Без шанса на развод

Глава 8

— О, Лев, наконец…

Слышу голос Виктора. Действую коршуном. Подлетаю, выхватывая телефон из рук мужчины.

Сбрасываю вызов. На мгновение слышу голос мужа, это рвёт сознание. Боль причиняет.

Я отвожу руку за спину, не позволяя Виктору забрать телефон. Веду себя как подросток, но на войне любые средства хороши.

— Ты не будешь ему ничего сообщать, — шиплю. — Ты слишком много на себя берёшь, Виктор.

— Я лишь веду себя как хороший друг, — хмыкает мужчина. — Лев явно потерял свою жену.

— Вот пусть так и будет. Послушай…

— Нет. Я не планирую закрывать глаза на то, что ты тут устроила. Притащили детей и любовника на отдых. Решила раньше времени милфой стать?

— К-кого?

Я теряюсь. Выпадаю на секунду из реальности.

Последние дни — какое-то перманентное удивление. Я в ступор впадаю больше, чем за всю жизнь.

Кажется, даже подростковая беременность так не повлияла, как измена Льва. И теперь меня шатает постоянно.

— Любовника? — я переспрашиваю с нервным смешком. — И ты его видел где? Придумал? Или это Лев так тебе сказал?

— А малолетний альфонс, который руки у пруда распускал, вдруг невидимым стал? Не заметил никто за столом? Ты скажи, Карин, тебе перед сыном не стыдно?

— Перед сыном… Да. Всевышний.

Я растираю лицо. Пользуюсь тем, что впервые за долгое время косметикой не пользуюсь. Офигеваю.

В голове составляю факты. И поверить не могу. Он решил, что…

Мы с Дорониными общались мало. И детей я их не видела особо. Как и они моих. Но всё равно…

— Нет, я всё понимаю, — хмыкает Виктор, прислоняясь к стене. Смотрит осуждающе. — Некоторые до такой степени с жиру бесятся, что уже граней не видят. Решают развлечься и нового попробовать. Наплевав на семью и обязательства. Только то, что кому-то скучно, не значит — что ему можно всё.

— Ты прав, Вить, — улыбаюсь, переходя на неформальный стиль общения. — Правда. Всё правильно. Только вот это вот — оно Льва касается. У него скука наступила. А тот альфонс за столом — это мой старший сын, Давид.

И мой тон, и слова — всё сбивает мужчину с толку. Виктор хмурится, теряется на несколько секунд.

А я понимаю, что угадала. Нас увидели у пруда. Видимо, когда я обнималась с Давой. Получала поддержку в его руках.

А Доронины решили, как будто это…

— Просто для объяснений, — протягиваю свой телефон с семейной фотографией. — Вся наша семья. И Лев совсем не против. Так что я попрошу прекратить эти обвинения. И не сообщать Льву, где именно я. Мы разводимся. На этом вопросы закончились?

Виктору хватает совести выглядеть раскаивающимся. Лишь кивает, отводя взгляд. Все претензии лопаются, оставляя его в неловком положении.

— Приношу свои извинения, Карина, — мужчина возвращает контроль над голосом. — Действительно… Не совсем так, как я решил.

— В качестве извинений — я попрошу честный ответ. Ты будешь рассказывать Льву или нет?

— Ты скрываешься от него?

— Я хочу отдыха. А не новых разборок. И уж точно не с изменщиком проводить выходной.

— Я тебя услышал. Да, конечно. Я бы… Да, я не стану ему рассказывать ничего. У меня нет желания делать тебе плохо. Не при таких обстоятельствах.

Я киваю, понимая посыл Виктора. Про неверную жену — грех не рассказать. А вот неверному мужу несчастную жену сдавать…

На этом и расходимся. Я верю Доронину. Он всегда казался мне честным и сдержанным мужчиной. Не подлым.

— Ма, всё хорошо? — Давид встречает меня внимательным взглядом. — Я что-то не понял…

— Ты погромче мамой назови, — я посмеиваюсь. — Так, парочку раз.

— Зачем? Он чего… Он совсем уже?!

Дава упирается злым взглядом в вернувшегося Давида. Через несколько столиком полыхающим огнём достаёт.

Доронин что-то шепчет жене, отворачивается от нас. Стыдно, а? Но замечаю, как он сбрасывает вызов на телефоне.

Почему-то уверена, что это Лев звонил.

— Всё хорошо, — успокаивающе похлопываю по ладони сына. — Забей. Это даже развеселило немного.

— Повеселило? Это ужасно и оскорбительно, ма! Я сейчас…

— Угомонись, моя горячая и молодая кровь. Не надо. Просто пообедай со мной. У нас совсем немного осталось отдыха. Давай не будем его портить?

— Ага. Давай его другие испортят.

Сын недовольно фыркает, но успокаивается. Держит свои эмоции под контролем. Выдыхает.

Я человек простой. Радуюсь лишь тому, что всё закончилось нормально. То, что про меня подумали другие…

Это их проблема.

Мы обедаем, а после снова гуляем. С Дорониными больше не пересекаемся. Спасибо, Всевышний, и на этом. Но в голове возникают другие мысли.

Что, если Льва так уже видели? С Региной или другой… Что, если он прикрывался статусом «отец», а на самом деле изменял мне не раз?

Я не верю, что впервые их так поймала. Но верить же хочется! Для самой себя.

— Ма! — старший сын врывается в мою спальню.

— Давид, а стучаться? Где твои манеры.

— Да потом. Мне Реги звонила! Её в больницу увезли. С… Ну, с…

— С чем?!

Материнское сердце сжимается. Наплевав на поступки дочери, ему больно. Оттого, что больно моей малышке.

— В общем, — Дава опускает взгляд. — У неё угроза выкидыша.

У всех есть инстинкты. И паттерны поведения. Привычки, выработанные годами.

Я мама почти два десятка лет. Я привыкла беспокоиться о детях. Всегда была готова вступиться за них. Разорвать. И защитить от любых проблем.

Первым порывом — необдуманным, молниеносным — становиться поехать к Регине. Она в больнице. Она моя дочь. Она…

Беременна.

Возможно, от моего мужа.

Это трезвит.

Пощёчинами по лицу прилетает, напоминая, что дёргаться мне не стоит.

— Ма, серьёзно, она сказала, что всё решено, — клянётся Давид. — Я не знал про беременность. Иначе…

— Я верю, милый, — сжимаю его плечо, натянуто улыбаясь. — Всё нормально. Она позвонила тебе?

— Да, из скорой. Я пока вообще не выкупаю, как с этой хернёй разобраться. Вести себя и стоит ли к ней…

— Поезжай, Дава. Если хочется — конечно. Она твоя сестра.

Я не могу заставлять сына выбирать. Конечно, предательства и подстав я не приму. Не смогу простить.

Но и выставлять какие-то запреты — не имею права. Давид взрослый мальчик. Он может отличить плохое от хорошего.

А Реги — его двойняшка. Они всё время вместе. Нормально, что сын хочет поддержать её.

Иногда чувства сильнее разума.

— Я всё узнаю, — обещает сын строго. — Что она творит и откуда ребёнок. Выпытаю из неё правду.

— Дав…

— Я так решил.

Отрезает совсем как отец.

И спорить бесполезно.

Мы все вместе уезжаем из комплекса. Я высаживаю Давида на остановке, он сам доберётся. Адреса больницы не спрашиваю.

Чтобы не натворить ерунды.

— А куда он? — Максим крутится. — Снова к своим друзьям поехал? Опять нас бросил?

— У него дела, — улыбаюсь сыну. — Давид никогда нас не бросает.

— Бросает! Приезжает, и сразу по друзьям. А как бы я тут есть!

— Ну, — посмеиваюсь. — У тебя же есть тоже друзья. И ты с ними гуляешь.

— Не когда Дава дома!

— А Даня?

Сын хмурится, поглядывает на сопящего брата. Аргументы заканчиваются.

Домой я доезжаю в молчании. Паркуюсь на привычном месте, оглядываясь.

Вряд ли Лев будет круглосуточно меня поджидать, но…

Тревожно.

Не хочу я столкновений. Пусть к своей любовнице в больницу катит!

Регина беременна. Беременна! Это в голове не укладывается. Каждый раз бьёт под дых.

Будь это случайная любовница… Подруга… Да сестра даже! Это как-то проще воспринялось бы.

А тут…

Дочь. Родная дочь.

Почти девятнадцать лет с ней. Девять месяцев беременности. Каждый важный момент жизни — пропитан ею. Даже если не была рядом, всё равно же думала.

А теперь…

Зайдя в квартиру, я хватаю большой мусорный пакет. Пролетаю коршуном, выбирая вещи, связанные с Региной.

Сейчас не могу ничего!

Ни видеть, ни думать.

У меня дыра в груди.

Вот когда немного в себя приду, разберусь, тогда смогу подумать. Кто прав, оба лгали в доме или… Но сейчас мне просто нужно избавиться от всей боли.

— Мам, а ты что делаешь?! — Максим хмурится. — Зачем ты вазу выкидываешь.

— Это весенняя уборка, — вру. — Лишнее всё убираю.

— Только не трогай мою картину! Я же специально для тебя лепил из круп.

— Не трону. Это… Реги меня попросила. Все её вещи собрать.

— О! Я могу помочь? Я тогда свои фигурки там разложу!

Максим не понимает, что происходит. Поэтому к делу подходит с энтузиазмом. Веселится.

И я заражаюсь его детской непосредственностью. Мы включаем музыку, когда просыпается Даня.

Малыш явно косится на нас, но после сам начинает хихикать. Уборка идёт полным ходом.

Я нахожу несколько вещей Льва, которые пропустила няня. Выбрасываю их без сожаления.

Чувствую, как напряжение медленно утекает.

Пусть тебя шайтан утащит, Лев.

Я не буду из-за тебя страдать.

Не. Буду!

— Макс, прикрути музыку!

Прошу, когда раздаётся звонок мобильного. Незнакомый номер. Беру я с опаской. И ещё сильнее напрягаюсь, когда понимаю, что это Давид.

Что там уже случилось?

Где его телефон?

Что он узнал?

— Ма, — тяжёлый вздох. — Ты только не волнуйся.

— Говори уже!

— Ну… Возле больницы ошивался Лев твой. Видимо, ждал тебя. А появился я. И слово за слово…

— Дава.

Я прикрываю глаза, облокачиваясь на стену. Догадываюсь я, что произошло.

Эмоции сына бегут впереди него. Вулканом извергаются, выжигая любые разумные доводы.

А учитывая, как Давид порывался ударить отчима…

Итог я представляю.

— Вы подрались? — сын угукает. — Ты в больнице? Он?

— Нет. Я теперь в участке. Этот мудак засадить меня хочет.