рассердится?

Мужчина резко встал, подошел к мутному зеркалу, висящему на стене рядом с умывальником. Внимательно изучив свое отражение, он снова удивил юную помощницу:

— Хорошая идея. Сбрей мне ее. И волосы расчеши.

Он достал из комода ножницы, бритву и гребень, вручил это все опешившей девушки и сел на табурет перед зеркалом.

— Умеешь? — задал короткий вопрос мужчина, заметив растерянный вид Аленки.

— Да, папеньку я стригла, — поспешила заверить девушка.

От волнения у нее вначале дрожали руки, но потом она увлеклась. Ей всегда нравилось делать других красивыми. Даже Варвару! Кожа Матвея под бородой оказалась светлой и ровной. Волевой подбородок и острые скулы делали мужчину моложе. Он и раньше был привлекательным, а теперь его суровая красота стала ярче. Длинные, густые волосы доходили до середины спины, такой роскошной гриве могли позавидовать многие девушки.

— Готово! — объявила она.

Матвей внимательно осмотрел свое безволосое лицо с белым подбородком, усмехнулся и махнул рукой:

— Ладно, через пару дней подзагорит и не будет заметно. Давай я тебе волосы расчешу, — предложил он неожиданно и, не дождавшись ответа, усадил Аленку на свое место. Не успела она и слова сказать, а мужчина уже снял с нее платок, который она повязала прямо на мокрую голову. Роскошные с рыжинкой волосы влажными завитушками разлетелись по спине и плечам.

— Красивые у тебя кудри, — одобрительно заметил мужчина и принялся аккуратно расчесывать спутанные пружинки.

Аленка боялась шелохнуться. Давно ей никто не расчесывал волосы. В детстве это часто делала мама, воспоминания о тех счастливых безмятежных минутах не раз спасали ее от отчаяния. Матушка гладила младшую дочь по головке и напевала колыбельную. Девушка, очарованная настоящим и прошлым, расслабилась, поэтому «Готово» Матвея прозвучало неожиданно для нее, Аленка вздрогнула. Осмотрев себя в зеркало, она с удивлением обнаружила, что мужчина заплел ей тугую косу.

«Наверно жена научила», — подумала девушка.

— Довольна результатом? — улыбнулся Матвей.

— Очень, — кивнула Аленка.

— Ну и ладненько. А теперь давай уже поедим. Если ты меня сейчас же не накормишь, я, пожалуй, и рассердиться могу, — усмехнулся мужчина.

Девушка тут же засуетилась по хозяйству. Разложила заново в две плошки суп, поставила миску с ароматными румяными пирожками. Разлила чаю. Ели молча, с аппетитом. За окном солнечные лучи уже покраснели, близился закат. День пролетел в суете незаметно. Аленка даже толком не успела осознать, что теперь рабыня. Да и как тут поймешь, если хозяин обращался с ней лучше, чем сестры в родительском доме.

— Спасибо, за вкусный ужин, — довольно похлопав себя по животу, поблагодарил девушку Матвей, накрыл ее ручку, что лежала на столе, и добавил, заглянув в глаза, — Вечереет уже, можно и отдыхать пойти.

Матвей

Мужчина сказал про отдых без задней мысли, а Аленка вновь вздрогнула, как перепуганная зайчишка. Матвей негодовал про себя, как можно было довести такую добрую, внимательную и хозяйственную девушку до состояния забитого животного. Куда смотрел ее отец?

Когда Матвей вошел в дом и обнаружил полнейший бедлам, перепачканную лису и Аленку на коленях, смотрящую на него испуганными глазами с приоткрытым от волнения ротиком, он еле сдержался, чтобы немедленно не закинуть ее себе на плечо и не отнести в спальню. Она была красива, манила его своей невинностью, смягчала испортившийся в последнее время нрав добротой и заботой. Он отчаянно надеялся, что девушка станет тем якорем, который сможет сдержать заклятие, если не снимет, то хотя бы замедлит. Если у него будет время, возможно, он сможет спасти дочь, о большем он и не мечтал.

Мужчина давно задумывался, что нужно как-то свою человеческую сущность укрепить, чтобы были силы на внутреннюю борьбу. Душа его давно умерла, там в лесу, вместе с Верой, но тело, молодое и здоровое, нуждалось в женщине. Само провидение привело в его дом Алену, и Матвей верил, что близость с ней сможет ему помочь, но сначала нужно ее приручить: случайными прикосновениями, маленькими подарочками и добрым отношением. Пока же перепуганные глаза и напряженное тело девушки вызывали в нем лишь желание наказать ее отца.

— Ты уже видела свою комнату? — поспешил успокоить Матвей эту перепуганную пташку, залетевшую к нему в клетку.

— Да, — пискнула малышка.

— Прости, что она такая крохотная… — начал он, но девушка тут же его перебила.

— Что ты? Прекрасная комната, теплая, светлая. У меня в родительском доме угла своего не было, а тут настоящие хоромы.

Матвей улыбнулся. Ему нравилось, что девушка была такой благодарной. Он поймал себя на мысли, что ему приятно радовать ее. Встав, он подошел к своему рабочему столу и достал гребень на ручке, на которой был вырезан мак. Получилось неплохо. Мужчина вернулся к Алене, протянул ей эту безделушку со словами:

— Это тебе. Спокойной ночи, — сказал он и поспешил к себе в комнату, чтобы не смущать девушку своим присутствием. Но он заметил, как блеснули глаза растроганной помощницы. Кажется, она не привыкла получать подарки.

Войдя в свой закуток, который на самом деле ничем не отличался от спальни Алены, мужчина сел на узкую кровать и схватился за голову. Ему нестерпимо хотелось уйти, почувствовать свободу, сбежать прочь от невзгод, свалившихся на него из-за злого рока. Его еще держала дочь, но с каждым днем любовь и ответственность родителя таяла под напором заклятия.

К нему на колени забралась лисичка, покрутилась, устраиваясь поудобнее.

— Алиса, подружись с Аленкой. Если она не сможет сдержать заклятие, то, возможно, она согласится позаботиться о тебе, — почесывая рыжулю за ушком, попросил Матвей.

Лиса фыркнула и прикрыла хвостом мордочку.

— Не обижай ее. Алена не заменит мне Веру, она на это и не претендует. Она другая. Возможно, она сможет дать мне время, а тебе станет подругой.

Лиса снова фыркнула и, спрыгнув на пол, улеглась у окна на своем соломенном матрасике.

— Упрямица, — усмехнулся с грустью мужчина.

Чтобы унять зуд по всему телу, Матвей лег на кровать, закрыл глаза и попытался уснуть. Но вместо привычной тьмы перед мысленным взором мужчины предстала Алена на коленях. Она смотрела на него снизу вверх с испугом, такая нежная, открытая и доступная. С хрупкого плеча свалился рукав белой рубашки, упругая девичья грудь вздымалась в такт взволнованному дыханию, пухлые губки маняще приоткрылись. Мужчина забыл про зуд во всем теле, теперь вся кровь и напряжение сосредоточились в одном конкретном месте.

Тихо рыкнув, Матвей порывисто встал с кровати и тихонько выскользнул из дома. Ему нужно было подышать прохладным ночным воздухом, чтобы не наделать глупостей.