Бывшие. Ночь изменившая все (СИ)

Глава 21

Алиса

Я не верю в происходящее. Каждая секунда кажется сценой из бредового кошмара. Вот-вот проснусь в своей тихой квартире, услышу, как закипает чайник, и пойду будить Тему. Моего соню, моего хомячка, который всегда зарывается носом в подушку. Господи, как же я по нему соскучилась. До физической боли, до тошноты. Хочу прижать его к груди, чувствовать его теплое, сонное дыхание, вдохнуть этот родной, сладкий запах детских волос, немного молочный, с примесью шампуня с динозавром на флаконе.

Я думала, что, убежав от прежней жизни, от Макса и его жестоких законов, смогу уберечь сына. Построить для нас двоих новый, светлый мир. Ирония судьбы, беда настигла нас на другом конце земли, доказав, что от прошлого не спрятаться.

— Алиса… — низкий бас Ветра, привыкшего отдавать приказы, сейчас звучит непривычно мягко. Он заставляет меня поднять голову. — Нам нужно поговорить. Тебе лучше?

— Нет, мне не лучше, — выдыхаю я, голос звучит хрипло. — Но я уже успокоилась. Спасибо.

После той «тихой» истерики у двери детской мы спустились в гостиную. Макс молча принес мне чаю, крепкого, сладкого, того самого, который я всегда пила раньше. Он не говорил ни слова, просто сидел рядом, пока моя дрожь не утихла, а слезы не высохли на щеках. Тогда, в оцепенении, я не осознавала всего. А сейчас, как удар хлыста, приходит осознание. Господи! Мы целовались!

От этой мысли меня снова бьет током. По телу разливается жар, и я отчаянно хочу спрятать глаза, лишь бы он не увидел, как мне стыдно, страшно. Я не понимаю свой порыв. Не понимаю его действий. И слава Богу, он ни словом не обмолвился об этом. Словно того момента и не было. Словно нам просто показалось. Будто мы оба молчаливо договорились забыть.

— Я понимаю, — Макс говорит спокойно, но голос у него низкий, усталый, — сейчас поздно. Очень поздно. Но завтра утром, я хочу всё расставить по полочкам.

Он смотрит прямо на меня, не отводя взгляда.

— Хочу знать всю правду. С того момента, как тебе в голову пришла бредовая идея о разводе… и до того самого, как я открыл дверь и увидел тебя рядом со своим сыном.

— Макс… — тихо зову его, не зная, что сказать.

— Нет, не сейчас. Я очень устал, и вижу, как сильно измотана ты. Давай хоть пару часов поспим. Гостевую спальню я отдал Леониду, а вторая еще не готова. Извини, не ждал гостей. Поэтому отдохнешь у меня. А я буду спать здесь, на диване.

— Нет, я…… — начинаю говорить, но он резко обрывает.

— Всё. Больше ничего не хочу сейчас слышать. Ничего не хочу знать. Никаких разговоров, никаких решений. Просто… небольшая перезагрузка. — Он произносит это спокойно, но в голосе сквозит железо, то самое, от которого всегда хотелось спрятаться и одновременно, за которое хотелось держаться.

Ветров встаёт, берёт меня за руку и ведёт на второй этаж. Я не сопротивляюсь.

Сил больше нет. Только пустота и усталость. Наверное, он прав, если не поспать, я просто рухну. А утром мне нужна ясная голова, чтобы продолжать искать сына.

Макс открывает дверь спальни рядом с детской. Комната просторная, но в полумраке выглядит почти безжизненной: приглушённый свет ночника ложится на кровать, на тумбу, на небрежно брошенную футболку в кресле.

— Располагайся, — говорит он, кивком показывая на кровать. — Я не буду тебя беспокоить до утра.

Он проходит к шкафу, достаёт подушку и плед.

— Алиса-а, ложись. Отдыхай, — добавляет он, заметив, что я застыла у двери, будто не решаюсь ступить дальше.

— Спасибо, — шепчу я.

Он просто кивает, выходит и тихо закрывает за собой дверь. Щелчок звучит в тишине как последняя нота длинного, вымотавшего дня. Остаюсь одна. Несколько секунд просто стою, прислушиваясь к себе, к тишине, к своему дыханию, к гулу крови в висках. Потом медленно подхожу к кровати и опускаюсь на край.

Тусклый свет ночника делает комнату почти нереальной. Тени двигаются по стенам, как живые. Я провожу пальцами по наволочке, чувствую мягкую ткань, холодную от отсутствия сна.

— Господи… — тихо выдыхаю, — что происходит?

Сил нет даже думать. Только качаю головой, будто этим можно стряхнуть всё, что давит внутри. Пальцы всё ещё дрожат.

Падаю на подушку, чувствую, как мягкая прохлада обнимает лицо, закрываю глаза, и сразу проваливаюсь в темноту. Только одна просьба звучит внутри: пусть утро принесёт хоть какую-то надежду.

Начинаю просыпаться от какого-то шум, он далекий, как гул за стеклом, потом все ближе. Медленно открываю глаза. Сначала не понимаю, где я, в какой реальности, всё расплывается, как полузатуманенное окно. А потом в одну секунду в голове лопается пузырь спокойствия, и на меня нахлынуло цунами. Память возвращается ко мне одним сокрушительным ударом.

— Я хочу ее видеть! Алиса! — теперь я понимаю, что за шум меня разбудил. Это голос Андрея.

— Она спит, и прекрати орать, — отвечает спокойный, низкий бас Ветрова.

Вскакиваю с кровати и бегу вниз. Что Андрей здесь делает?

— Что происходит?

В гостиной сцена застыла, как кадр из плохого кино. Ветров и Андрей стоят, лицом к лицу. Максим спокоен, как если бы стоял в собственном кабинете и обсуждал деловые бумаги. В его взгляде лишь сосредоточенная холодность. Андрей же, напротив, весь в жаре, ноздри распахнуты, грудь поднимается и опускается, готов вцепиться в того кто напротив. Затем резко поворачивается ко мне.

— Алиса! — произносит мое имя слишком громко, почти истерично. — Почему твой телефон отключен⁈

— Успокойся, разрядился, наверное, — пытаюсь говорить спокойно. — И не кричи, в доме спит ребенок!

— Мы едем домой! Сейчас же!

Он делает шаг ко мне, резко хватает меня за руку и тащит за собой

— Перестань! — я в шоке, пытаюсь упираться.

В ту же секунду прямо перед нами встаёт Макс. Он хватает Андрея за футболку так уверенно, что ткань поскрипывает под пальцами. Кажется, сейчас произойдет взрыв.

— Руку отпустил. Сейчас же! И угомонись, пока мое гостеприимное терпение не иссякло полностью.

Андрей, тяжело дыша, отпускает мою руку. На ней тут же появляются красные следы. Затем он с силой отталкивает Макса. Тот делает всего один шаг назад, сохраняя равновесие, и в этот момент Андрей наносит размашистый удар кулаком в челюсть.

Я вижу, как голова Макса резко отскакивает в сторону. Он чуть отшатывается, и по его лицу пробегает тень, а во взгляде вспыхивает чистейший, безраздельный гнев. Яростная молния, готовая испепелить все на своем пути. Я точно знаю что сейчас прольется чья-то кровь. Бросаюсь между ними.

— Макс, прости, пожалуйста! Всё, мы уходим! Успокойся!

— Ты за что перед ним извиняешься⁈ — шипит у меня за спиной Андрей.

Я резко поворачиваюсь, упираюсь ладонями в его грудь и мягко, но твёрдо толкаю к выходу.

— Андрей! Что с тобой⁈ Успокойся! Пойдем!

— Алиса, нам нужно поговорить! — кричит мне в спину Макс. Я чувствую его взгляд, тяжелый, как свинец.

— Я вернусь! — говорю ему через плечо, уже у самой двери, продолжая выталкивать Андрея. И молюсь всем богам, чтобы Макс не пошел за нами. Потому что если он выйдет, он убьет Андрея. Я прямо вижу это желание в его глазах.

— Нет, ты не вернешься! — огрызается Андрей.

Оказавшись на улице он снова хватает меня за руку и тащит к воротам. В этот раз я не упираюсь. Позволяю ему тащить себя, бессмысленно шлепая огромными домашними тапками Макса, которые я впопыхах нашла у его кровати.

Мы выходим за ворота. Андрей направляется к своей машине, но я с силой вырываю руку и останавливаюсь.

— Ты вообще обалдел⁈ — кричу на него. — Это что было⁈

— Алиса, — он оборачивается, и его голос звучит уже мягче, но в глазах все еще пляшут чертики. Он подходит ближе. — Давай просто поедем домой. Я не хочу, чтобы ты здесь оставалась.

— А чего я хочу, спросить не надо? — шиплю, скрещивая руки на груди, пытаясь собрать остатки самообладания. — И ты прекрасно знаешь, почему я здесь. Мне кажется, мы вчера все обсудили.

Он опускает глаза, потом снова смотрит на меня.

— Да, обсудили, — проводит рукой по своим волосам, — я помню. Но места себе не нахожу с того самого момента, — тихо говорит он. Подходит ближе, осторожно берет меня за руки, как будто боится причинить ещё боль. — Это всё неправильно. И этот твой друг… какой-то тоже неправильный. Что он сможет сделать, чего не сможет полиция?

Я хочу выкрикнуть: «Многое!» Например, пристрелить тебя за такую выходку и закопать в лесу, и ему за это ничего не будет. Хочу взорваться от бессилия и сказать всё, как есть. Но я сжимаю губы. Он живет в совершенно другом мире и понятия не имеет, что за человек Ветер на самом деле. И я не уверена, что готова ему все рассказать.

Смотрю на его лицо, на искренность в глазах, на то, как губы дергаются от беспокойства, ведь он говорит правду в своей простоте. Но внутри меня вспыхивает злость за его сегодняшний поступок.

— А если он и сможет что-то, — продолжает Андрей, подходя вплотную и бережно, почти с благоговением, поглаживая пальцами мое запястье, — то это явно что-то незаконное. Преступное. Разве я могу позволить тебе вляпаться во что-то подобное? Впутаться в его грязные дела?

Андрей смотрит на меня с такой искренней заботой, с такой болью, что я на секунду теряюсь. В другом мире, в другой жизни, эта забота тронула бы меня. Но сейчас его поступок кажется мне не просто глупым, а чудовищно эгоистичным.

— Разве сейчас речь о законном или незаконном? У меня пропал сын! Ты понимаешь⁈ Его уже четвертый день не могут найти. Полиция молчит. А Максим его хотя бы ищет!

Он отшатнулся, будто я его ударила.

— Хорошо! — выдыхает он. — А если я найду и приведу тебе сына, ты обещаешь, что больше никогда не приблизишься к этому своему… другу?

От этих слов у меня перехватывает дыхание. Словно он вылил на меня ведро ледяной воды.

— Ты сейчас серьёзно ставишь мне условия⁈ — вырывается у меня. — Ты что вообще о себе возомнил⁈

Разворачиваюсь и, не глядя на него, быстрыми шагами иду обратно к этим черным, безмолвным воротам. Не вижу смысла продолжать с ними разговор. Тапки шлепают по асфальту, а сердце бешено колотится.

— Алиса! Алиса, стой! — Андрей кричит мне вслед и догоняет.

Берёт меня за локоть, останавливает, глаза горят, сквозит паника.

— Прошу, остановись. Выслушай меня… Я… прости… Молю, прости меня. Я сам не понимаю, что говорю. Ты очень дорога мне. Я… я люблю тебя!

Слова падают на меня, как тяжелые капли. В них и правда, и испуг, и наглость одновременно. Он пытается взять меня за руки, но я резко отдергиваю их, прижимая к груди.

— Это несправедливо, Андрей! — рвётся у меня, и голос ломается. — Ты не имеешь права пользоваться моим горем, требовать от меня чего-то. Я просила тебя просто поверить, подождать и довериться. А что делаешь ты?

— Малыш…

— Я не знаю, что будет дальше, — тихо говорю я. — Но сейчас у меня нет ни времени, ни желания с тобой возиться. Я хочу продолжить поиски сына.

Ухожу и приближаюсь к воротам. И в этот момент они, словно живые, начинают бесшумно расходиться передо мной. Будто кто-то наблюдает за происходящим и среагировал в нужный момент.

— Прости… Я всё исправлю.

Но его слова уже долетают до меня как пустой звук. Мне все равно.