Бывший - все сложно

Глава 43. Подстава или нет?

– Нам не сплетни нужны, а научно-познавательные факты, – невинно подмигивает Соня. – Сухие детали.

– Ну почему сухие, можно и влажные. Факты, – поддакивает ей Марья.

– Да-да, но в подробностях, пожалуйста. Микроклимат в палатке. Температура воздуха. Влажность. Уровень СO₂.

– Кстати, – берет Марья шампуры и достает из упаковки, – не мешало бы знать частоту дыхания, сердечных сокращений и колебаний.

– Хватит, а? – Шашлыки лучше делайте.

– Мань, смотри, как покраснела, явно теплообмен там был выше нормы.

– Как и пик конденсата.

– Ахаха, какие вы коброчки.

– Мы любя, Кирюш.

– Так что было?

– Что было… Было.

– Ууу, – гудят девочки.

– Но мы не помирились.

– Значит, уже вот-вот скоро должны.

– Это… случайно вышло. Я… немного потеряла бдительность. Он воспользовался.

– Но ты не особо горюешь, – Маша нанизывает мясо на шампуры.

– У нее мужика не было пять лет, Маш, тут как бы… о чем горевать, – Соня поправляет горящие дрова.

– Давайте не будем меня обсуждать.

– Да мы за тебя переживаем, Кир.

– Вот он меня спрашивает, что должен сделать, чтобы я простила. А я понимаю, что он и не виноват отчасти, но поверил же кому-то, а не мне. Опять так же может поверить. А я не хочу снова это проживать. Соня знает, как это было тяжело.

– Кирюш, – Софья оставляет угли, подходит ко мне, обнимает и упирается своим округлившимся животом. – Тебе не нужно спешить и "прощать по сценарию". Пусть он показывает стабильность: меньше слов, больше поступков. Ты можешь сомневаться столько, сколько нужно. Настоящая зрелость – это уважать твое "пока рано".

Рев моторов перекрывает наш разговор – колонна квадриков возвращается по песчаной колее. Боря – первый, руки на руле, защитный костюм весь в грязи, но ребенок светится так, что я проглатываю нотацию.

– Мам! Ты бы видела?! Я прямо как ветер! – едва снимает шлем, волосы дыбом, глаза – две лампочки.

– Ветер – это хорошо, лишь бы без урагана, – щелкаю его еще раз на телефон. До-после.

Никита помогает Боре слезть с квадроцикла, я в белом платье в пол, поэтому снимает с моего ребенка грязный комбез Никита.

– Ой! – Боря хватается за руку.

– Что ой, Борь?

– Часов нет.

– А ты их брал?

– Да.

– Зачем вот?

Пожимает плечами.

– Что случилось?

– Никит, я часы потерял.

Такое это его “Никит” простое, но не правильное.

– Где потерял?

– Я не знаю, мы только у воды останавливались, может, там?

Закатываю глаза.

– Ты специально, да? Чтобы еще покататься?

– Нет, мам, – машет головой. – Прости… – смотрит так жалобно.

– Поехали искать, – кивает мне.

– Вот с ним и езжай, пусть ищет, где он там ходил.

– Нет, ты скорее найдешь своим опытным глазом. Я помню, где мы останавливались.

– Я в платье. Ты хочешь, чтобы я такая же приехала.

– Вон там есть защитные комбинезоны, переодевайся.

– Я не хочу, Самсонов.

– Часы надо найти? Надо. Переодевайся.

– Давай еще кого-нибудь возьмем.

– Мы быстро. Это недалеко было. Туда и обратно.

Мне и выбора не дают. В раздевалке снимаю платье, надеваю комбинезон.

Сажусь позади Самсонова, нахожу ручки по сторонам.

Он мог часы ведь потерять и где-то в дороге. Например, за ветку зацепить. Но я все же надеюсь, что там, у воды где-то.

Пять минут едем по лесной дороге. Скорость сорок километров в час, но из-за того, что ветер в лицо, солнце в глаза, вокруг ветки, кажется, что сотню едем.

Тормозим у берега озера.

– Мы тут к воде спускались, – спрыгиваю на землю и всматриваясь в берег. Ищу темный ремешок с небольшими спортивными часами.

– Тут не видно.

– Мы ближе к воде спускались. Идем?

Спуск тут конечно такой себе.

Становлюсь боком и делаю шаг вниз.

– Осторожно, берег скользкий, – говорит Никита и спускается рядом.

– Я не на каблуках, справлюсь, – бурчу, делаю еще шаг и "фьють". Глина уходит из-под ног.

На автомате хватаюсь за Самсонова, но он тоже скользит и мы вместе – "чпок!". На попу, и скользим вниз.

Тут не высоко, но все равно держусь в надежде, что он сможет это остановить.

С брызгами грязи въезжаем в прохладную воду.

И только тут тормозим.

– Ты это подстроил, да? – отпускаю его и поднимаюсь первой.

– Конечно. Я с земным притяжением в сговоре, – улыбается и протягивает мне руку, чтобы я помогла ему встать.

Я, добрая душа, протягиваю руку, а он вместо того, чтобы встать, тянет на себя и я, не удержавшись, опять падаю. Только теперь на него.

Ладонями успеваю упереться в грудь, притормозить, Но не успеваю среагировать, когда он поднимается и врезается мне в губы. Мягко, тепло, точно в цель.

От него пахнет дымом и лесом.

– Я не разрешала, – отстраняюсь и сжимаю губы.

Они уже и рады, раскрылись. Давно не целовались. Вообще из всех органов еще мозг только здраво рассуждает, остальные – на инстинктах будто.

– Я просто не успел спросить, – ухмыляется Самсонов и поднимается.

– Ты не хотел спрашивать.

– Будем считать, что это твой личный подарок мне на день рождения.

– Где вы тут останавливались и где он мог часы потерять?

– Мы спускались чуть-чуть дальше.

– Ааа… зачем ты тогда меня сюда повел?

– Ты сама сюда пошла.

– И вот после этого ты хочешь, чтобы я тебе доверяла?

– Я хочу, чтобы ты расслабилась и улыбалась. Весело же.

– Куда, показывай!

– Есть командир!

Пробираюсь за ним сквозь траву, за его протянутую руку не держусь. Когда переходим на пляж, то конечно на берегу возле камней замечаю часы.

– Вон они.

– Когда успел…

– Он мог… – поднимаю часы и убираю в карман, – успеть все. Поехали.

– Кир, спасибо, что приехала с Борей. И за шанс быть рядом… хоть так.

– Надеюсь, вы это не специально сделали.

– Мы? Специально? Придумали бы уж что-то посложнее и подлительнее.

– Нам надо ехать, нас ждут.

Едем назад, вроде дорога та же, но Самсонов ведет как-то не так. Не быстро, но меня болтает из стороны в сторону так, что в какой-то момент, чтобы не упасть, хватаюсь за его куртку, так и держаться лучше и свалиться не страшно.

Под нами урчит мотор, как и у меня в груди урчит еще что-то непрошеное.