Бывший - все сложно

Глава 34. Никита

Утром первым делом везу Киру к врачу.

Она молчит. Как будто снова обиделась. Зря шутил вчера.

Но казалось, что после той ночи, между нами будто можно что-то вернуть. Или показалось только.

– Скажи, что можешь быть беременна, – напоминаю ей.

Она молчит. И я не знаю, скажет или нет.

Сижу в коридоре, жду, сколько надо.

Кира также молча выходит с больничным листом.

– До какого дали?

– До конца недели.

– Отлично, – отвожу ее домой, разогреваю бульон, заставляю хоть пару ложек съесть. Она сопротивляется, конечно, но проглатывает.

Укладываю под плед, поправляю подушку.

Выпивает лекарства и засыпает.

Опять ни слова. Что я сделал-то? Она ведь вчера даже после моих шуток разговаривала. Утром – все, как отрезало.

– Вань, – звоню начальнику нашего пожарного караула, – нужен совет. У тебя связей много.

– Здоров, что надо?

Я мог бы пойти к Олегу прямо сейчас. Сказать все, что думаю, врезать, выбить зубы. Но это будет тупо. Мне нужен козырь. Не просто эмоции – факты. Тогда он не отвертится.

– У тебя есть кто-то знакомый, что может решить сложный вопрос. Меня подставили пять лет назад, я хочу сейчас, чтобы кто-то собрал на него инфу, чтобы наказать по закону.

– Посадить? А что случилось?

– Ну, если вкратце, то мне подменили результаты анализов и из-за этого сломали полжизни. Это было намеренно сделано. Я хочу докопаться до правды…

– Сложно как…

– Да, полиция с этим разбираться не будет. Слишком много возни, а выхлопа никакого. Мне нужен частник, который за деньги может все.

– У меня у соседа по даче юридическое агентство, но вроде как “дочка” есть с детективным уклоном. Я сейчас наберу его.

Через пять минут Ваня скидывает адрес и говорит найти Домбровского Юрия Александровича, сказать, что от Борзова.

Мне и не верится, что можно что-то нарыть, но если есть хоть минимальный шанс, то я заплачу, чтобы воспользоваться им.

В офисе пахнет кофе и дорогой бумагой. Мужик лет сорока с холодным взглядом кивает на стул.

– Мне Иван вкратце пересказал, что за проблема, но прошу еще раз, со всеми подробностями. И я разговор запишу, чтобы потом если какой-то момент вспомнить, переслушать.

– Конечно.

Я рассказываю. Как "друг" пришел и сказал, что я бесплоден. Как уверил, что ребенок Киры не мой. Как я повелся и ушел.

– То, что он меня оклеветал, уже ничего не вернет, но я хочу, чтобы его как врача, может, лицензии лишили, или с работы сняли, или посадили. Он в свое время не побоялся и не постеснялся разрушить мою жизнь, я не хочу делать его жизнь проще.

– Понял. Значит, нужно нарыть такое, от чего он сам в отставку уйдет.

– Или чтобы его туда отправили.

– Значит, по сути, – произносит он, – врач, действуя умышленно, внес заведомо ложные сведения в медицинские документы и сообщил тебе недостоверную информацию о твоем состоянии здоровья. Так?

– Да. И сделал это, чтобы я ушел из семьи. Не спрашивай только, почему так сделал, это…

– Скажем так, я тебя не осуждаю, был не в похожей ситуации, но женщину свою мне возвращать пришлось. Тоже наговорила мне всего, я и поверил по глупости. Так что ты следующий раз каждое их слово проверяй по десять раз.

– Вернул?

– Вернул. Было бы желание. Так, мотив мне понятен, но в уголовке он второстепенен. Главное – состав преступления. Здесь я вижу минимум две статьи уголовного кодекса. Первая – 292, служебный подлог, если он работал в госучреждении. Вторая – 327, подделка официального документа, если клиника частная. Оба состава реальны.

– Госучреждение. И я хочу, чтобы он сел.

– Хотеть мало, – Домбровский чуть усмехается. – Сначала нужно собрать доказательную базу. Причем так, чтобы он не понял, что за ним идут. Иначе все подчистит, а в суде останешься с голыми руками.

– Значит, хорошо, что пока к нему не ходил?

– Для нас да, для него – нет. Первое. Получаешь копии своих меддокументов. Это твое право по федеральному закону 323, статья 22. Запрос лучше оформить письменно, с регистрацией входящего номера.

– А если не дадут?

– Дадут. Не дадут – жалоба в Росздравнадзор, и они уже будут объяснять, почему нарушают закон.

Домбровский берет ручку, набрасывает план на листе.

– Второе. Независимая экспертиза – биохимия, спермограмма, все, что он якобы "нашел". Мы сравним свежие результаты с теми, что в карте. Разница – наш первый крючок.

– Я сдавал, сейчас все в норме, но может сказать, что я например вылечился.

– Насколько я понял, он тогда сказал, что ты бесплоден, а это не лечится. Так что это должно быть отражено в карточке. Поставил неверный диагноз.

– Все?

– Не все. Найти несостыковки. Проверим журнал лаборатории, кто подписывал, кто принимал анализ. Если были подмены – выйдем на исполнителей. Один из них обязательно заговорит, особенно если пообещать смягчение.

Делает паузу, смотрит мне в глаза.

– Четвертое. Когда уже у тебя будут эти документы, то я спрошу кто недавно у него лечился и у коллег, возможно, выявим еще какие-то случаи.

– Не думал об этом.

– Пятое. Росздравнадзор и Следственный комитет. Когда у нас будут расхождения в документах, заключение экспертизы и показания свидетелей, этого хватит, чтобы открыть уголовное дело. Но дальше решать тебе. Там или уголовка, лишение лицензии, возможно, срок. Можно – использовать как инструмент давления.

– Мне ничего от него надо. Я хочу, чтобы он ответил за все.

– Как Монте-Кристо? – усмехается Домбровский.

– Да.

– Тогда забудь про эмоции. Не звони, не угрожай, не спорь с ним. Чем тише ты сейчас, тем громче он упадет.

Пододвигает мне лист.

– Вот план. Двигаемся строго по нему. И еще… ты пришел ко мне не мстить. Ты пришел защищать себя и свою семью. Так и держи на этом фокус.