Бывший - все сложно

Глава 15. Еще сложнее. Оказаться в одной компании с бывшим и его девушкой

Рядом с Ником девушка. Не какая-то там эффектная дама, а простая девчонка. Ни попы, ни сисек. Хвостик, джинсы, толстовка. Открытая улыбка, рыжеватый пучок на голове.

И от этого только хуже. Значит, не ради постели с ней, а любит.

Воздух становится плотным.

– Ооо, надо еще тарелок и стаканов принести, нам не хватит, – вздыхает Соня.

Я еще жду, что сейчас сюда зайдет их ребенок, но его нет.

Боря рвется вперед, чуть не сбивая Марьиного Мишку, и буквально влетает в Никиту. Обнимает одной рукой.

– Пошли, поздороваемся, – Соня кивает в их сторону.

– Иди, я пойду в дом, еще тарелки принесу тогда.

– Хорошо, – та понимающе кивает.

Разворачиваюсь и взглядом цепляю их. Ник знакомит их со своей девушкой.

Знал, что я буду, и специально ее привел. Чтобы что показать? Как у него все классно? Девушка и ребенок.

– Знакомьтесь, это Яна, – говорит он.

Просто Яна. Без "моя", без уточнений. Хочет оставить пространство для фантазии?

– Очень рада, – улыбается Яна, расправляя плечи. Ее вообще ничего не смущает. Ни я, ни ситуация, ни то, как смотрю на нее.

А ему медали не хватает на груди. От собственного сына отказался, а тут герой, конечно… к врачу возит, сказки на ночь читает.

И, пока рассматриваю их, случайно пересекаюсь взглядом с девушкой.

Она прищуривается, когда понимает, что я смотрела на него. Наверное, даже не просто смотрела, а пялилась. Черт. Не хватало еще, чтобы они потом это обсуждали.

Я натягиваю улыбку, киваю ей, приветствую и скрываюсь в доме.

Выдыхаю, потому что до этого забыла, что надо дышать. Прислоняюсь спиной к стене, откидываю голову и прикрываю глаза.

Вот зачем мне это все?! Спокойно же жила. Работала, растила сына.

Может, повод какой-то найти и уехать отсюда? Ну, правда. Ему, может, и ничего, но я не могу оставаться спокойной. Я не представляю, как мне сидеть напротив них и делать вид, что все окей и мы можем спокойно общаться как просто знакомые.

Ищу в шкафах, где у Титовых еще есть тарелки. Подглядываю заодно в окно за всеми. Девушка эта уже подошла к столу с Соней. Что-то обсуждают.

Я чувствую себя уже лишней там. Трое друзей. С ними их девушки, жены, дети. А я вроде как лишнее звено.

Хотя нет. Еще водитель бесхозный.

Если только с ним подружиться.

Алексей, Иван и Ренат возле мангала. А мой Боря и Машины Виолка, Милка и Мишка крутятся вокруг Никиты.

– Дядь Никит, – подслушиваю через открытое окно, – а покажи, как сделать, чтобы бахнуло! – просит Борька.

– Ну хоть что-нибудь взорви! – поддакивает Мишка.

– Только чтобы не больно! – пищат девчонки.

Никита смеется.

Я нахожу тарелки и вилки. Надо еще пару стаканов или кружек, поэтому продолжаю дальше открывать и закрывать шкафчики.

– Ура! – дети взрываются криком.

Кидаюсь к окну.

Ника уже нет. А дети все стоят довольные, будто им тут сказали, что сейчас будет нечто.

Пусть бы у меня трубу дома прорвало. Или меня затопили. Я бы с удовольствием уехала. Нашла бы официальный повод сбежать. Боря только… мне кажется, для него уже праздник удался. А если заберу, то, как говорит Соня, травма на всю жизнь, а детские травмы самые сложные.

Нахожу пару свободных стаканов на самой верхней полке в шкафу. Стулья все уже унесли на улицу, поэтому забираюсь на столешницу сначала коленями, потом становлюсь на ноги и достаю стаканы.

– Аккуратно, – знакомый голос за спиной заставляет вздрогнуть.

Оборачиваюсь. Никита.

– Привет, – хмыкает и проходит по кухне с пластиковой бутылкой.

– Я надеялась, что тебя не пригласят.

Приседаю и ставлю стаканы на стол, снова поднимаюсь, чтобы достать еще и кружки.

– Сам надеялся, – хмыкает, – но, увы, не повезло. Где у вас тут сода, не в курсе?

– Нет, – отзываюсь сухо, даже не оборачиваясь.

Он начинает открывать ящики один за другим. Шарит как у себя дома.

Я хватаю кружки и собираюсь спрыгнуть, но не успеваю.

– Подвинься-ка.

И тут же – обеими ладонями хватается за мои бедра.

Все. Я мгновенно понимаю, на каком уровне у него сейчас лицо. А я, между прочим, в джинсах, но ощущение, будто он дышит прямо в кожу.

– Руки убрал! – резко дергаюсь, забывая, что в руках у меня керамика.

Кружка срывается и со всего маха прилетает куда-то в район лица.

– Бл... твою мать! – выдыхает Ник сквозь сжатые зубы, резко отшатнувшись.

Я оборачиваюсь и замираю.

У него из носа течет кровь. Не тоненькая струйка, а конкретно хлещет – каплями на пол, на футболку, на тумбу.

Он затыкает нос пальцами, пытаясь остановить поток, но лучше не становится.

Быстро ставлю кружки и спрыгиваю.

– Да зажми повыше, у переносицы, – бросаю ему первое попавшееся кухонное полотенце.

– А ты, я смотрю, прямо профи по домашнему насилию, – гнусавит он, ловко подхватывая ткань.

– Тебе еще в глаз дать – для симметрии? – отшучиваюсь, а у самой сердце колотится как бешеное. Я же правда попала...

– Сядь, – беру его за руку и подталкиваю к стулу.

Никита оглядывается, проверяет и опускается.

– Сейчас, – лезу в морозилку и достаю попавшуюся под руку рыбину. Оборачиваю ее в полотенцем и прикладываю к переносице.

– Не запрокидывай голову! – На автомате касаюсь пальцами затылка, – вперед наклони, вот так, – и проезжаюсь кончиками пальцев по короткому ежику.

Бррр…

Отдергиваю руку.

Его бы оставить тут истекать кровью, но совесть не позволяет. Чтоб ее…

– Ммм… вперед наклони…

– Заткнись, Самсонов, – Касаюсь кончиками пальцев колючей бороды и поднимаю его подбородок. Кровь все еще идет.

– Дыши ртом.

В гостиной нахожу свою сумку и достаю оттуда косметичку. Ну как косметичку… там лекарств больше, чем косметики сейчас.

Сосудосуживающими каплями пшикаю в пострадавшую ноздрю, затем скручиваю ватный тампон и вставляю ему в нос, чтобы притормозить этот потоп.

– Держи, – протягиваю ему влажные салфетки, – вытри лицо, а то будто избили тебя.

– Так и есть, – ухмыляется и трет, но ни черта не стирает.

Боже…

Сама беру салфетку и протираю.

Стараюсь абстрагироваться от этого, но все равно вдыхаю его аромат. Живой… Рядом... Здоровый… Чуть покалеченный, но живой.

И иногда мне все еще кажется, что это затяжной длинный сон и когда-то я проснусь.

Липкая, горькая слюна начинает скапливаться во рту, а щеки и шея горят под его взглядом.

– Зачем ты туда вообще залезла? – кивает наверх.

– Пряталась от несчастья.

– Следующий раз предупреждай.

– А ты сразу в каске ходи, – тихо усмехается, – и нечего руки распускать.

Следом оправдываюсь.

– Я придержал, чтобы ты не упала.

– А я вроде и не падала. И у тебя есть там кого придерживать. Все. Сиди, скоро должно остановиться.

Заканчиваю с лицом. Выбрасываю салфетки и беру новые. Присаживаюсь, чтобы протереть за ним пол.

– У тебя тут целая скорая помощь.

Оборачиваюсь, Ник ковыряется в моей косметичке, свободной рукой перебирая там пластыри и антисептики. Мини-скорая, если надо остановить кровь, обработать ушиб, заклеить порез, достать занозу и дальше по списку.

– Ник! Ты тут? – зовет Алексей и следом заходит. Но не один.

За ним дети. Девушка Никиты.

И тут мы…

– Оу, а что тут случилось? Кровь-любовь? – смеется Титов.

– О боже, Никита, – бросается к нему Яна и сразу начинает дрожать вся, бледнеть. Но на слова Алексея не реагирует, значит, она ничего не знает о том, кто я.

– Ты нос сломал?

– У него кровь!

Дети облепляют его.

– Все нормально, сейчас остановится.

– Тебе больно? Надо… надо скорую, может?

– Нормально все, Ян.

– Мам…? – подходит ко мне Боря. – А как он ударился?

– Случайно, – убираю последние капли своего недопреступления.

– Опасная ты женщина… – усмехается Алексей.

– Я предупреждала, – натягиваю улыбку и складываю на поднос тарелки, вилки, стаканы и кружки.

– Мам, а это ты его случайно? – наклоняется и шепчет Боря.

– Борь, ну ты как скажешь!