Без шанса на развод

Глава 21

Настало время встретиться с дочерью. Я не хочу этого. Я даже «дочкой» не могу её назвать без содрогания.

Во мне словно две половины. Трещинной стало увиденное на даче. Но есть полное отторжение от Регины. И при этом — в глубине раздавленной личности остаются отголоски.

Я качала эту малышку на руках. Я слушала её лепетание о мальчике в садике, с которым она сыграет свадьбу. С замиранием сердца отправляла её в первый класс.

Реги была моей малышкой. А теперь…

Чужачка. Которая лишь при случае пронзает меня кинжалами.

Но поездку в больницу я откладываю. Для начала вызываю няню, оставляю детей с ней.

И еду. Но в участок.

Есть у меня ощущение, что у меня будут маленькие привилегии. Сергей этого не обещал напрямую, но…

Что ж. Радуемся тому, что я всё ещё могу почувствовать людей.

Я сначала хочу услышать полную версию, чтобы припечатать Регину к стене. Не оставить ни шанса, что дочь увернётся и будет дальше врать.

— Какая быстрая встреча, — Сергей встречает меня с улыбкой. — Хотя я бы предпочёл это прекратить.

— Видеть меня? — вздёргиваю я бровь, снимая плащ.

— В больнице или отделении полиции. Не лучшее место, как по мне.

— Ну, даже не знаю. Вы тут работали не один год… Не чувствуется место домом?

Я ехидничаю, стараясь скрыть нервозность. Одёргиваю край свитера, поправляю рукава.

Желание выглядеть безупречно присыпается волнами, словно это спасёт от душевной боли. По крайней мере, другим её показывать я не хочу.

— Мой нынешний дом меня устраивает больше, — хмыкает мужчина. — Сейчас выйдет мой знакомый, он как раз допрашивал эту шпану малолетнюю.

— Я благодарна вам за помощь.

— Не стоит. Это мелочь. К тому же… Должен признать, мне самому любопытно. Что у вас такого в семье происходит.

— Поверьте, — я качаю головой. — Вы не хотите знать.

— Это уже буду решать я сам. Я не доверю Леру странной семейке.

— Как по мне, Лера достаточно взрослая, чтобы решать сама. Это раз. Второе — вроде никто и не просит её доверить, дети сами разберутся.

Я закатываю глаза. Это и подкупает. Насколько сильно Сергей заботится о дочери. Мало таких отцов осталось. Видно, что мужчина любит свою дочь.

И я бы оценила, но я тут в роли оскорблённой матери! Мой сын тоже неплох. Он умный, замечательный и ответственный.

Не стоит так уж принижать моего сына. Совсем он не плохая партия!

Я усмехаюсь. Я уже как Сергей думать начинаю. Словно мы летом на свадьбе будем, хотя ничего такого не планируется.

Я вздёргиваю подбородок. Использую свой самый холодный взгляд, чтобы пронять мужчину.

Вот только ледяные иголки отскакивают от брони Сергея.

— В-третьих будет? — уточняет он спокойно.

— Конечно, — я горделиво улыбаюсь. — В-третьих… Я могу быть против, чтобы вам рассказали. Это тайна следствия. А вы больше тут не работаете.

— Вперёд. Но вы и сами ничего не узнаете.

Не узнаю я.

Мысленно передразниваю мужчину. Ну негодяй же, а?!

От новых дебатов нас спасает полицейский, который приветствует Сергея. Приглашает нас в свой кабинет.

— Парней мы задержали недалеко от парка. Один из них там живёт. Они явно не ждали, что кто-то заявит о пропаже. Оценочная стоимость… Какая? Тысяч пять-семь? Мелкая кража, за это обычно не берутся. И редко заявляют.

Седовласый мужчина улыбается, стреляя взглядом на меня. После на Сергея смотрит, словно диалог молчаливый ведёт.

Я практически слышу этот разговор.

«Где ты её нашёл? У неё часы на руке больше моей зарплаты, а она за соской бегает».

— А у нас теперь есть градация? — хмыкаю я. — Когда обращаться не стоит? И преступников можно простить?

— Нет, конечно, — полицейский немного теряется. — Я лишь… В общем, парни утверждают, что это розыгрыш. Мол, ваша дочь хотела пошутить.

— Мне не смешно.

— Да, но… Учитывая всё… Вы будете забирать заявление или нет?

— Почему я должна?

— Ну, ваша дочь замешана. Обычно в таких ситуациях заявления быстро забираются, потому что… Потому.

Полицейский взмахивает рукой, а я киваю. Да… В другой ситуации я бы забрала. С детьми сама разбиралась.

Хотя у меня в голове не укладывается то, что кто-то из моих детей может в воры заделаться! Вот только всё очень поменялось.

Щеку словно обжигает. Мелким укусом пчёлы. Вонзается жалом, когда Сергей посматривает на меня. Тоже ждёт ответа.

Мужчина не подаёт виду, но… Ему действительно интересно. Он словно вернулся к прошлому, опером подрабатывает. Пытается меня раскусить, добраться до сути.

— Нет, — я отвечаю серьёзно. — Я не буду забирать заявление. Это была кража… И пусть будет разбирательство.

— Как скажете, — спокойно соглашается полицейский. — Тогда у меня будет к вам несколько вопросов. Вы знаете зачем вашей дочери так поступать? Или…

— Догадываюсь. Но вроде нас тут на одного человека больше, чем надо.

Я сахарно улыбаюсь, поглядывая на Сергея. Это мелочно, но… Пусть немного позлится.

Тёмные глаза мужчины вспыхивают опасными огоньками. Отчего становится не страшно, а хорошо.

Ребячество в тридцать восемь никто не отменял.

Я знаю, что ему всё равно расскажут. Это не останется секретом, но… Даже пять минут — уже приятно.

Я опускаю взгляд, когда Сергей выходит из кабинета. Не знаю, что со мной творится, но наслаждаюсь этой секундной лёгкостью.

Я не посвящаю полицейского во все детали, конечно. Об этом думать мерзко, не то, что произносить. Но просто обрисовываю ситуацию.

Дочь какой-то тест решила провести, у нас напряжённые отношения.

Жду, что Сергей будет поджидать меня в коридоре. Но его там нет. Я выхожу на улицу.

Мне не лучше, не легче. Но и не хуже. Просто… Как сбор информации. Чуть больше знаю всего.

Регина очень хочет доказать беременность от Льва. Либо… Либо подделать документы, используя ДНК моего сына.

— Закончили?

Сергей затягивается, а после отправляет окурок в урну. Подходит ко мне. Не выглядит раздражённым моей выходкой.

— Да, — улыбаюсь. — Ещё раз спасибо. Не будет ещё одной?

— Серьёзно? Не думал, что вы из тех женщин, кто курит.

Мужчина хмыкает, доставая пачку из кармана пальто. Протягивает мне, а я с удовольствием принимаю.

Вредная привычка, но…

Зависимость побеждает.

— Я бросила, — зачем-то произношу. — Пыталась, когда Даня родился. Это мой младший. Но… Стресс.

— Вы не выглядите как та, кто будет из-за кражи сумки стрессовать, — он прищуривается.

— А вы не выглядите как сексист, но…

— Из-за комментария про сигареты? Это не из-за того, что вы женщина. А какая вы женщина.

— И какая же?

— Леди до кончика ногтей? Величавая, вычурная, вся из себя. Так и веет флёром забытого аристократизма. Одним словом, породистая.

Я начинаю смеяться. Громко и совсем не аристократично, но прекратить не получается. Сергей чуть улыбается, наблюдая за мной.

— Благодарю за такую высокую оценку, — отвечаю я хрипло. — Но аристократы тоже иногда очень хотят кого-то вилами пырнуть.

— Я боюсь за свою жизнь с минуты, как вы на меня бросились.

Клятвенно заверяет Сергей, улыбаясь лишь шире. Я фыркаю на это заявление. Он будет всю жизнь мне припоминать тот случай?

— Но, — вдруг голос мужчины становится строже. — По поводу заявления… Всё равно не до конца понимаю. Максимум, что все получат — штраф. И пока дело до суда дойдёт…

— Неважно. Просто за всё приходится платить. Иногда… Детям полезно знать, что бывают последствия.

— Согласен. И что вы теперь планируете делать?

— Я? Поеду в больницу.

Вот теперь пора к дочери.

Всевышний, дай мне сил.

Я привыкла считать себя сильной. Такой себе железной леди. Но…

Я долго сижу в машине. Смотрю на больницу, в которой моя дочь лежит. А не могу найти сил, чтобы пойти к ней.

Складываю руки на руле, подбородок подпираю. Гипнотизирую дверь, словно это поможет.

Я узнала, что Регину выписывают сегодня, но она ещё в больнице. И это лучший вариант поговорить, но…

Я не могу. Просто не могу. Я, оказывается, такая слабая.

— Каринэ-Каринэ, — качала головой моя бабка. Наставляла. — В тебе кровь предков. Их стойкость и дух. Если ты думаешь, что ты ничего не можешь… То только думаешь. А ты, жаным, можешь всё.

Бабушка любила меня так называть. То «душей моей», то «луной». Она была у меня самой лучшей.

Роднее родителей была, но потом её не стало. И не было, в чьих объятьях искать спасенья.

Но бабушка была права. Я могу. Я всё могу.

Ведь если не я, то кто?

Я решительно открываю дверцу, выбираясь на улицу. Не даю себе подумать, лишь двигаюсь вперёд.

Направляюсь к регистратуре, когда по ушам бьёт знакомый звонкий голос:

— Мама, ты приехала!

На весь холл кричит Регина. Привлекает всеобщее внимание, ко мне бросается.

Раньше бы я сочла это просто всплеском эмоций, но теперь… Я отстранённо поступки дочери анализирую. Подвох ищу.

Реги надеется, что это ей поможет. При посторонних мы не станем выяснять отношений, я никогда этого не допускала.

Но дочь ошибается.

— Я так рада, — Регина хлопает ресницами, поправляя светлые волосы, собранные в косичку. — Я боялась, что ты не захочешь… Но ты тут. Это… Так важно для меня. Я…

— Прекрати, — прошу я, отчаянно борясь с желанием обхватить себя за плечи. Скрыться. — Я не за этим здесь.

— Не забрать меня? Но… Я думала, что ты уже успокоилась. Сможешь меня выслушать, понять.

— Нет, Реги. Я никогда не успокоюсь и не пойму тебя. Не после того, что ты натворила. Ты хоть осознаёшь, что сделала?

Регина смотрит на меня потерянно. Поджимает губы, которые подрагивают. Тёмные глаза светлеют из-за накативших слёз.

Сердце сжимается, по привычке. Но я не позволяю взять эмоциям вверх, оттесняю их за свою броню.

Передо мной сейчас не моя дочь. Не моя малышка, которая жалась и рассказывала все секреты.

Сейчас… Это чужая, незнакомая девушка. С попытками играть обиженную и задетую невинность.

От неё веет холодом, до костей пробирает.

Я корю себя. Что где-то недоглядела, поступила неправильно. Ошиблась на каком-то моменте.

То ли потому что отпустила учиться заграницу. То ли потому что баловала слишком.

Мне хотелось дать детям всё, что можно. Исполнять их желания, помогать во всём. Создать трамплин во взрослую жизнь, чтобы они справились лучше меня.

Может, перестаралась. Но…

У меня есть Давид, который вырос замечательным и ответственным, хоть и шалопай иногда.

А есть Регина…

И это рушит любую статистику моей материнской состоятельности.

— Я же говорила, — всхлипывает Регина. — Он меня…

— Тогда чем он тебя шантажирует? Озвучь конкретно, Реги.

— Я… В общем, у меня был друг. И он попросил кое-что принести ему. Незаконные препараты, ну, — взмахивает рукой, намекая. — А там была полиция и проверки… И если бы не Лев, то…

— А как это вяжется с тем, в каком ты состоянии была?

— Это была вечеринка. И, ну… Ты поняла. И я была не в себе, иначе никогда бы на такое не согласилась. Ты же меня знаешь, мам!

Знаю. Единственное, что я сейчас знаю — это не моя дочь.

И не потому, что видеть её блондинкой непривычно до дрожи. И не из-за поступков, хотя это отдельная песня.

Просто моя дочь не могла так врать. Ловко, жестоко, змеёй выкручиваясь из любой ситуации.

Реги я знала. Для неё я бы всё сделала. А даже убей она случайно, нашла бы лучшего адвоката. И луну поближе к Земле притянула. Всё-всё.

А эту чужую продуманную Регину — нет, не знаю. И узнавать не хочу.

Не уверена. В словах или тоне ловлю лукавство, или просто смотрю без призмы материнской любви. Но…

Но меня отпускает. В момент. Как по щелчку рычажка переключает все чувства. Отсекает.

— И сумку ты тоже по делу украла, — изгибаю я бровь.

— Ты… Ты знаешь? — Регина испуганно смотрит на меня. — Я не… Это не…

— Твои подельники уже в участке. А тебя пригласят очень скоро.

— Но я лишь… Почему? Это просто сумка. Я лишь хотела доказать, что беременна от Льва. Что он меня заставил…

— Это две разные вещи. Докажи одну, вторую… Мне всё равно, Регина. Я скажу лишь раз. Ты держишься подальше от меня и моей семьи. Со Львом разбирайтесь сами. Но к Максиму или Дане ты не приближаешься. Иначе будут последствия.

— Мам, как ты можешь…

— Живи, как считаешь нужным. Вешай отцовство на Льва, сама воспитывай… Но ко мне за помощью не обращайся.

— Мамочка…

— Я не буду слушать ложь. И помогать тебе тоже. Думаю, Дава передаст тебе вещи, но… Дальше разбирайся сама. Ты меня услышала? Иначе дело о сумке покажется тебе мечтой.

Регина отшатывается. Роняет спортивную сумку на пол. Словно не ожидала подобного от меня.

Я тоже. Но слова срываются с губ легко. И с каждой фразой мне становится всё легче. Медленно сбрасываю булыжники с плеч, дышать проще.

Я не слушаю ни криков Регины, ни её просьб. Я только что поставила точку во всём.

Выхожу из больницы спокойной и уверенной. Чувствую, что дальше будет лучше.

Должно было бы быть.

Если бы на парковке не крутился Лев.