Бывший - все сложно

Глава 27. Сложно. Когда вокруг одни провокации

Где-то вдалеке начинает постреливать гром. Нам еще только грозы тут не хватало.

Выходные, как говорится, удались, вчера чуть не потерялась, сегодня есть вероятность оказаться в грозу в лесу.

– Пойду, пройдусь, – наклоняюсь к Рите.

– Давай я с тобой, а то потеряешься еще.

– Я далеко не пойду, тут на берегу постою, посмотрю, далеко ли гроза от нас.

– Телефон хотя бы возьми.

– С собой.

Пламя в костре сильнее штормит от порыва ветра. Тучи сгущаются.

Я поднимаюсь и, не привлекая внимания, иду к воде.

Тут сила ветра чувствуется еще сильнее. И темные тучи не плывут, а летят по небу.

Похоже, что все же в дождь мы попадем.

У костра продолжают петь, но со стороны это не кажется таким уж душувыворачивающим событием.

Кто-то метрах в тридцати от меня хихикает. В темноте не видно, и меня, сидящую, тоже не замечают.

Женский голос мурлычет что-то. Мужской басит.

Но на наших непохожи, наверное, из другой команды.

Дальше все сменяется на звуки поцелуев. Сладкие чмоки и постанывания.

Помешаю им, если встану? Может, уйдут сейчас?

Небо разрезает молния. Следом за ней через секунду бахает гром. А у меня такая расслабленность по крови течет, что страх всего притупляется. Надо было меньше пить.

– Нас услышат, – шепчет девушка.

– Они там бухают, никто не заметит даже.

Шорох. Вздохи и стоны…

Твою…

– Да…

Они с ума, что ли, сошли? Неловко, но я поворачиваю туда голову. Вижу только силуэты. И тот, что выше толкается к тому, что ниже.

Ветер подхватывает толстовку и пробирается мне глубже под одежду.

А я прикусываю губу и подсматриваю. С одной стороны, если встану и буду топать, то помешаю им, с другой, пьяный затуманенный разум хочет досмотреть. Вслушиваться, как они стараются не шуметь, но страсть и этот дикий звериный порыв все равно вырываются.

На меня капает крупная капля дождя.

А я не шевелюсь.

Ну, давайте, скорее…

Еще одна капля. Порыв ветра.

Мужчина ускоряется. Девочка постанывает громче.

Я свожу ноги, как будто это меня тут возле дерева распяли.

Капли учащаются. Ветер налетает резко и уже не прекращается.

Силуэты быстро одеваются.

– Палатку держи! – кричат в стороне нашего лагеря.

Я поднимаюсь и за силуэтами иду к лагерю.

Дождь усиливается, я ускоряюсь. Не хватало еще промокнуть.

Все как муравьи убирают все, что может намокнуть и испортиться, а наша палатка… сложилась.

– К черту палатку не успеем уже поставить, – кричит Ваня. – Давайте по другим. Прячьтесь.

Я даже не успеваю добежать до лагеря, как дождь будто извергает все, что набирал до этого. Никиту замечаю без майки, кому-то помогает убрать вещи. Нашей палатки нет.

Холодная вода затекает за шиворот.

Молния ослепительно сверкает. Следом очередной раскат грома такой силы, что я вжимаюсь в себя и вздрагиваю.

Прислоняюсь спиной к дереву, чтобы понять, куда тут все девчонки рванули и где мне спрятаться.

С волос течет ручьями. Шум дождя заглушает все.

А внутри, как назло, не страх, а какая-то непонятная смесь азарта течет по венам. И в то же время хочется быть в безопасности. За окошком бы смотреть на этот ураган.

– Никит, – зову его, когда пробегает рядом, не замечая меня в полумраке.

Оборачивается, не ожидая увидеть, и делает шаг ко мне. Весь мокрый, волосы прилипли к вискам.

– Ты чего здесь?!

– Что с нашей палаткой и где девчонки?

– Ветром снесло, поставить уже не успели. Твои… идем, – берет меня за руку и тянет быстро.

За пару секунд тоже мокрая насквозь.

Подводит к палатке, быстро открывает замок и толкает меня в тамбур. Затем забирается сам и закрывается. Темно вокруг. Палатка дрожит от ветра, но держится. Вокруг то и дело вспышки молний.

– Это же твоя палатка, – вдруг доходит до меня.

– Там больше нет мест, а я один.

Какое совпадение! Блин!

– Раздевайся, а то замерзнешь и заболеешь.

– На мне высохнет.

Когда только! Все насквозь мокрое.

Ник куда-то тянется. В полумраке я только его силуэт вижу, тянется за чем-то и вытирается.

Молнии снова вспарывают небо, и все внутри освещается на секунду, чтобы мы успели сцепиться взглядами друг с другом и опять погрузиться в ночь.

– Давай снимай все, ты, во-первых, замочишь мне все, во-вторых, заболеешь еще.

– Ловко придумал.

Он ложится на спину и стягивает с себя брюки. Трусы, надеюсь, не снимал.

А сама свожу ноги. О чем я вообще думаю.

Парочка еще эта…

– Дождь, еще скажи, тоже я придумал и наколдовал.

– Подгадал.

Начинает трясти от холода.

Никита бросает в сторону мокрую одежду и залазит мимо меня в палатку. Задевает руку обнаженным бедром.

Вот черт. И, правда, полностью разделся. Тогда точно буду тут сидеть.

Где-то рядом в соседней палатке ржут. Весело у них там,

сухо или мокро, но точно не как у меня.

Никита шуршит чем-то, потом щелкает и в платке становится светло от фонарика, что подвешен кверху. Самсонов сидит уже в брюках и без футболки. Роется в сумке.

– Кира! Эй, а Кира где? – зовут меня.

– Я тут! У вас там есть место?

Но мой вопрос заглушает гром.

Все снова ржут. А я готова по ливню перебежать подальше отсюда.

– Кира!

– Тут она. Не потерялась, – басит Самсонов. – На сухую одежду, – протягивает мне, – переодевайся. Вон у меня спальник есть, залезешь, согреешься.

– Свет выключи.

– Что я там не видел?

– Всё поменялось. Даже не представляешь, насколько…

– Тем более повод хороший посмотреть.

Ухмыляется, но щелкает фонариком, снова погружает меня в темноту. Я быстро стягиваю свою футболку и бра, надеваю его свободную.

А от такого знакомого аромата пальчики на ногах поджимаются. От холода точнее.

Быстро стягиваю шорты и бросаю к футболке. Трусы мокрые.

Сначала нащупываю, что он мне там дал.

– Это что? – ощупываю тряпочку.

– Трусы мои. Они чистые.

– Ты офигел?

– Можешь не надевать.

Могу. И не буду.

Хватаюсь рукой за свои шорты. Они мокрые и ледяные…

А, черт!

Натягиваю его труселя.

– Все?

– Все!

Тут же включает свет и осматривает меня так, будто я как кролик сама залезла в логово волка.

– Давай сюда, – расстегивает спальник и расстилает поверх коврика.

Переползаю. Носки бы еще, а то ноги задубели.

– На, согрейся, – Самсонов протягивает мне термокружку.

– Что там?

– Чай.

Беру делаю глоток и сразу проглатываю. Потом только понимая, чего хлебнула.

– Ты споить меня, что ли, хочешь? – Протягиваю ему назад.

– Давай еще глоток. Мне согреть тебя надо, чтобы не заболела.

Делаю еще и морщусь.

– Хватит, – забирает.

– Чего ты раскомандовался вообще?

– Давай ложись.

Переползаю и укладываюсь.

Еще вспышка молнии и следом гром. Ощущение, что сейчас палатку сорвет и нас в реку выкинет.

Самсонов гасит свет.

– Включи!

С ним наедине в темноте опасно.

– Там заряда мало. Сгорит весь, так потом вообще без света будем.

В темноте на ощупь тыкаюсь. Ищу, чем бы накрыться, а натыкаюсь на ногу Никиты.

– Ой, чем накрыться?

– Сейчас, – расправляет что-то, – спальником накроемся.

Я обнимаю себя и ложусь набок.

– Накроемся? А ты с кем собрался накрываться? Ты вообще, где спать будешь?

– С тобой, – подталкивает меня, заваливая на живот, и опускается на мою спину всем корпусом.

– Самсонов, ты с ума сошел! Слезь с меня! – шиплю на него, но где там, когда тушей своей придавил меня.

– Сейчас согреешься и отпущу, – водит губами за ухом.