Бывшие. Ночь изменившая все (СИ)

Глава 29

Макс

С рассветом, в ту самую ночь, что успела стать лучшей в моей долбанной жизни, телефонным звонком врывается Лис. Новости от Орлова, и не могу проигнорировать. Приходится выбираться из постели, от той самой женщины, которой, кажется, достаточно просто дышать рядом, чтобы меня накрывало сильнее любого удара. И жаль что я осознал это только сейчас, а не с первой минуты нашей встречи в этом городе. Оставляю ее спящую, хрупкую, без своей привычной брони. Целую в висок, хоть она этого и не узнает. И мчусь на встречу. Лис ждет в одном из придорожных отелей на окраине, там можно говорить, не опасаясь ушей.

Дома Леонид, а я не хочу вводить его в курс дела. Он и так слишком много знает из того что не должен был. Я во всем разберусь сам. Старик не должен был вообще сюда приезжать, но скорее всего, его заставила новость о том, что Алиса вернулась в мою жизнь. А он этого жуть как не хотел.

Захожу в ресторан при отеле, на первом этаже. Запах жареного лука и дешевого кофе. Сука! Утро должно было начаться не так.

Дерьмовое место, но кофе тут хотя бы бодрит. Не первый раз здесь встречаюсь с Лисом. Хрен его знаем, что за мания у него выбирать такие места. Он сидит в углу, как обычно: невозмутимый, собранный, с этим своим взглядом, которым он оценивает всех еще до того, как поднял глаза.

Как только присаживаюсь, к нам тут же подскакивает официант, заискивающе улыбаясь.

— Кофе — бурчу я, отводя взгляд от его натянутой улыбки. Лис кивает. — Два.

Заказ приносят быстро, густая, горькая жижа. Пока пью, Лис выкладывает все по полочкам. Кратко, четко, как всегда. Орлов, тот шелупонь, что похитил мальчика, оказался всего лишь пешкой. Заказчик — Андрей. Тот самый ушлепок-адвокат, что вцепился в Алису, как репей.

Сука! Почему я сразу не засунул его в мясорубку? Просчитался… Слишком сильно был занят поиском ребёнка, думал, что с этим придурком разберусь потом, как с назойливой мухой. А оказалось, что муха — это шакал.

После кофе поднимаемся к Лису в номер, через пару часов к нам присоединяется Скиф. Нужен план как побольнее прибить мудака, который позарился на мое. Причем по непонятным причинам похитил мальчишку. Возможно и стрельбу на пресс-конференции тоже устроил он. Но зачем?

— Можно напомнить ему уроки анатомии, — Скиф говорит это ровным, будничным тоном, будто предлагает заказать пиццу. — Указать, где какая кость находится. Переломить для наглядности. Пару штук. Нет лучше каждую.

Идея неплохая. Очень даже. От нее веяло тем простым и понятным решением, которое я люблю. Но с этим ублюдком все сложнее. Он влез в мою семью. Подобрался к моему сыну. Простой расправы мало.

Выхожу на балкон, как будто там воздух гуще и тверже, чем внутри. Щёлкаю зажигалкой, пламя дрожит на ветру, будто тоже нервничает. Первая затяжка как удар ледяной воды, резкая, обжигающая, до боли честная. Дым пробивает грудь, прочищает мысли, но оставляет внутри только хаос.

В голове разорванные куски плана. Затем лицо Алисы вспыхивает перед глазами: её полуприкрытые ресницы, теплая кожа, которой я не могу надышаться, запах её волос, впитавшийся в меня так, как будто я носил его всю жизнь. Всё это накрывает, сдавливает, будто кто-то сжал сердце ладонью.

Набираю её номер. Смотрю на черный экран телефона, как на оружие. Слушаю гудки. Длинные. Рваные. Раз. Два. Пять. Не берет… Спит? Вряд ли… В груди что-то хрустит, замирает, как будто время на секунду остановилось. И именно в эту паузу раздается щелчок и в трубке, и голос. Но не её. Низкий, спокойный, с лёгкой насмешкой.

— Привет, любимый…

Что за херня! Словно по нервам ударили током. Вся кровь разом отливает от лица, оставляя кожу онемевшей и холодной, а через секунду приливает обратно, горячей волной, обжигая щёки. Я резко тушу сигарету, придавливаю её с такой силой, что алюминиевая пепельница подпрыгивает и звенит, разбрасывая серый пепел.

— Андрюша… — выдавливаю я, и голос мой звучит хрипло, будто меня душат. Даже не ожидал, что игра начнётся так быстро, и первый ход будет его. — Ты что там делаешь?

— Да вот пришёл в гости, мы чай пьём. — Голос легкий, как будто он в домашней халате сидит у себя дома. Как будто мы старые друзья. — Ты не хочешь к нам присоединиться?

Сжимаю телефон так, что трещит пластик корпуса. Глаза сами собой сужаются, смотрю куда-то в точку на горизонте, но вижу только его наглую, спокойную ухмылку. Чётко, будто он стоит передо мной.

— О, я присоединюсь… Еще как присоединюсь! Жди меня!

— Конечно жду… — он тянет слова, будто смакует каждую букву. — И знаешь, мы тут с Алисой вспоминаем старое. Она, например, никак не может вспомнить, что такое «Импер Логистик». А ты помнишь, Максим?

У меня в висках начинает стучать молотками. Громко, навязчиво. Адреналин, горький и острый, бьёт в кровь, заставляя сердце бешено колотиться в грудной клетке. Это название… Где-то на самых задворках памяти что-то шевельнулось. Знакомое, но запылённое, как старый архив. Из другой жизни. Из десятков таких же тёмных, грязных «сделок». Но конкретики нет. Пустота.

— Такой складской комплекс… — продолжает он, и его голос становится сладким, ядовитым, словно он рассказывает сказку на ночь. — Он ещё сгорел… Прямо дотла. Со всеми надеждами одной семьи… Может, помнишь?

Я лихорадочно прокручиваю в голове весь его бред. Десятки операций, устранений, подстав. Сотни лиц. Но его рожу, этот спокойный голос, я нигде не припоминаю. Память выдаёт лишь обрывки, ничего цельного.

— Ну, ничего, вспомним вместе, — слышу я его вновь. — Ты приезжай, приезжай… Мы тут тебя подождём. Да, Алиса?

И тут, как удар тонким лезвием под рёбра. Её голос на фоне. Приглушённый, оборванный испуганный вздох. Она что-то произносит, одно слово, может, моё имя, но я не могу разобрать. Только этот звук, полный страха. Ярость поднимается по горлу, горячая и солёная, сжимая глотку, мешая дышать.

— Слышь, мудачина, если ты хоть пальцем…

— И лучше бы тебе приехать одному, — резко, по-хозяйски, обрывает он. — А то я знаю тебя, насобираешь себе там команду спасателей. Не надо… Мы ж друзья… Поговорим, вспомним былое…

Он бросает трубку. В ушах лишь короткие гудки. Стою, сжимая в руке телефон и смотрю в пустоту. «Импер Логистик»… Слова отдаются эхом в черепе. Он что, мстит за какую-то старую операцию? За какую-то забытую грязь? Этот ничтожный червяк посмел прикоснуться к тому, что моё.

Разворачиваюсь, влетаю в номер. Дверь захлопываю плечом, стекло в раме звенит, будто сейчас рассыпется на пол.

— «Импер Логистик»… — бросаю я на ходу Лису. Он уже сидит за ноутбуком, его пальцы лихорадочно барабанят по клаватуре. — Всё, что есть. Мне на телефон. Эта сволочь нашла Алису. Я хочу знать, с кем имею дело. Хочу знать всё!

Скиф уже на ногах, словно тень, материализовавшаяся по моей воле. Ключи от машины звякают в его сжатой ладони. Он смотрит на меня, и в его глазах не вопрос, а готовность.

— Скиф, берешь машину и едешь за мной.

Не дожидаясь лифта, мы срываемся вниз по лестнице. Сажусь в машину, ключ поворачивается в замке зажигания с удовлетворяющим щелчком, и я сразу трогаю с места. Выжимаю газ до пола. Шины с визгом срываются в пробуксовку. Город проносится мимо большим, невидящим пятном, витрины, светофоры, люди — всё смазывается в один серый коридор. И в этом коридоре есть только одна точка — Алиса и мой сын. А между нами тот, кто захотел умереть.

В висках стучит. Руки на руле сведены так, что костяшки белеют. Внутри, под ребрами, расползается холодная мысль: я сверну шею этой твари. Медленно. С удовольствием.

Подъезжаю к дому, резко бросаю машину у тротуара, так что кузов кренится на подвеске. Дверь открываю ещё до полной остановки. Тут же, с противным скрипом тормозов, подъезжает Скиф. Он выходит и движется ко мне. У подъезда стоят два амбала Андрея. Здоровые шкафы с руками, как бревна. Взгляд у них туповатый, но настороженный. Я уже приговорил обоих, мысленно. Они просто ещё не знают. За их спинами на асфальте лежат мои ребята, с простреленными бошками. Дыхание внутри меня рвётся, как зверь, которому мешают вырваться наружу. Иду к амбалам. Медленно. Прямо. Они следят за каждым моим шагом, как будто это может им помочь.

Телефон в кармане вибрирует. Низко, настойчиво. Я даже не удивляюсь. Поднимаю трубку к уху. Не говорю ни слова.

— Макси-и-им… — тянет Андрей голосом слащавого гада. — Я же просил тебя прийти одному.

Он тихо смеётся. Мерзко, липко. От этого звука хочется выжечь ему горло.

— Ну что ж ты такой непослушный?

— Говори, что хочешь, — рычу, удерживая голос ровным.

— О, хочу я совсем немного, — мурлычет он. — Подними-ка глазки вверх…

Медленно, преодолевая сопротивление каждой мышцы, поднимаю голову. И на уровне третьего этажа, в распахнутой настежь створке, стоит уродец, держа в руках моего сына. Мелкий смотрит на меня, я чувствую это. Я чувствую, как изнутри рвется что-то огромное, тёмное, хищное. Но тело замерло, ни одного движения. Я не имею права дёрнуться. Пока что…

Андрей, придерживает плечом телефон и помахивает мне пистолетом, как игрушкой. И улыбается, той самой мерзкой, безумной улыбкой человека, который уверен, что поймал тебя за горло. Грудь сводит так, что боль простреливает в руки.

— Без лишних движений, — голос у него теперь твердый, ледяной. — Будь паинькой. И вот что: отошли своего цепного пса обратно в машину.

Я перевожу взгляд на Скифа. Он всё видит. Всё понимает. Я медленно, почти незаметно, киваю ему.

— Возвращайся в машину.

Он, не споря, без единого слова, отступает.

— Молодец, — одобряет Андрей, будто дрессирует щенка. Я снова смотрю на него в окно. Он все еще улыбается. Эта улыбка, эта его уверенность, сводит меня с ума, разжигая внутри ад, который я вынужден тушить собственными руками.— А теперь поднимайся. Мы уже заждались.

Мудачина вешает трубку. В ушах короткие гудки. Я стою секунду, делая глубокий вдох. Вся ярость, вся животная ненависть кричит внутри, рвется наружу, требует крови, требует мести. Но я с силой, почти физической, заталкиваю её куда-то глубоко, в самый тёмный уголок сознания. Прячу под ледяную, непробиваемую маску спокойствия. Сейчас нужна не ярость. Сейчас нужна ясная, холодная голова. Точный, безошибочный расчет.

Он думает, что держит ситуацию под контролем. Он думает, что я на крючке, что он дергает за ниточки. Сука, не понимает, что только что подписал себе смертный приговор.

Подхожу к двери подъезда, кобели преграждают мне путь, обыскивают и забирают оружие. Молча стискиваю зубы, до нужного момента… Они просто уже не жильцы. Медленно, уверенно поднимаюсь по лестнице. Каждый шаг — отсчёт последних секунд его жалкой жизни.