Аленький цветочек. Снять заклятие Яги (СИ)

Глава 6. Катастрофа

Тело Алены пылало, плавилось под сильными руками Матвея, под его горячими губами. Каждый миллиметр кожи горел огнем, который мог потушить только этот мужчина. Когда он уложил ее на лавку и грозовой тучей навис над ней, девушка уже не думала о последствиях, о Жар-птице… Алиса? А кто это? Аленка вообще ни о чем не думала. Она даже с трудом поняла его слова:

— Алена, я хочу тебя, как безумный. Прошу, позволь мне стать твоим первым мужчиной. Обещаю, я буду очень осторожным и нежным.

Что она могла ответить ему на это страстную просьбу. Нет? Находясь на лавке под мужчиной, разгоряченная вовсе не банными парами, а его смелыми ласками, с диким томлением во всем теле, разве могла она сказать это длинное слово. Ее хватило только на:

— Да…

Стоило ей произнести это слово-ключик, Матвей стал другим. Его страстные, напористые движения сменились тягучими и невероятно нежными, руки заскользили по бедрам, оказались между ног, вырвав стон из приоткрытых губ девушки. Он тут же среагировал, поцеловал, осторожно проникая вглубь ее рта языком. Жар внизу живота стал нестерпимым, потому что ловкие пальцы мужчины продолжали мучить девушку острыми ощущениями и неожиданно оказались внутри нее, заставляя стонать и извиваться в непонятной тяге. Он что-то шептал ей о своих желаниях, ее красоте, но это было все так неважно, главное, чего хотелось девушке, потушить пожар внутри. Ее руки зарылись в его черной гриве. Она забыла, кто она, и кто он. Весь мир утратил свое значение. Когда от остроты чувств и ощущений она готова была заплакать, Матвей решительно взял ее.

Боль. Вскрик. Мужчина замер.

— Все хорошо, цветочек мой. Все хорошо, — прошептал он, осыпая лицо девушки короткими поцелуями, будто шелковыми лепестками мака, — Боли больше не будет.

Матвей не обманул. Его ласки расслабили, вернули желание, а неторопливые движения довели до состояния безумия. Аленка царапала его спину, ощущая, что ей нужно больше. И он дал ей больше: ускорился, выпуская так мучительно долго сдерживаемую страсть. Когда оба достигли пика наслаждения, их стоны слились в унисон, как сплелись воедино их тела.

Сердце стучало как безумное. Алена лежала не чувствуя ни ног ни рук, мужчина удерживал себя над ней на локтях и продолжал целовать ее шею, губы, щеки, плечи.

— Хорошая моя, нежная, отзывчивая… — шептал Матвей.

Он заглянул ей в глаза, и она смогла рассмотреть его лицо. Таким открытым и счастливым Аленка еще не видела этого противоречивого мужчину: доброго и внимательного, страстного и настойчивого.

— Как ты? — тихо спросил Матвей.

Девушка с трудом нашла в себе силы улыбнуться и прошептать:

— Все хорошо, любимый…

Ее веки потяжелели, слишком много впечатлений, но она не спала, следила за мужчиной из-под полуприкрытых ресниц, чувствовала, как Матвей намыл ее, натер полотенцем, одел в сухую и чистую рубаху, о себе тоже сам позаботился. Когда он на руках нес ее в дом, девушка все-таки погрузились в сладкий крепкий сон.

Проснулась Аленка внезапно и резко села, осмотрелась. Она была в своей комнатушке, за окном ярко светило солнце. Девушка явно заспалась. Соскочив с кровати, она надела свой любимый голубой сарафан, умылась за печкой и вошла на кухню. А там Матвей в одних штанах стоял у печи. Рана на его груди уже затянулась и не мешала мужчине что-то мешать в котелке.

— Доброе утро, цветочек мой! — улыбнулся хозяин дома, — А я нам на завтрак кашу приготовил.

Аленка растерянно моргнула.

— Прости, что-то я заспалась, — прошептала она.

Мужчина улыбнулся, подошел к ней вплотную, погладил лицо, поцеловал… Это был короткий, но очень чувственный поцелуй. У Аленки снова застучало сердце, трудно стало дышать, воспоминания о вчерашней близости выбили почву из-под ног. Она даже не успела подумать, как теперь они будут жить, а все само собой как-то складывалось…

— Тебе нужно было восстановить силы. Как себя чувствуешь? — ласково спросил Матвей.

— Переполненной кадушкой, — брякнула Аленка.

Мужчина снова улыбнулся.

— Садись, давай поедим. А потом можем потренироваться с Вороном. Ты как, сможешь?

Аленка активно закивала, рядом с этим мужчиной, она чувствовала, что способна перевернуть мир!

После завтрака они вдвоем пошли на конюшню и не заметили, как на свое любимое место у окна уселась Алиса. Рыжая хулиганка проводила влюбленную пару хмурым взглядом, махнула хвостом и сердито фыркнула…

Аленка весь день была на седьмом небе от счастья. Она и раньше в доме Матвея чувствовала себя хорошо. Домашние дела ей были в радость, забота о животных тем более. Хозяин всегда был внимательным и добрым. Даже проказы Алисы поначалу расстраивали, но вскоре Аленка привыкла к ним, и они ее начали забавлять. Было интересно, что придумает лисичка в следующий раз. Воспоминания об этих беззаботных летних деньках в чужом доме меркли на фоне того урагана эмоций, что закружили девушку после близости с Матвеем. Ей хотелось радостно смеяться, если он просто на нее смотрел. А он смотрел не просто, а с какой-то непонятной смесью нежности и грусти.

«Может, Матвей думает о своей покойной жене, поэтому грустит?» — размышляла девушка.

Но мысли быстро выветрились из ее головы, потому что скакать на Вороне, чувствуя, как сильные руки прижимают ее к горячему телу Матвея, и думать одновременно невозможно.

Они мчались по маковым полям, будто по кровавой реке, сердце стучало где-то в висках, глаза слезились от ветра и переполняющих эмоций. Мужчина все крепче и крепче прижимал податливое девичье тело к себе, его руки с талии переместились на грудь. Аленка ахнула от дразнящих прикосновений, подняла голову, и ее тут же пленили жарким поцелуем.

Ворон, не чувствуя руководства седоков, сбавил ход и постепенно затих, склонил морду к траве и стал мирно ее пощипывать, не отвлекая двух влюбленных от важного дела. С пониманием он отнесся и к тому, что Матвей снял свою ненаглядную Аленку с верного скакуна и уложил в тени деревьев на границе поля и леса. Ворон не спеша жевал и только время от времени с любопытством прял ушами, прислушиваясь к сладким стонам.

Вернулись Аленка и Матвей только под вечер. Вошли в избу, крепко держась за руки. Алиса не могла этого не заметить. Сверкнув гневно глазами, она спряталась в комнате Матвея.

— Я пойду, растоплю баню, — нежно погладив девушку по щеке, сказал мужчина и вышел.

Аленка занялась готовкой. Подкинула в печь дров, хотела поставить котелок с водой, да вода кончилась. Девушка отправилась на ключ, прихватив с собой ведра. Она шла и мечтательно улыбалась, вспоминая нежные слова Матвея, что шептал он ей во время их новой близости.

— Аленка, ты такая красивая, что кажется, будто ты мне снишься. Твоя кожа нежнее маковых лепестков, а глаза ярче неба. Не знаю, чем я заслужил тебя…

От этих воспоминаний щеки девушки заливал румянец, а глаза вспыхивали восторгом. Когда она вернулась в дом, что-то ее смутило. Что-то было не так. Она поставила тяжелые ведра на пол и осмотрелась. Все вроде было на своих местах. Но плохое предчувствие засело ледяным камнем в груди. Аленка обернулась и ахнула: когда она вернулась с улицы, входная дверь была открыта.

— Алиса! — перепугалась девушка и бросилась в комнату Матвея, но там лисы не было, как и не нашлось ее за печкой. Она сбежала!

Тут и Матвей вернулся, улыбчивый, счастливый. Он тут же разглядел страх на лице девушки и обеспокоенно спросил:

— Аленушка, цветочек мой, что случилось? Кто тебя напугал?

Она подняла на мужчину полные слез глаза и тихо призналась:

— Алиса сбежала… Я отправилась за водой, а она… Я не знаю, как так вышло…

Аленка не смогла сдержать всхлипа, мысли и слова путались, а когда она увидела, как почернело лицо мужчины, как сурово сдвинулись его брови и заострился нос, она и вовсе онемела.

— Как ты могла? Я же просил тебя, всегда закрывать за собой дверь! Неужели это так сложно!

Было видно, что мужчину переполняет гнев. В сердцах он смел одним движением все, что было на обеденном столе: плошка с солью, плетеная корзиночка с хлебом, вазочка с полевыми цветочками — все это полетело на пол, жалобно звякая и разлетаясь по углам уютной кухни. Аленка сжалась в предчувствии наказания, боль резанула сердце. Но мужчина будто сдулся после всплеска ярости, обессиленно опустился на лавку, голова и плечи его поникли.

— Так вот зачем ты мне послана… Чтобы отобрать последнее дорогое, что было в моей жизни.

От этих слов Аленка вздрогнула как от пощечины.

«Неужели и правда, на беду ему я послана?» — с отчаянием подумала девушка и присела у ног мужчины:

— Матвей, почему ты так убиваешься из-за лисы? Она же дикий зверь. В лесу ей будет лучше…

— Не зверь она, а моя дочь!

— Дочь… — перепуганным эхом откликнулась Аленка.

Матвей зажмурился и сжал кулаки, как будто пытаясь удержать боль в себе, а когда снова посмотрел на Аленку, торопливо заговорил, и с каждым его словом девушка бледнела все больше и больше:

— Да, Алиса моя дочь, ей всего восемь лет, и четыре года своей короткой жизни она лиса. И все из-за меня. Я обрек свою единственную дочь на эти мучения, и я убил собственную жену… Вот такое я чудовище!

Мужчина вскочил и зашагал к выходу, бормоча себе под нос:

— Я должен ее найти, не могу допустить, чтобы она попала под руку охотникам или в лапы Бабы-яги…

Он вышел, хлопнув дверью. Аленка поднялась с пола. Ее ноги дрожали, горло пережало от страха и непонимания.

«Не мог Матвей убил жену… Нет. Он не мог! Он добрый, заботливый, нежный, — мотая головой, думала Аленка, — Я должна ему помочь найти Алису. Это же я виновата, что упустила глупую упрямую девчонку. Так вот почему она меня так невзлюбила. Не хотела, чтобы ее отец снова женился. Это понятно, для нее мама самая лучшая, и только она может быть рядом с отцом».

Аленке было жаль бедную девочку, все недовольство проказами лисички вмиг испарились. Хотелось обнять рыжую занозу да втолковать в ее упрямую головушку, что Алена никогда не будет претендовать на роль ее мамы. Но мужчине нужна рядом женщина, а маленьким девочкам не помешает иметь взрослую подругу, которая научит печь пироги.

Выскочив на улицу, Алена обнаружила черный камзол Матвея на траве возле крыльца.

«В ворона обернулся», — догадалась девушка.

Она заботливо подняла камзол, встряхнула, очищая от травинок, и ахнула: прямо к ее ногам упало перо, переливающееся всеми цветами радуги. Оно сияло почти так же ярко, как солнце, освещая вечерний сумрак леса.

— Подарок Жар-птицы? — предположила Аленка, и сердце пронзила холодная игла ревности, но сомнения девушка решила отложить. Сначала нужно найти Алису.

— Помоги найти мне лису, — попросила она перо без особой надежды.

Неожиданно подул легкий ветерок, и прекрасное сияющее зарево вырвалось из рук девушки, закружилось и полетело в лесную чащу. Алена побежала следом, стараясь не отставать. Спотыкаясь о поваленные деревья и кочки, девушка шла долго. Луна уже поднялась высоко, звезды вовсю водили хороводы, а путница все шла за парящим пером. Когда коленки уже отказывались сгибаться, а от сбившегося дыхания стало колоть в боку, Аленка вышла на маленькую опушку, посреди которой стояла небольшая избушка. Из трубы шел дымок, в окошке горел огонек свечи. Перо опустилось к ногам девушки и больше не подавало признаков жизни. Алена вздохнула:

— Неужели это домик самой Бабы-яги? — прошептала измученная путница.

Рядом завыли волки, громко заухала сова. Идти в логово старой колдуньи было страшно, но оставаться в ночном лесу — страшнее. Аленка спрятала перо под рубашку и несмело постучалась в дверь.

— Кого черт принес? — раздался ворчливый окрик.

— Я лису ищу… — начала, запинаясь, девушка.

Дверь тут же распахнулась, и на Алену уставились два маленьких пронзительных глаза под насупленными кустистыми бровями. Потом уставшая путница смогла рассмотреть крупный крючковатый нос, старческий, почти стертый морщинами и временем рот и седые пакли волос, торчащие из-под грязно-серой косынки.

— А тебе лиса зачем? Кто ты такая? И как нашла мой домик? — накинулась с расспросами хозяйка, продолжая держать незваную гостью на пороге.

— Я Алена, уже больше месяца в услужении у Матвея. Из-за меня Алиса убежала. Верни ее нам. Она глупый ребенок…

— Сама-то ты недалеко от нее ушла, — ехидно заметила Ягиня.

— Мне уже восемнадцать, и я взрослая.

Бабуся повела носом и кивнула:

— Чую, что взрослая, а умом дитя неразумное. Надо же было с этим олухом связаться…

— Матвей хороший! Вы за что на его семью заклятие наслали, и как можно было маленькую девочку в лису превратить?! — не смогла сдержать свой гнев Аленка.

Баба-яга еще раз внимательно осмотрела девушку с ног до головы и сердито сказала:

— В чужой дом пришла и смеешь его хозяйку упрекать? Не боишься, что я тебя в жабу превращу?

Девушка сглотнула, голову опустила и тихо повинилась:

— Прости, бабушка, меня за мою несдержанность. Можешь превращать меня в кого угодно, только Алису расколдуй, пожалуйста.

— Даже так! — радостно потирая руки, воскликнула Ягиня, — А как нашла-то ты меня, на все согласная?

— Меня перо Жар-птицы привело, — честно призналась Аленка.

Тут бабуся замерла на миг, потом схватила девушку за руку и затащила в избушку приговаривая:

— А чой-то мы на пороге лясы точим. Заходь, за чайком все и обсудим…