Бывшие. Ночь изменившая все (СИ)

Глава 9

Макс

Я захлопываю за собой дверь машины с такой силой, что стекло дребезжит в раме. Сразу завожу мотор и двигаю с места. Нужно разложить всё по полкам. Орлов — мусор. Таким, как он, место на дне. Его выходка меня не удивила. То, что Орлов полез именно на неё — вот что бесит. Не потому, что мне её жалко. Нет. Потому что это удар по мне . Не дай бог просочиться еще что она моя бывшая жена! Теперь Алиса — проблема. Ненужная, опасная проблема. Никитос конечно хорошо ее спрятал и до последнего не говорил где она.

А теперь, пожалуйста: Алиса Корнилова — один из кураторов проекта, за который я теперь отвечаю лично. Проекта, который должен был стать моей публичной отмывкой после всего того дерьма в порту. Судьба, видите ли, решила поиздеваться.

Смешно.

Вспоминаю её лицо. Упрямая линия губ, такая знакомая до боли, до злости. Взгляд острый, дерзкий. В ту первую секунду, когда она увидела меня, в её глазах вспыхнуло нечто. Не страх даже, скорее… растерянность. Мелькнула, исчезла. А потом — всё. Подбородок вверх, плечи расправлены, будто между нами никогда ничего не было. Умница. Хоть раз в жизни сделала правильный выбор — молчать.

И всё же она не изменилась. Ни черта. Та же маленькая, бешеная кошка, что шипит, когда её тронешь не так. Всегда лезла туда, куда не просили. В чужие дела, в разговоры, в ситуации, которые могли закончиться гробом. Но в браке со мной она была другой. Спокойнее. Или, по крайней мере, умела делать вид. Я её держал. В узде, по-честному. Потому что знал, как. Знал, на какие кнопки давить. Где лаской, а где жёстко. Она была моей — и с этим не спорила.

Что она сейчас делает в этом клоповнике? Зачем, черт подери, лезет в жизни других, если свою развалила до основания?

Дура! Пытается играть в спасительницу, в куратора семей. А сама? Свою семью пустила под откос, даже слова не сказав, просто исчезла. Трусиха. Не хватило духу ни объясниться, ни остаться. Черт! Мало сейчас у меня проблем, теперь еще с ней возиться. Но я не намерен позволить ей валить мои планы из-за своих старых обид. Если она встанет поперёк дороги — снесу. Без сожалений. Просто снесу. Никаких глупых эмоций. Никакой жалости. Она сделала свой выбор, когда решила со мной развестись. Мямлила что-то про ' не сошлись характером' И «нет взаимопонимания» Нет семьи… Ты знала, но что шла девочка! Что-то я не слышал об этом, когда она ночами дрожала от страсти в моих руках. Или когда по несколько раза в год летали на Мальдивы, только по тому что моей кошке хотелось перезагрузки от моих «обводовских игр» — как она называла. Затем в один момент заладила развод, а потом вообще исчезла. И на какую жизнь она все променяла? На этот гребаный клоповник! Чтобы какой-то имбицил порезал ей горло ножом. Причем из-за чужих проблем. Дура! Её выбор — её проблемы.

Я здесь не для того, чтобы спасать прошлое. Я здесь для того, чтобы контролировать будущее. И первое, что я сделаю, поставлю её на место.

Жёстко. Быстро. Чтобы раз и навсегда выбить из её головы мысли о том, что она может мне мешать. Надеюсь ей хватит мозгов, чтобы не трепаться о том, что мы вообще были раньше знакомы.

Телефон противно вибрирует на панели. На экране мигает имя: Дарья .

Челюсть напрягается, но всё же смахиваю значок ответа.

— Что? — рычу в трубку, не скрывая раздражения.

— Котик, мы поужинаем дома? Или мне подготовиться и поедем куда-то?

Мысленно перекрываю тормоза, но голос вырывается с резкостью:

— Какой нахер «котик»? Я тебе сколько раз говорил, не называй меня так! Ужинай где хочешь, у меня дела.

Сбрасываю вызов. Телефон швыряю обратно на панель, он глухо ударяется об пластик и съезжает под стекло. Бесит. До тика под глазом. Надо заканчивать с ней. Слишком уж задержалась в моей постели. Расслабился. К вопросу о «будущей жене» еще вернусь.

Промолчал на встрече, не потому, что не было что сказать, а потому, что заметил как это задело Алису. Да и может, к лучшему. Пусть бывшая думает, что у меня кто-то есть. Но Даша… Решила, что если пускаю в спальню значит, дал доступ в жизнь? Промахнулась. Сильно. Ей еще везет, что секретарь из нее хороший, претензий нет.

На перекрёстке торможу. Слева подростки на электросамокатах играют в гонки, справа дед в кепке толкает ржавую тележку, доверху забитую бутылками. Лето. Город бурлит. Шум, запах бензина, окна открыты в каждой второй машине. В салон проникает кислый дух улицы, но я не замечаю ничего, кроме собственного напряжения. Я снова вдавливаю педаль газа. Машина рвётся вперёд, шум мотора перекрывает собственные мысли.

Дворы сменяются офисами, затем парком. Мимо проносится заправка, оттуда тянет жареной кукурузой и пылью. Кто-то продаёт цветы прямо с обочины, пёстрые букеты в ведре, будто нарочно для похорон чего-то, что уже умерло. В этом городе всё не то, всё продажное. Все продажны. Как и в этой жизни. Даже те, кто клянётся, что любит.