Бывший - все сложно

Глава 47. Сложно. Оказаться в его квартире

Я была в его старой квартире, когда мы еще были вместе. Тут ни разу. Я толком и не понимаю, как так получилось, что остаемся ночевать у него. Какая-то ерунда из-за собаки. Не мог же он все так подстроить?! Но собака эта…

Хорошенькая, да, но я не готова к таким поворотам в жизни. Еще кота завести, можно подумать, но собаку!

Нет уж.

В квартире пахнет Никитой. Его туалетной водой. Нет запаха свежего пластика и мебели, он тут явно уже не первый день живет.

Гостиная плавно перетекает в коридор и кухню. У окна один длинный стол, будто у него тут гости, диван напротив, телевизор на стене. На диване разложены футболки и походная одежда.

– Борь, давай его сюда, на диван. Постелите пеленку и клади щенка.

– Это не щенок, а Самсон.

– Никит, он кажется описал твой шарф.

– Ничего страшного. Чем-то надо иногда жертвовать.

Пока они возятся с собакой, я как радаром гребу комнату: чужая кружка, резинка для волос, чья-то косметика…

Тут ничего нет. Никаких признаков другой женщины.

Но есть еще ванная. обычно тут что-то оставляют.

– Я руки помою, – кидаю им , – сама скрываюсь в ванной.

На полке его лосьон после бритья, бритва, одна зубная щетка. На полке в ванной мужской шампунь, гель для душа.

Ладно. Но можно и мужским раз помыться.

Но щеткой-то не будешь одной чистить зубы.

Щетку можно с собой принести. Как и расческу, фен, прокладки.

Приоткрываю шкафчик, там полотенца свежие. Ничего больше мужского.

Боря сделал щенку небольшой домик.

– Мам, а почему у него глаза закрыты.

– Он пока не видит, Борь. Но скоро глаза откроются и все увидит.

За ухом и на шее у сына замечаю грязь.

– Никит, у тебя можно в душ сходить?

– Конечно, там в шкафчике внизу полотенца.

Из меня чуть не вырывается, что я знаю. Но вовремя прикусываю язык. За вечер уже весь его искусала.

– Борь, давай в душ, – говорю. – Без споров и объяснений.

– Хорошо! Иду, мам, – быстро так соглашается, – присмотри за Самсоном, – он добивает последней фразой.

И я, как на автомате, поднимаю глаза на Никиту.

– И погладь его, чтобы не дрожал.

– Я весь дрожу, – шепчет мне, чтобы Боря не услышал.

– Грей его, – киваю на щенка, – пойду Борю помою.

Минут через десять стучит к нам.

– Заходи, цео. Он как халат ему.

– Давай, я его отнесу, – протискивается мимо меня.

Я и ответить не успеваю, как он подхватывает Борю на руки и забирает.

– Ты пойдешь в душ? – кивает мне.

Смотрю дверь, замок есть, тогда можно идти.

– Пойду, я быстро.

– Я тогда чайник поставлю, – выходит. – Я нашел подходящую коробку, – рассказывает Боре, – постелил туда пеленку и положил уже грелку, чтобы Самсону не было холодно.

– А можно я тут чуть-чуть посижу с ним.

– Давай.

Я щелкаю замком, раздеваюсь и быстро принимаю душ. Как та “возможная девушка”, которую он вот так бы тоже заманил на ночевку. Моюсь, как она, его шампунем. Нет щетки зубной, ну… это его проблемы, что у меня нет щетки.

Моюсь и осматриваюсь.

В общем, вполне тут можно ночевать, если залетел случайно.

И от этого неприятно.

Выключаю воду, вытираюсь полотенцем, как Ник стучит ко мне.

– Занято.

Зачем-то говорю. Это же ясно и так.

– Я скоро.

Дергает ручку двери и открывает ее.

– Ааа… я…. а … замок?

– Он так, для видимости. Я один, мне тут нечего скрывать.

Ведет по мне взглядом, я только успеваю прикрыться.

– Самсонов, выйди!

– Я тебе футболку чистую принес и свой халат.

Заходит внутрь и прикрывает за собой дверь.

У меня сбивается дыхание от момента. Вот так рядом. И будто лет этих всех не было. Обнять можно, уткнуться ему в шею и отпустить все, но я не могу. Переступить эту черту не могу.

– Спасибо, можешь идти, – прикрываюсь полотенцем.

– Вот женских трусиков у меня нет, не держу.

– Зачем мне эти подробности? Держи ты, кого хочешь.

– Кого хочешь, не хочу, – понижает голос , – тебя хочу.

И выходит, оставляя одну.

Мне уже хочется сбежать. Или нет.

Или как в палатке?

Нет. Вот я знала, что это плохая идея оставаться тут.

Выходя из душа, застываю на пороге. В гостиной полумрак, только торшер в углу и полоска света с кухни. Боря растянулся на диване со щенком на груди.

– Уснул?

– Да, я пока не переносил без тебя.

– Мы тут с ним ляжем.

– Это я себе постелил.

– Не надо его дергать, устал.

– Посидим еще?

– Я спать лучше.

– Еще девять вечера, Кир. Все равно не уснешь.

Не усну.

– Я тоже в душ сбегаю, мне надо две минуты.

Сажусь за стол. Там уже две кружки с чаем. По запаху лимон, мята, на столе открытая банка с медом.

За окном моросит дождь, капли шуршат по подоконнику. С кухни видно, как в гостиной мерцает торшер, как дышит грудная клетка у сына, как шевелится ухо у крошечного пса.

Как себя с Никитой вести? О чем говорить? Когда Боря рядом – это одно, когда его нет, то шкала интимности подскакивает к верхней отметке.

– Может, это, конечно, детский порыв, – Никита выходит из душа, – в домашних спортивных брюках, свободной черной футболке, – Но Боря прям загорелся этой собакой.

Подходит ко мне и садится на стул напротив.

– Да у него все порыв, неделю интересно, потом нет.

– Так то, предметы, бездушные и безликие. А тут живое существо, его если полюбишь, то навсегда.

Ник время от времени глядит на телефон – будильник, и снова на коробку.

– Ты дал объявление куда-нибудь или нашел адрес приюта, куда пристроить собаку.

– Может, ты все-таки подумаешь?

– Я уже подумала. Бери ты, если хочешь.

– Я бы взял тебя и Борю со щенком.

– Перестань, Никит.

Скользит пальцами по столу и нащупывает мои.

Опускаю глаза.

Нежно, не спеша, гладит подушечки моих пальцев.

– …Прости меня, Кир.

Голос такой глухой у него, зыбкий, неровный.

– Нельзя переписать прошлое, исправить его, забыть.

Переплетает наши пальцы.

– Я тебя люблю. И Борю люблю.

Сглатываю садняющую горечь.

– Мы когда первый раз с тобой встретились, в саду там, когда Боря застрял… – я все также глядя на наши руки, как будто под его гипноз могу попасть, – ты сказал, помнишь что? – поднимаю глаза.

Молчит.

– Ты сказал, что я для тебя умерла пять лет назад, когда предала? И там не было в голосе, что ты любил и страдал по мне пять лет. Не носил цветы на могилу, как я. А теперь любишь?

Он забирает свою руку. Складывает ладони и растирает их.

– Хочешь, чтобы я тебе душу вывернул?

– Понять тебя хочу.