Без шанса на развод

Глава 15

— Что?

Сипну. Голос отказывает. Всё. Финиш. Тушите свет.

И свет действительно гаснет. По крайней мере, я уже больше ничего не вижу. Не вывожу.

Кто бы знал, что последний удар сделает этот мужчина.

Тонким лезвием, в незащищённый участок. Насквозь пронзая.

— Э, ты чего?

Длинные пальцы крепкой хваткой сжимаются на моей талии. Я пытаюсь сказать, чтобы меня не трогали. Нечего всяким сталкерам пугающим так прижиматься.

Но язык становится ватным. Не слушается. Я вообще словно немного сознанием отлетаю.

Накопившийся стресс даёт о себе знать.

— Сразу в обморок? — усмехается мужчина. — Оригинальный побег от ответственности.

— Я же предупреждала. Очень плохая неделя.

Я почти смеюсь. Истерично. Впору делать ставку, что ещё интересного всплывёт.

Нужно ведь в нокаут отправить.

Я напрягаюсь, когда замечаю двух полицейских. Точно, я ведь просила консьержа вызвать их.

Теперь ещё с ними разбираться. Решать вопрос с ложным вызовом. Не буду же я полиции сдавать…

Отца беременной подружки моего сына?

Всевышний! Скажи уже мне, что я того ужасного совершила в жизни. Что надо так наказывать.

— Девушку отпустите, — басит один из них.

У меня почти получается улыбнуться на этот комплимент. Почти. Потому что сталкер не отходит. А полицейские тормозят.

— О, — по струнке вытягиваются. — Не узнали. Так тут…

— Порядок, — внезапно кивает полицейским мой новый знакомый. — У нас тут недоразумение случилось. Звиняйте, парни.

— Если ей плохо, мы можем в больницу сопроводить.

— Я в порядке!

Заявляю уверенно. Наконец нахожу в себе силы отстраниться от мужчины. Без его поддержки шатает, но порядок.

Значит, они знакомы. Не зря мне показалось, что у этого сталкера — военная выправка. Скорее всего, в органах работал.

В прошедшем времени. Точно. Не могу себе полицейские такие дорогие часы позволить. По крайней мере — официально не могут. Чтобы так открыто демонстрировать.

Полиция уезжает, а у меня в голове немного проясняется.

— Ваша дочь беременна от моего сына? — озвучиваю я. — Поэтому вы преследовали Давида.

— Преследование — уголовная статься. Я лишь говорил с ним.

— Принудительно? Ладно. Пожалуй, нам нужно всё обсудить? Потому что я не была в курсе всего этого. И сейчас мало чего понимаю. Мы можем… За домом есть кофейня, пройдёмся?

Мужчина выглядит сбитым с толку. Словно не ожидал от меня сотрудничества. Сделал вывод на основе моих претензий?

Ну, я ведь не знала ничего. Я не понимаю, почему Дава сразу не рассказал. Он для этого работу искал? Хотел сам обеспечивать?

Но тогда почему его преследуют? Отец девочки не выглядит слишком счастливым.

— Это несправедливо, — подмечаю. — Моё имя вы знали заранее. А сами не представились.

— Сергей, — отзывается он. Добавляет с усмешкой: — Михайлович.

— Карина Рустамовна.

Киваю, не обращая внимания на эту шпильку. Во мне включается привычный режим.

Анализ и переговоры.

Подметить детали, договориться.

Не доводить дело до катастрофы. Хотя… Куда ещё хуже?

В кафе мы занимаем дальний столик, чтобы никто не подслушал. Не хочется прерывать столь деликатный разговор.

— Сколько вам нужно? — я перехожу к делу. — Назовите сумму.

— Вы, Карина Рустамовна, можете эти деньги засунуть себе… Кхм, — осекается. Сжимает кулаки. — Купить нас не получится. Давид понесёт ответственность, а не откупиться мамиными деньгами.

— Ответственность? Можете уточнить, наконец.

— В процессе участвовали двое. Не только моя дочь должна отвечать.

— Он и будет… Поверьте, Давид очень ответственный. Вряд ли он просто откреститься.

— Этот сопляк заявил, что ребёнок не его. Кишка тонка ответственность взять. Начал задвигать за тесты и прочую муть.

— А в чём проблема сделать тест? То есть… Как женщина, я понимаю, правда. Неприятно, обидно, подло, раз они вместе были… Но раз вы хотите прижать его. То тест эффективнее, чем подростка запугивать.

Сергей оскаливается. Уже прогнозирую его резкий ответ, но нам мешает официантка.

Ставит кофе на столик. Я тут же притягиваю к себе кружку, делаю несколько поспешных глотков.

Кипяток обжигает гортань, а я лишь жалею, что у них тут нет добавок с градусом. Не помешало бы.

— Мы назначали, — цедит Сергей. Так кружку сжимает, что керамика сейчас треснет. — Дважды. И Давид дважды отменял.

— Дважды?

— Сегодня, в пятницу. Я проявил терпение. Но мне если под дулом ружья его придётся вести в лабораторию — я это сделаю.

— О. Это… Моя вина. У меня были небольшие семейные проблемы. Давид был там, чтобы поддержать меня. И я хочу прояснить. Я не предлагала взятку, чтобы вы отстали. Вы сами говорите об ответственности. Делить затраты — часть этой ответственности. Беременность вещь дорогая.

Я даже боюсь вспоминать насколько. Все обследования, витамины, вещи для детей…

Даже без суррогатной матери всё вылилось в приличную сумму. Поэтому я спокойно отношусь к тому, чтобы помочь.

Хотя…

Вначале бы с Давой поговорить. Узнать, что он собственного ребёнка отказывается.

От ребёнка в восемнадцать, Всевышний!

Я должна была быть предостережением, а не паршивым примером!

Почему-то я не сомневаюсь в словах Сергея. Теперь становятся понятны все странные поступки Давида.

И…

Ну Сергей действительно выглядит как рассерженный отец, чью дочь обидели. Напыжился, взглядом молнии метает.

Это я понять могу.

— В деньгах мы не нуждаемся, — гордо отрезает. — Можете козырять своим состоянием в другом месте.

— Сергей, — хмыкаю от его взгляда. — Михайлович. Вы сами себе противоречите. От нашей семьи ничего не нужно, но…

— От вас ничерта не нужно. Должен Давид разбираться с последствиями.

— Полагаю, именно поэтому он устроился на работу. Бегает курьером, чтобы заработать деньги. Хотя и не нуждается. Поэтому он старается. У меня к вам предложение. Завтра встретимся в клинике. Сделают это тест, и тогда будем решать.

— Если он в очередной раз решит прокатить нас…

— Я сама его пристрелю.

Если он вообще выживет после той взбучки, что я ему устрою. Молчал, паршивец! Ни словом не обмолвился.

Это можно было решить куда быстрее и проще. Без преследований и угроз. А Дава захотел самостоятельность показать. Довёл всё до абсурда.

— Принимается, — соглашается Сергей. — Тогда завтра.

— Вот мой номер, — протягиваю мужчине визитку. — Выберите клинику и время, напишите мне.

— Договор. Пойдёмте, я вас провожу. Выглядите вы не очень, снова грохнетесь. Этого допустить я не могу.

— Я сама справлюсь.

— Вот уж вряд ли. Это не предложение, а факт. Я провожу. А вам бы нервишки подлечить, Карина. Рустамовна.

Подлечить?!

Посмотрела бы я на тебя, вояка чертов, как бы ты с подобным справился.

Да я все акции готова поставить на то, что большинство мужчин сломалось бы куда быстрее меня.

Ладно. Ломаться рано пока.

Для начала мне с Давой поговорить надо.

Узнать, что тут происходит.

— И зачем ты в это полезла?

Мгновенно заводится Давид, стоит мне заговорить о произошедшим. Становится хмурым, закрывается.

Дистанцируется, скрещивая руки на груди. Сын выглядит и пристыженным, и злым одновременно.

— Так не делается, — отчитывает меня сын. — Ты меня каким-то додиком выставила, ма. Который прячется. Я сам с этим разберусь. Моя забота.

— Но…

— Нет. У тебя хватает своих проблем. Ещё я на голову буду садиться с этим залётом? Нет.

— Ну, об этом нужно было думать раньше. Ты умело заинтриговал меня. А я случайно докопалась до правды.

— Твои чёртовы гениальные мозги.

Давид вздыхает, мешком падает на кровать. Сын заламывает пальцы, смотря перед собой.

Главная эмоция — стыд. Будто ему стыдно, что я узнала. Что он не смог сам решить проблему. И я оказалась замешанной.

— Давай ты просто объяснишь мне всё, — я усаживаюсь на кровать. — Ладно? И я не вмешиваюсь. А… Помогаю? Ты мне, а я тебе.

— Помогать должны мужчины. Я теперь главный мужчина, раз Лев ган… Гад такой.

— А матери — детям. Давай, не оттягивай, выкладывай всё.

— Ма, да там мутная история.

Давид падает на спину. Гипнотизирует потолок. Я же прислоняюсь к его рабочему столу. Терпеливо жду.

— Мы встречались зимой, — признаётся Дава. — Когда я на каникулы приезжал. Ничего серьёзного, так, пару свиданий.

— А потом ты с ней расстался и уехал на учёбу?

— Она меня кинула. Но да. Разошлись, и всё. А тут внезапно всплывает, что она беременна. Якобы от меня. Ты не подумай, Лерка… Она нормальная. Хорошая. Но мы расстались, она могла с кем угодно быть. А крайним сделать меня. Тупорылого мажора, который жизнь прожигает и деньгами сорит.

— Определение Сергея?

— Не-а. Её.

Я мысленно присвистываю. Судя по всему, девочка не из робкого десятка. Не станет молчать, если её доведут.

— Я хочу этот тест, — решительно заявляет сын. — Без него — помогать не стану. Разве я мудак? Что хочу убедиться.

— Нет, пожалуй, — я тяжело вздыхаю. — Ты имеешь на это право. Как и она имеет право обидеться. Это не очень приятные обвинения. Я бы твоему отцу мозги вынесла за такие подозрения.

— Ну я буду потом прощение просить и вымаливать, все дела. Но а если она с кем-то была? Если… Я же не дебил, я защитой пользовался. Могло, конечно, подвести, но… Ты поняла.

— Поняла.

Я улыбаюсь, видя, как щёки сына начинают краснеть. Он за фырканьем пытается скрыть смущение.

Я пока своих чувств не понимаю. Игнорирую факт, что я могу стать бабушкой. В тридцать восемь.

Пиз…

— Вот поэтому я и не уверен. Мы расстались, а тут — сюрприз. Я ж не отказываюсь! Буду помогать, участвовать, делать что-то.

— Работу поэтому просил?

— Ну не у тебя же денег на пелёнки просить!

— Пелёнками сейчас никто не пользуется, Дав.

— Ты видела цены на памперсы? А мою зарплату курьера? Ток на пелёнки и хватит.

Я посмеиваюсь. Давид бурчит так же, как и его отец. Насколько дорого обходятся деньги.

— А я думал, что презервативы дорогие, — вздыхал он тогда.

Я очень долго смеялась.

А теперь подобно вздыхает Давид.

Я не любила первого мужа. Но люблю то, что он стал отцом Давида. За несколько лет смог взрастить в нём стержень.

Сын тупит, как многие из нас. Но при этом… Старается быть хорошим человеком.

— В общем, я не отказываюсь, — хмурится. — Но я не хочу… Мне восемнадцать, ма, я как-то детей не хочу. Совсем! Но при этом думаю. И… Ну, я же буду своего малого любить?

— Конечно!

— Вот я боюсь. Что полюблю, а он не моим окажется. Не в деньгах же проблема, которые я потрачу. Так что я хочу тест. Но всё не сходилось. Сделаем тест, а там видно будет.

— Я думаю, мы мо…

— Нет!

Решительно заявляет, спрыгивая с кровати. Смотрит на меня серьёзно, недовольным взглядом пронзает.

Грозным мужчиной выглядит.

— Нет. Не мы, — цедит. — Я, мам. Моя ответственность. Я буду разбираться, как содержать ребёнка и Леру. Как выкрутиться.

— Ты учишься.

— Надо будет — брошу. Брошу, не спорь. Но я не буду перекладывать ответственность на чьи-то ещё плечи. Это моя ноша. Договорились?

— Договорились.

Решение бросить университет такое глупое. И убиваться на нескольких работах, когда деньги какие-никакие есть…

Но это решение сына. Я должна его поддержать. Поэтому не спорю, а киваю на всё. Лишь договариваюсь, что пойду с ним.

Во-первых, чуйка работает, что Сергей там тоже будет. А это уже неравные условия. Во-вторых, мне ведь любопытно посмотреть на эту девушку.

И третье… Мне нужно договориться о ещё одном тесте на отцовство. Неофициальном, вне записей.

И узнать, наконец — чей Максим сын.