Аленький цветочек. Снять заклятие Яги (СИ)

Эпилог 1. Маша и Петр

Веселый, смелый лучик солнца ласково пробежался по щеке юной жены и добрался до глаз, поиграл в пушистых длинных ресницах, добиваясь внимания. Наконец, девушка сощурилась и прикрыла лицо руками, стараясь отгородиться от яркого проказника. Но сон уже был потревожен и перепуганной бабочкой улетел до следующей ночи.

Маша открыла глаза и улыбнулась. Вчера гремела ее свадьба, а первая брачная ночь была полна сладких открытий. В крепких объятиях Петра было уютно, их совершенно не хотелось покидать, но по избе уже разносились головокружительные ароматы сладкой каши. И девушка, одевшись и умывшись, поспешила на помощь свекрови. Мать Петра приняла невестку с теплотой. И это было особенно ценно для Маши. Она не помнила, говорила ли она когда-нибудь в своей жизни:

— Доброе утро, матушка!

От волнения и трепета у нее даже глаза увлажнились, она ждала ответа, будто именно сейчас решалась ее судьба, а не вчера, когда она шла замуж за сильного, немного вспыльчивого, но доброго и внимательного парня.

— Доброе утро, доченька, — по-доброму улыбаясь, поприветствовала невестку пожилая женщина в цветастом платке, чистой, белой рубашке и коричневой юбке, поверх которых был надет серый передник.

— Простите, матушка, я заспалась сегодня. Но обещаю, впредь я буду вставать раньше вас и готовить на всех завтрак, — торжественно пообещала Маша, забирая ухват из рук растерявшейся свекрови, которая привыкла одна заботиться о двух вечно голодных мужиках.

Две хозяюшки весело щебетали на кухне, обсуждая погоду и урожай, когда из спальни молодых вышел Петр. Две его любимые женщины улыбались друг другу, затмевая своим светом само солнце. Вкусно пахло едой. На дворе мычали коровы и кудахтали курицы, слышалось ворчанье отца, он отчитывал упрямую лошадь Зорьку, которая никак не хотела спокойно стоять в стойле, била копытами и пугала своей энергией остальных. Вокруг кипела жизнь, а в доме царил уют и покой. Это ли не счастье?

Эпилог 2. Варвара и Ярополк

Солнечный свет раздражал, мешая видеть сладкий сон. Варя не успела запомнить, о чем он был, но он точно был приятный, потому что просыпаться не хотелось, ведь в реальности ее ждал навязанный муж, бородатый и смурной.

— Проснулась, лентяйка! — услышала она над своим ухом грубый бас и распахнула глаза.

Над ней стоял Ярополк, заслоняя назойливое солнце. Его черные волосы, густые брови, смуглая кожа и серьезный взгляд сразу сделали этот день пасмурным.

— Вставай! — поторопил муж жену, — Завтра столько спать не позволю. Я уже тесто намесил, пироги и хлеб в печи поставил. Сегодня сделал тебе поблажку, потому что эта ночь была для тебя… хм, — он запнулся, подбирая слова, улыбнулся игриво и закончил, — сложной.

Варя вспомнила, как муж соблазнил ее. Его напору мог позавидовать дятел. Как она ни отстранялась от горячих рук, ни отворачивалась от жадных губ, Ярополку удалось поцеловать упрямую жену, а дальше он действовал умело и быстро, руки нашли ее слабости, язык вскружил голову. И девушка растаяла, забыв про обиды на отца, мужа и Бабу-ягу.

Больше всего Варя злилась на колдунью, что подкинула ей неправильное зелье. Теперь Маша станет женой красавца Петра, а Варе век куковать рядом с этим пекарем…

Несмотря на некоторый дискомфорт, все тело девушки звенело от переполнявшей его энергии. Когда она умылась и позавтракала пирожками с мясом, приготовленными Ярополком, вкусными, между прочим, муж повел показывать жене хозяйство. Оно оказалось огромным. Отдельно стоящее просторное помещение с двумя печами — собственно, сама пекарня. Большая лавка, над которой располагались жилые комнаты. Два склада с овощами, мукой, сахаром, солью. Все это стоило целое состояние.

«Зачем же ему мое жалкое приданое?» — удивлялась про себя молодая жена, а Ярополк уже отвечал на немой вопрос Вари:

— Как видишь, добра у меня много, но склады требуют ремонта, да и лавку нужно обновить. А деньги все в деле. На ремонт средств нет. Я мог бы взять в займы, но зачем, если можно убить двух зайцев сразу. Теперь у меня есть отличная жена и деньги на ремонт.

Варе стало обидно. Отец от нее избавился, да все в родительском доме были счастливы ее отъезду. Для мужа она лишь приятная добавка к деньгам. Никому она не нужна. Слезы сами собой покатились из глаз. Давно Варя не плакала. Перед сестрами нужно было держать лицо, все-таки старшая сестра должна быть сильной, это только мелкие салаги могут нюни распускать по любому поводу.

— Эй, ну ты чего? — обнял Ярополк жену за плечи и прижал к своему крепкому телу, — Если не будешь скандалить, как последняя склочница, обещаю, я буду хорошим мужем.

Он ласково погладил Варю по щеке и улыбнулся нежно. Его смурное лицо тут же преобразилось, девушка залюбовалась милыми лучиками мелких морщинок возле внешних уголков карих глаз. Ярополк уже не казался таким грозным, как вчера. Но все равно, никто не спросил Варю, чего она хочет, а хотела она Петра!

Недолго думая, девушка топнула, стремясь прицельно попасть по ноге мужа. Она хотела стереть эту милую улыбочку с его лица, и ей удалось, он охнул, хохотнул со словами:

— Строптивая кобылка, идем, дам задание.

Ярополк привел жену в пекарню и, пока извлекал из печей румяный хлеб и ароматные пирожки, строго говорил:

— Я сейчас отнесу все это в лавку и буду продавать. Твоя задача — поставить новый хлеб, чтобы после обеда у нас снова была свежая выпечка. Поняла?

Варя нахмурилась и скрестила руки на груди. Она не собиралась ишачить на мужа. Ярополк правильно понял немой протест, но, вместо криков и угроз, усмехнулся:

— А мне говорили, ты прекрасно готовишь… Знал же, что сплетни врут.

Варя возмутилась и на это утверждение.

«Я прекрасно пеку!» — гневно сверкая глазами, громко подумала девушка, топнула и отправилась за мукой.

Потешающийся над ней Ярополк ушел, а она оторвалась на тесте: мяла, кидала, била его, представляя по очереди то Ягиню, то отца, то мужа. Правда, мягкость муки напомнила ей о нежности мужа, что несколько сбило ее с пути возмездия.

«Днем он такой мрачный, суровый, а ночью… совсем другой», — размышляла она про себя, в ожидании пока отдохнет тесто.

Она так погрузилась в воспоминания о первой брачной ночи, что даже не заметила, как убралась на столе для раскатки, подмела, приготовила начинку.

«Мясо и яблоки! Это все, на что у него хватает воображения?» — усмехнулась девушка и приготовила грибы, яйца, лук, творог, ягоды.

У нее были грандиозные планы. Она напекла не только три вида пирожков, сладких и сытных, но и два вида ватрушек: с вишней и клубникой. Все, что нашла в запасах мужа, опробовала. Варе хотелось петь, пока она раскатывала тесто и крутила свои любимые сладкие булочки без начинки, которым еще матушка дала смешное прозвище — птюшки. Девушка задумалась, почему она перестала готовить, ведь ей нравилось возиться с тестом, превращать отдельные продукты во вкусные блюда, которые непременно радовали других.

«Видимо, мне так хотелось досадить Аленке, что (я) просто завалила ее работой. Да и сказать ей лишний раз, что у нее руки кривые, и ничего-то у нее не получается, было приятно!» — с горечью подумала Варя и пришла к неутешительному выводу, — Хотела сделать гадость сестрам, и сама себя лишила радости».

Солнце лениво катилось уже стояло высоко в зените, когда уставший Ярополк вошел в пекарню и замер принюхиваясь.

— Что это за божественные ароматы? — с восхищением спросил он у Вари. Она хорошо потрудилась и решила побаловать себя чаем. Заварив чернику и зверобой, девушка ждала, когда же испекутся ее сдобные творения.

Увидев жену за небольшим столом у окна рядом с глиняной кружкой и самоваром, Ярополк подошел к ней и ласково проговорил, заглядывая в серые серьезные глаза:

— Жена моя, я бы тоже хотел выпить с тобой чаю. Устал очень, вчера пекарня не работала, и сегодня, похоже, весь город решил купить хлеба. А со всеми нужно быть вежливым, улыбаться. Принеси и мне кружку, вместе посидим, попробуем, что ты там настряпала.

Варя только фыркнула на эту просьбу мужа, мол, сам иди за своей кружкой. Ярополк подождал чуть-чуть других действий, но так и не дождался, тогда он заговорил уже строго:

— Раз не хочешь с мужем чаю попить, нечего рассиживаться, — с этими словами он потянул Варю за руку, заставляя подняться, — Живо иди на кухню, готовь ужин!

Девушка сделала огромные глаза, схватила кружку, вцепилась в край стола, муж только головой покачал, перекинул Варю через плечо и понес в здание с лавкой, там внизу была просторная кухня и кладовая с личными запасами пекаря.

— Осваивайся! Я хочу на ужин мясо, — строго заявил Ярополк и вышел, а Варя так и осталась стоять с кружкой в руке.

«Гад!» — гневно подумала она и разбила неповинную посудину, швырнув ее об пол.

Скрестив на груди руки, она еще минут пять стояла на месте и злобно пыхтела, но хотелось есть, и она отправилась в кладовую при кухне. Там нашлось мясо, тушка курицы, яйца, соленья, варенья и свежие овощи. Взяв приличный кусок говядины, Варя отправилась готовить, но исключительно для себя!

Порезала, отбила и успокоилась. Ее увлек процесс, удовольствие от витающих вокруг ароматов развеяло обиды, скворчание обжариваемых мясных кусочков радовало слух. Через пару часов на обеденном столе стояли плошка с зеленью, котелок с мясом, томленным с репой, котелок с гречневой кашей и грибами, горячий самовар и только одна тарелка, ложка и кружка.

Варя как раз хотела сесть за стол и начать ужинать, когда вошел Ярополк, он был бледным и уставшим. Черные волосы, убранные в низкий хвост, выбились, плечи слегка ссутулились. Осмотрев накрытый стол, мужчина строго посмотрел на Варю и ровным голосом сказал:

— Я не против есть с тобой за одним столом. Можешь накрыть и на себя.

У Вари глаза и так-то были большими и выразительными, но от такого заявления они распахнулись и стали напоминать куриные яйца. Она уперла руки в боки и мотнула головой. Муж усмехнулся, пожал плечами и сел к единственной тарелке. Вздорная жена попыталась оттолкнуть его прочь, но он перехватил ее руку, крепко сжав, и строго сказал:

— Иди за печь и жди, когда я закончу. Сможешь доесть, что останется. Потом не забудь вымыть посуду и все здесь убрать, потому что утром тебе готовить завтрак, а встаю я рано.

Он откинул Варину руку от себя, и девушка чуть не упала. Бросив обиженный взгляд на мужа, который ловко положил себе целую плошку мяса и с аппетитом стал уминать его за обе щеки, жена отправилась в закуток у печи, прекрасно понимая, что ее любимый аргумент в споре с сестрами — оплеухи, с сильным мужиком пойдут ей только во вред.

Злые слезы выступили на глазах, и она поспешила спрятаться, чтобы не доставить мужу удовольствия своим унижением. Ел Ярополк долго, видимо, тщательно пережевывал пищу. Когда послышались шаги и тихонько скрипнула дверь, Варя высунула нос из-за занавески, отделяющей закуток у печи от кухни. Никого не было. Девушка подошла к столу и обнаружила, что вредный, невыносимый муж съел все мясо, а к гречке не притронулся.

«Гад!» — ругала про себя Варя мужа, уплетая за обе щеки кашу, есть хотелось ужасно.

Запив ужин чаем с медом, Варя принялась мыть посуду. Она не делала этого давно, для грязной работы в доме отца были сестры. Но и тут она увлеклась процессом, забыв про обиды и злость. Когда ей оставалось потереть два котелка, ее неожиданно обнял со спины Ярополк, прижал к твердому мужскому телу, опалил горячим дыханием шею и поцеловал в висок.

— Какая ты у меня шустрая, почти все убрала. Оставь котелки в воде на ночь, пойдем спать…

При этом его руки с нескрываемой страстью оглаживали ее тело и все теснее прижимали жену к мужу. В голове Вари тут же вспыхнули картинки прошлой ночи, от этих воспоминаний закружилась голова, но вздорный характер не дал ей расслабиться в умелых руках мужчины, она пихнула его локтем в ребра и передернула плечами, стараясь отстраниться. Он не стал настаивать, отступил и ледяным тоном сказал:

— Заканчивай с посудой. Спать сегодня будешь здесь, на печи.

И направился по лестнице наверх в спальню. Варя от обиды на весь мир швырнула котелок об пол, но он не глиняная кружка, не разбился.

Утром стоило первым петухам прокричать за окном, молодая жена открыла глаза, чувствуя себя разбитой, несчастной и одинокой. С трудом спустившись с печки, она неудачно поставила ногу и подвернула ее.

— Ай, больно! — вскрикнула девушка и обомлела, — Я снова могу говорить?! Ура! Кто-то у меня сегодня попляшет…

На радостях Варя напекла блинчиков, завернула в них творог и яблоки, перетертые с медом. Получилось вкусно, запахи стояли головокружительные, желудок урчал в нетерпении. Она стояла и размышляла, сколько ставить на стол тарелок, ей не понравилось сидеть за печкой в ожидании ужина.

«А вдруг, я накрою на двоих, а он рассердится и все равно накажет?» — размышляла Варя, а еще она обдумывала, не пойти ли ей в спальню и не разбудить ли Ярополка, есть хотелось ужасно, а он все не выходил и не выходил. Когда она уже почти решилась, муж вошел в кухню с улицы, его рубашка была в муке.

— Ты уже из пекарни? — удивилась Варя.

— А ты уже можешь говорить? — улыбнулся жене мужчина и, принюхавшись, добавил, — Доброе утро, жена. Что за волшебные яства ты успела наготовить?

Варя нахмурилась и выпалила:

— Я не хотела быть твоей женой и сейчас не хочу. У тебя кожа будто грязная все время и глаз недобрый, черный. Ты воспользовался моими проблемами с голосом. Мерзавец!

Ярополк нахмурился и жестко ответил:

— Не смей так разговаривать со мной. Я твой муж и требую к себе уважения.

— Уважение нужно заслужить, — топнув, заявила Варя, — А ты — расчетливый грязный мерзавец!

Не успела она еще договорить эти оскорбления, как Ярополк легонько шлепнул ее по щеке и жестко схватил за подбородок.

— Я очень терпеливый мужчина, но, Варя, не буди лихо, — процедил он сквозь зубы, гневно сверля глазами растерявшуюся девушку.

Удовлетворенный молчанием жены, Ярополк отступил и направился по лестнице на жилой этаж, заявив на ходу:

— Позавтракай и иди в пекарню, нужно будет вынуть готовый хлеб и начать месить тесто для следующей партии. И я рад, что ты заговорила, мне нужно будет после полудня отвести на рынок корову и лошадь из твоего приданого. Подменишь меня в лавке, — уже почти скрывшись, мужчина неожиданно обернулся и грозно добавил, — Варя, если на тебя хоть один покупатель пожалуется, я тебя накажу.

Девушка была так поражена всем происходящим, что не нашлась с ответом, она стояла и молча хлопала глазами. Муж недовольно цокнул и скрылся.

Варя пыталась собрать мысли в кучу и решить, как ей жить дальше с этим злым мужчиной. Ее и в родительском доме не любили, а теперь, оставшись без защиты отца, девушка чувствовала себя в капкане. За невеселыми размышлениями девушка не заметила, как накрыла стол на двоих. Когда Ярополк вошел на кухню, он окинул взглядом угощения, подошел к Варе, погладил ее по щеке и тихо сказал:

— Я сегодня припозднился, мне нужно уже идти открывать лавку. Завтракай без меня. Запахи волшебные, оставь мне что-нибудь на ужин.

Поцеловав девушку в лоб, мужчина, одетый в строгий черный сюртук, устремился вниз по лестнице.

Варе было обидно, что муж так и не попробовал ее блинчиков, она так старалась, а еще, что он дал ей пощечину и не желает слушать. Но в пекарне она поразилась, во сколько же он встает? Хлеба было наготовлено много, а пироги все те же: с мясом и яблоками.

Замешивая тесто, девушка думала, как ей теперь жить. Ярополк оказался не бедным, работящим мужчиной, и в их первую и пока единственную совместную ночь одарил ее нежностью и удовольствиями. Боль была, но Варя знала, что обычно так и бывает, а вот про удовольствия не слышала. Матушка же умерла рано и не успела подготовить дочерей, оставалось только рассчитывать на сплетни подруг, а из-за склочного характера подруг у Вари не было.

Так и не определившись, как ей относиться к мужу, как вести себя с ним, она начала переживать из-за предстоящей работы в лавке. Варя считала хорошо, хорошо разбиралась в хлебе, но вот с людьми ладить не умела. Если она проявит свой характер, Ярополк точно ее выпорет, он может, в этом девушка уже не сомневалась.

«И как мне пережить сегодняшний день?» — думала она, от души колотя по тесту.

В пекарне все у нее спорилось, эти несколько часов за любимым делом приносили ей радость. В родительском доме она чаще скучала или злилась на сестер. Радость ей приносил только Петр, когда проходил мимо их окон, а скоро Петр станет мужем Маши. И за что этой серой мыши такое счастье?

Ярополк вошел в пекарню как раз в тот момент, когда Варя собиралась ставить в печь самый большой противень с пирожками.

— Давай помогу! — тут же среагировал мужчина и, оттеснив хрупкую девушку, легко подхватил заготовку.

— Спасибо, — выдавила из себя Варя.

— Не за что. Не таскай тяжести. Налепишь пирогов, оставляй их на столах. Я приду, сам в печь поставлю, — разворачиваясь к жене, сказал муж и улыбнулся ей.

Он делал это редко, поэтому Варя засмотрелась на преобразившееся лицо мужа.

— Сегодня многие покупатели наперебой расхваливали твои вчерашние ватрушки и пирожки. Я им рассказал, что это дело рук моей жены, ты вдохнула в мою холостяцкую пекарню женского тепла и фантазии. Спасибо тебе, Варя.

Говоря это, он приобнял плечи девушки и ласково погладил их. Юная супруга засмущалась. Она попыталась вспомнить и не смогла, когда ее последний раз хвалили. После смерти матушки отец поначалу находил добрые слова для старшей дочери, а потом перестал, заработался, закрутился, начал воспринимать ее помощь как должное.

— Давай попьем чаю? — предложил муж.

— С блинчиками? — обрадовалась Варя, она успела проголодаться.

— Прекрасная идея, — поддержал Ярополк, — Принесешь их? А я чай пока поставлю...

Варя тут же побежала в кухню, где на печи на большом блюде, укрытые чистым полотенцем, лежали ее блины. Когда она яркой бабочкой впорхнула обратно в пекарню, Ярополк сидел у маленького столика, у окна, рядом сверкал боками самовар, в двух кружках дымился ароматный чай. Мужчина смотрел в окно и выглядел уставшим. Конечно, каждый день вставать до зари, постоянно общаться с толпами людей нелегко, а еще ведь есть и куча бытовых хлопот. И все один.

«Как он справлялся без меня?!» — удивилась Варя, и ей вдруг захотелось, чтобы муж чаще улыбался. Это обжигающее незнакомое чувство испугало девушку, и она нахмурилась.

— Какой волшебный аромат, — заметив жену, обрадовался Ярополк, — Присаживайся, хозяюшка.

Это ласковое обращение мужа снова обожгло сердечко девушки, и она села немного встревоженная.

— А с чем блинчики? — спросил пекарь, и Варя рассказала, какие блинчики с творогом, какие с яблоками.

У мужчины был отменный аппетит, он уплетал за обе щеки, даже уши шевелились. Но при этом не забывал нахваливать:

— Как же это вкусно, Варюшка. У тебя золотые руки, кудесница моя. Как удачно я все-таки женился.

Пока девушка медленно и вдумчива ела один блин, муж умял всю тарелку и с наслаждением запил чаем.

— Варя, — вкрадчиво заговорил Ярополк, обхватив ладошки девушки своими длинными пальцами, он прижал их к своей щеке, поцеловал и, пристально заглядывая в глаза жене, сказал, — Я рад, что ты стала моей женой. Надеюсь, и я когда-нибудь смогу сделать тебя счастливой.

Варя растерялась, это было для нее неожиданно. Еще утром они поругались, она наговорила ему кучу обидных слов, и он ушел в лавку злым. Но сейчас, будто все обдумав, вот таким странным способом он дает ей обещание? Или извиняется?

Девушка пыталась придумать, что сказать на это: выкрикнуть резко, что такому не бывать, или посмеяться над ним? Но все это показалось ей неуместным в ответ на искреннее признание от сурового мужчины. Так она и молчала, не отводя взгляда от пронзительных черных глаз. И муж воспользовался дезориентацией жены, поцеловал ее страстно, с напором. Варя ничего понять не успела, а уже сидела на маленьком чайном столике с задранным подолом. Ей бы возмутиться, но до чего сладкой была любовь мужа, слаще, чем все ее булочки... Только охи и ахи срывались с приоткрытых губ молодой жены. Как они самовар не снесли, осталось для обоих загадкой.

Когда супруги отдышались после горячей близости, Варя суетливо соскочила со стола, оправляясь и краснея, Ярополк тоже привел себя в порядок и, откашлявшись, сказал:

— Идем в лавку, я покажу тебе, как там у нас все устроено.

Молодую жену зацепило простое «у нас», на душе потеплело. Но стоило ей оказаться на месте продавца, и хорошее настроение куда-то испарилось. Ярополк показал ей, где он хранит деньги, как правильно подавать людям покупки, а на прощанье дал совет:

— Варя, если кто-то будет ругать нашу выпечку, просто молча улыбайся. А если покупатели начнут ругаться между собой, постарайся перебить их и сделай какое-нибудь объявление, например, что сегодня вечером скидка на хлеб, или расскажи что-нибудь про новинки. У тебя их много.

Если муж хотел успокоить Варю, у него получилось сделать наоборот. Но все оказалось не таким страшным. Когда пошли первые покупатели, они здоровались, спрашивали, кто она, желали им с Ярополком счастливой жизни, и все это было очень искренне. Многие хвалили ее вчерашние ватрушки и птюшки. Девушка сама не заметила, как начала широко улыбаться и непринужденно болтать с посетителями. Здесь в городе никто ее не знал, и все отнеслись к ней доброжелательно. Это было непривычно и приятно. И вот, когда Варя разговаривала с милой женой купца Смирнова, обладательницей прекрасного имени Любава, в лавку ввалилась пышнотелая сударыня лет тридцати с двумя такими же щекастыми мальчишками и громко заявила:

— Я надеюсь, у вас есть что-нибудь достойное моих сыночков! Эй, лавочница, что посоветуешь?

Извинившись перед милейшей сударыней Смирновой, Варя подошла ближе к крупным во всех смыслах посетителям.

— А что судари предпочитают: клубнику, вишню или яблоки? — спросила Варя, пытаясь выдавить из себя улыбку, получалось у нее плохо, потому что три толстяка смотрели на нее исподлобья.

— Фу, яблоки кислятье, — капризно заявил старший из мальчишек.

— А в клубнике мелкие семечки… — сморщился второй.

— У нас есть замечательные ватрушки с вишней. А вот эти булочки без начинки, но невероятно нежные и сладкие, — тут же сориентировалась Варя.

— Что это за мышиный туалет? — возмутилась пышнотелая сударыня, — В этой ватрушке одно тесто, ягод вы явно пожалели. Мои сыночки такое есть не будут!

— У нас еще есть сочень с творогом и вишней, сочни первыми разбирают, у нас осталось как раз два, — предложила девушка, все больше нервничая под тяжелым взглядом громкой женщины.

— Как тебя только на работу взяли, дурында?! — ехидно спросила женщина, всплеснув руками, отчего по ее телу пошли волны, — Разве ты не видишь, слепая курица, что моим мальчикам по одной булочке слишком мало будет. Им по десять самого лучшего надобно!

Молодые судари заржали как кони, услышав, как их мать оскорбляет Варю, а молодая жена купца Любава смутилась и засопела.

— У нас есть большие пироги с вишней, рыбники и курники. Все свежие, только-только из печи, — осипшим от обиды голосом выдавила из себя Варя.

Глядя на эту хамку, девушка вдруг осознала, что именно так ее и воспринимали в родной деревне: вечно всем недовольной, оскорбляющей всех подряд, избалованной девицей. Раньше обидеть человека ей ничего не стоило, само собой выходило, но сейчас, когда такой яркий пример перед глазами, да еще в свидетелях другие покупатели, доброжелательные и вежливые, скандалить не хотелось, было стыдно не только за себя прежнюю, но и за эту мать семейства.

Два сыночка захлопали в ладошки и, перебивая друг друга, принялись канючить:

— Хочу с вишней!

— Нет, давай купим побольше курников!

Женщина потрепала отпрысков по вихрастым макушкам и с царственной снисходительностью объявила:

— Так и быть, пожалею тебя, убогую, куплю пять курников и шесть пирогов с вишней. Да, и насыпь штук двадцать этих ваших булок без начинки. Будут вместо семечек. Погрызем по дороге домой.

Отправляясь собирать покупку, Варя молилась, чтобы у нее нашлись пять курников и шесть пирогов с вишней. Ей было страшно представить реакцию капризной сударыни, если вдруг чего-то не хватит. К счастью, обошлось, и довольная семейка выкатилась из лавки.

— Ты молодец, Варя, я сам с трудом выношу эту клушу, — услышала девушка шепот за спиной, и сильные руки прижали ее тело к телу мужа.

Его похвала разлилась бальзамом по растревоженному сердцу девушки. Почувствовав опору в Ярополке, она ощутила, как же она сегодня устала. Ей проще было целый день стоять у печи и месить тесто. Да, были покупатели, с кем ей было приятно общаться, но людей было слишком много, они создавали постоянный гул вокруг, заставляли держать себя в руках, это очень утомляло. Теперь девушка поняла, почему Ярополк выглядит таким уставшим по вечерам.

Заметив веселый взгляд посетителей, которые, хихикая о чем-то, шептались, поглядывая на пару обнимающихся молодоженов, Варя вывернулась из крепких объятий мужа, чем вызвала его недовольство: он поджал губы и нахмурился.

— Как прошли твои дела? Все хорошо? — спросила она.

Ярополк кивнул и строго сказал:

— Можешь идти, отдохни, но не забудь про ужин.

Отвернулся и полностью сосредоточился на покупателях. Варя какое-то время постояла в дверях, наблюдая за ним, он был со всеми вежлив, улыбался крайне редко, но люди все равно к нему тянулись, доверяли.

Девушка решила сварить мужу щи и запечь курицу целиком. Получилось вкусно и красиво.

Только она успела накрыть на стол, как от дверей раздался немного сердитый голос мужа:

— У нас сегодня какой-то праздник? В честь чего такая красота на столе?

Девушка обернулась к Ярополку и растерялась. Ей вдруг страшно стало, что он рассердится на нее за расточительность и накажет, как вчера, — оставит спать одну на печи. Почему-то молодой жене невыносима была мысль вновь остаться ночью вдали от этого сурового мужчины.

— Прости… — залепетала Варя, не понимая, что с ней. Она обычно за словом в карман не лезла, у нее всегда были готовые колкости и оскорбления, но рядом с мужем она начинала блеять как овца. Девушка рассердилась на себя, нахмурилась и выпалила, — Не нравится — не ешь!

И села за стол с вызовом уставившись на Ярополка. Мужчина пожал плечами и глухо сказал:

— Спокойной ночи, — и ушел в спальню.

Варя несколько раз моргнула, пытаясь прогнать слезы, но обида взяла вверх. Нет, она не стала крушить посуду и кидаться едой. Она разревелась, распластавшись по столу.

«Я хотела его порадовать, подбодрить, а он…» — думала с горечью девушка.

Вдоволь поплакав, с неохотой похлебав щи, девушка убрала со стола и залезла на печь спать.

Утром Ярополк снова не стал завтракать, холодно объявил, что уходит сегодня с утра за стройматериалами:

— Мне нужно обновить склады. Ты сегодня главная в лавке.

— А кто будет печь хлеб на вечер?

— Уже началась осенняя распутица, чужеземные купцы к нам пока приезжать не будут, до зимних холодов, поэтому и хлеба нужно меньше, и закрой лавку пораньше. Постоянные покупатели знают, как мы работаем осенью и весной.

Размышляя о том, что Ярополк очень умный мужчина, Варя с тоской проводила мужа глазами. Он был таким холодным с ней. Ее это обижало и тревожило:

«Чем я заслужила такое обращение?»

В лавке опять было многолюдно. Каждый покупатель отличался своим темпераментом, вкусом, характером. Но все-таки доброжелательные заходили чаще.

Вспомнив про вчерашнюю скандалистку, Варя совсем загрустила. Какой ужасной она казалась родным и односельчанам? Но долго грустить ей не дали, покупатели старательно отвлекали, задавая вопросы и требуя самой вкусной и свежей сдобы.

Закрыв лавку на обед, Варя вошла во двор и обомлела. Здесь вовсю кипела работа, по периметру лежали аккуратные стопочки досок, были сооружены навесы, под которыми прятались от дождя припасы. Обнаженный по пояс Ярополк уже разобрал первый склад. Варя невольно залюбовалась своим мужем: сильный, поджарый и невероятно красивый мужчина. Да его красота была суровой, но даже в заостренном профиле чувствовалась такая внутренняя уверенность, что невозможно не восхититься.

Девушка зашла в пекарню, поставила самовар, срезала со вчерашней курицы мясо и наделала бутербродов. С колотящимся сердцем и дрожащими руками она вышла во двор.

— Ярополк, я заварила чай, может быть, сделаешь перерыв? — несмело спросила девушка.

Ярополк как раз забрался на крышу и настилал свежие доски, расставленные вдоль стены.

— Не сейчас, — сухо откликнулся он, даже не взглянув на девушку.

Варя вспыхнула от обиды и гнева, она старалась, а этот бесчувственный чурбан нос воротит:

— Ты… — возмущенно выкрикнула она.

— Что я? — посмотрев на жену сверху вниз, усмехнулся мужчина, — Мерзавец? Я это уже слышал. Если больше сказать нечего, иди, не мешай.

Варя бросилась прочь, в кухню, забилась за печкой и снова заревела. Она не понимала, почему ей так не везет с мужчинами. Она искренне была влюблена в Петра, не раз при всех восхищалась его красотой и силой, наверняка, все догадывались о ее чувствах.

— И потешались! — подвывая с обидой воскликнула девушка, — И Петр, несмотря на мою преданность, предпочел забитую, безвольную Машку. А теперь мне досталось в мужья бессердечное бревно!

Неожиданно на кухне послышались тяжелые шаги и раздался обеспокоенный голос Ярополка:

— Жена, где ты?

Варя затихла и развернулась носом в угол, будто мышка. Но сбившееся дыхание выдало ее. Мужчина шагнул за занавеску и оказался в хозяйственном закутке. Среди котелков, ведер с водой и прочей кухонной утвари он казался инородным телом. Варя бросила на него всего один растерянный взгляд и снова отвернулась. Она не хотела, чтобы он видел ее распухший красный нос и глаза.

— Варя, ты плачешь? — удивился мужчина и тут же оказался подле лавочки, на углу которой примостилась девушка.

Теплые руки погладили по спине, отчего плакать захотелось еще больше, и Варя с раздражением сказала:

— Не трогай меня! Оставь в покое.

Руки тут же исчезли, как и ощущение тепла. Варя испугалась, что сейчас Ярополк послушает ее и уйдет. В панике девушка обернулась, но муж все еще стоял рядом и смотрел на нее с упреком. Покачав головой с осуждением, он наклонился и подхватил жену на руки, вынес в кухню и усадил на лавку у стола. Налил в кружку холодный чай и поставил перед притихшей девушкой. Варя сделала несколько жадных глотков и снова посмотрела на мужа.

— Почему ты плачешь? — тихо спросил Ярополк.

Варя всхлипнула и завыла:

— Меня никто не любит. Я никому не нужна. Ты хоть и взял меня в жены, но я тебе в тягость. Я старалась, приготовила для тебя вчера ужин, а ты даже есть не стал, а ведь я хотела тебя порадовать! И сегодня тоже… даже чаю не захотел со мной попить!

Мужчина присел на корточки рядом с женой, заглянул ей в глаза и тихо сказал:

— Варя, я ведь не отказался, просто в тот момент мне нужно было закончить настилать доски.

Варя с надеждой посмотрела на мужа, и тот, взлохматив свои длинные волосы, заверил ее:

— Мне было очень приятно, что ты позвала меня выпить чаю. Прости, я обещаю, что буду более разговорчивым. Просто я привык жить один, поэтому немногословен. А вот почему ты не пришла ночью в нашу спальню? — с осуждением спросил мужчина.

Варя растерянно моргнула и залепетала:

— Ты вчера так холодно попрощался, я думала, ты меня опять наказал печкой.

Ярополк усмехнулся, покачал головой и сделал вывод:

— Нам точно нужно больше разговаривать. Я ведь тебя вчера полночи ждал…

Варя несмело улыбнулась, и Ярополк с нежностью погладил ее по щеке, девушка спрятала лицо руками.

— Ну что опять не так, Варь? — тихо спросил муж, разводя руки жены в сторону.

— Я сейчас некрасивая, нос распух и глаза красные… — пожаловалась девушка.

— Когда ты смотришь на меня с такой нежностью, для меня ты самая красивая, — заверил Ярополк и поцеловал жену.

За окошком тихо падал первый снежок. Пушистые белые хлопья медленно опускались на землю. Варя разлила чай по кружкам и ждала Ярополка, он должен был скоро закрыть лавку на обед и присоединиться к ней, это стало для их семьи любимой традицией. Девушка была замужем уже два месяца, и как бы они с мужем ни ругались, она больше никогда не ночевала на печи. Каждую ночь Яр ждал ее в их постели, его горячие объятия всегда были открыты для нее.

В прошлые выходные к молодым приезжали Варин отец и сестры с мужьями. При виде Петра у молодой жены в груди ничто не екнуло. Теперь она всецело восхищалась Ярополком.

Отгуляли скромную свадьбу, Варя вела себя тихо, хотела извиниться перед родными, но упрямый и вздорный нрав не позволил. Да, впрочем, отцу и сестрам нужны были не извинения, они хотели увидеть девушку счастливой, и они увидели. Зато Ярополк без устали благодарил Матвея за отличную жену. Довольные друг другом и хозяевами гости разъехались.

Сегодня Варя собиралась объявить мужу потрясающую новость.

— Ох и оторвусь я в ближайшие девять месяцев, — ехидно улыбнулась Варя, поглаживая свой животик и предвкушая, как будет вить из мужа веревки. Главное, чтобы он ее потом этими веревками не отходил по мягкому месту…