Бывшие. Ночь изменившая все (СИ)

Глава 8

Алиса

Едва за Максом захлопывается дверь, и я только успеваю снова присесть за стол, как в кабинет врывается Орлов. Дверная ручка с треском бьётся о стену. Его тяжёлые, грузные шаги разносятся по кабинету, словно топот зверя в загоне. Не успеваю даже толком подняться, Орлов налетает, грубо сминая пространство между нами. Его пальцы, крепкие, как тиски, вцепляются в мои плечи и с силой прижимают к стене. Спина с глухим стуком ударяется о холодный гипс, отзываясь тупой болью в позвоночнике.

— Ты, тварь, кто тебе дал право в мою семью лезть⁈ — орёт он прямо в лицо, брызгая слюной. От его горячего, вонючего дыхания меня передёргивает, но я стою, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза.

Сердце с бешеной скоростью колотится где-то под горлом, стучит в ушах, в висках, в кончиках пальцев. Но я держу лицо, ровное, холодное, непроницаемое. Страх цепляется за внутренности острыми когтями, но я не даю ему вырваться наружу. Где охрана? Как он вообще сюда прошёл? Мысли скачут в панике.

— Отпусти меня, Орлов. Сейчас же, — мой голос выходит удивительно спокойным.

Он отвечает молча. Вытаскивает из кармана нож, тонкое, грязное лезвие сверкает в полутьме кабинета. Подносит его к моему лицу, и холодный металл касается кожи под подбородком. Кожа реагирует моментально: мурашки бегут по телу, дыхание сбивается.

— Ещё раз сунешься к Лене или к Мишке, клянусь, прикончу, поняла? — рычит он. — Сегодня же уговоришь Ленку вернуться домой. Отнимешь сына — закопаю, никто и не найдёт!

Холодное лезвие впивается в кожу под подбородком. Я ощущаю, как капля крови ползёт вниз, горячая и липкая. Паническая мысль вспыхивает: «А если он сейчас дернёт рукой — и всё?» Перед глазами — лицо сына. Сердце падает в пропасть, но я всё равно смотрю ему прямо в глаза.

— Тебя снова посадят, Орлов. — говорю ровно, чётко, вглядываясь в его воспалённые, бешеные глаза. — И на этот раз надолго. Уже говорила тебе: прослежу за этим лично.

Он смеётся коротко, злобно, отвратительно. Нож дрожит в его руке, а затем Орлов резко вдавливает лезвие сильнее.

— Бессмертная, что ли⁈ — сипит он. — А ты, сука, смелая!

— Даже не представляешь, насколько! — срываюсь я, сама не понимая, откуда берётся сила. Резко поднимаю колено и со всей яростью бью его в пах.

Орлов всхлипывает, складывается пополам, взвывая от боли:

— Сууука!

Не теряю ни секунды. Бросаюсь к двери, рывком распахиваю её, но он как разъярённый зверь всё же успевает меня настигнуть. Его рука резко хватает меня за плечо и с силой толкает вперёд.

Мы оба падаем на пол. В последний момент выставляю ладони, чтобы не разбить лицо о твёрдые деревянные доски. Больно ударяюсь коленями, кожа на ладонях мгновенно саднит до жжения. В ушах звенит. На секунду теряю дыхание.

Сзади Орлов уже снова поднимается, и ощущаю, как его тяжёлая тень нависает надо мной. Внутри всё сжимается, но я сцепляю зубы. В следующую секунду всё происходит в один миг. Замечаю в проеме Макса. Он бросается к нам без единого слова. Ветров срывает Орлова с меня грубо, как тряпичную куклу. Толкает его на стену с такой силой, что та трескается, оставляя вмятину.

— Ты охренел, мразь? — рычит Макс и, не давая Орлову опомниться, с размаху бьёт его кулаком в челюсть.

Хруст костей глухо отдаётся в тишине кабинета. Орлов оседает вниз, захлебываясь воздухом, но Макс не даёт ему упасть. Он снова поднимает его за шкирку и вбивает плечом в стену, держит, как тряпку.

— Смертный приговор решил себе выписать? — шипит он, сжав Орлову горло.

Слышу, как тот сипит, беспомощно дрыгаясь. Через пару секунд в кабинет наконец врывается охрана, двое крепких парней в чёрной форме. За ними и Варя, с сумочкой в руке, по-видимому, готовая ехать домой. Она сразу подходит ко мне. Макс бросает Орлова на пол, как мусор, делает шаг назад и орёт на охранников:

— Почему проебали посты, уроды⁈

Охранники что-то мычат невнятное, затем подхватывают Орлова, выкручивая ему руки. Он захлёбывается матом, но никто даже не реагирует. Макс бросает на меня короткий взгляд, словно сканирует: цела ли я, на ногах ли. В его глазах нет ни капли мягкости, только бешеная ярость и холодное презрение. Он делает резкий шаг вперёд, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы:

— Этого тебе не хватало в нашем браке? — его голос звучит хрипло, угрожающе. — Адреналина?

Варя в панике. Смотрю на нее вся бледная. Подхватывает под локоть, помогает подняться. Её руки дрожат. Опираюсь на неё, но быстро отстраняюсь, выпрямляясь сама. Не хочу казаться слабой, особенно перед ним. Внутри всё горит. Злость подступает к горлу вместе с болью.

— Как раз этого мне хватало с головой! — выпаливаю, глядя ему прямо в лицо. — Мне не хватало любви! Не хватало понимания!

Макс зло усмехается, губы скривились в неприятной ухмылке.

— Нашла? Здесь? — он кивает в сторону двери, за которой только что выволокли Орлова.

— Господи, да у тебя кровь! — взвизгивает Варя, хватая меня за руку.

Я отдёргиваюсь.

— Я в порядке, — резко бросаю, не спуская глаз с Макса.

Он сжимает кулаки так, что хрустят суставы. Его глаза сверкают холодной сталью.

— Дура! — рычит мне в лицо, резко разворачивается и уходит, хлопая дверью так, что стена вздрагивает.

Варя снова хватает меня за руку:

— Пойдём, я обработаю тебя!

— Да в порядке я! — почти кричу, вырываясь из её рук.

Быстро хватаю с кресла свою сумочку и, едва сдерживая дрожь в пальцах, вылетаю из кабинета. Гулкий стук моих каблуков по пустому коридору заглушает всё остальное. Только бы не остановиться. Только бы не дать себе расклеиться. Выбегаю из здания, почти не замечая, как за спиной захлопываются тяжёлые двери. Асфальт под ногами кажется зыбким. На автомате подхожу к машине, цепляюсь пальцами за холодную дверную ручку…И замираю. Не могу сразу открыть. Не могу сделать ни одного движения. Стою, опустив голову, тяжело дыша, будто только что пробежала марафон. Пальцы дрожат. В висках бьётся глухая боль.

Чёрт, как же я устала держаться.

Как же надоело быть сильной.

Горло сдавливает судорогой, дыхание сбивается, и я упираюсь лбом в крышу машины, закрывая глаза. Изнутри всё клокочет от обиды, ярости и бессилия.

Макс. Орлов. Вся эта жизнь, в которой мне снова приходится выживать.

— Соберись, Алиса… — шепчу сама себе, ощущая, как по щеке скатывается одна-единственная, предательская слеза. Быстро смахиваю её тыльной стороной ладони. Не позволю им сломать меня. Ни ему. Ни другим. Никому. Резко выпрямляюсь, с силой дёргаю дверь, бросаю сумку на переднее сиденье. Сажусь за руль и, сжав его крепко, пару раз глубоко вдыхаю. Пытаюсь вернуть дыхание, вернуть контроль над собой.

Домой. К сыну. Только это сейчас имеет значение.