Бывший - все сложно

Глава 3. Сложно. Понять мальчишек

– Дядь Леш, а можно в машине посидеть? – заглядывает в глаза Борька

– Можно.

Я только открываю рот.

– Все нормально, Кир.

Алексей подсаживает Борьку. Я отхожу в сторону. Наблюдаю.

И только вижу движение в мою сторону. Поворачиваю голову.

– Привет, – Никита.

Подходит ближе.

Привет. Просто привет.

Как будто все нормально.

А я… я похоронила его.

Рыдала, пока не пересыхали слезы.

Стирала его запах с подушек.

Забывала номер.

Жила.

Без него.

Он стоит передо мной, как ни в чем не бывало.

Живой. Целый. В форме.

Работает. Дышит.

Может, даже любит кого-то.

А все мои годы боли, бессонницы, всех этих "отпусти", "забудь", "живи" – они теперь что, пыль?

Как будто кто-то взял и сдул.

"Не в счет".

"Неважно".

Зря страдала?

Я все это выкрикиваю ему без слов. Глазами. Молча.

Не знаю, видит ли.

И плевать.

Потому что стоять передо мной так – спокойно, нагло, живым – это предательство само по себе.

– Твой сын? – кивает на Борьку. – Классный парень.

И твой тоже.

Хочется добавить. Но есть но…

– Я на твою могилу цветы три года носила. Так что для меня ты умер. Даже имя твое воскрешать не хочу.

Его глаза мгновенно становятся ледяными и пустыми.

– А ты для меня умерла пять лет назад, когда предала.

Усмехаюсь на выдохе, лишая легкие кислорода.

– Предала? Я. Тебя. Предала? Как, интересно?

– Мы оба знаем, как.

– Я наверное тебя беременная под капельницей предавала, когда лежала с угрозой выкидыша, потому что тебе важней была твоя служба?

– Нет, Кира, дело не в службе, предавала раньше, когда изменяла мне.

– Изменяла? Ты даже знаешь с кем?

– Ну, наверное с тем, чье кольцо носишь на пальце. – Касаюсь пальцем помолвочного кольца. – Тебе лучше знать.

– Надеюсь, больше не увидимся.

Я молча разворачиваюсь и иду за сыном.

– Леш, Вань, спасибо.

Беру за руку Борю, обхожу машину и возвращаюсь в сад.

Не тяну, но он чувствует, что шаг у меня быстрый и злой.

Он посматривает снизу вверх, виновато, но не раскаянно.

– Ты хоть понимаешь, что мне теперь говорить? Весь сад сбежался. Спасатели. Пресс-службу, может, еще вызвать?

– Я же проверял, мам! – могло сработать, могло нет. – Ну это эксперимент!

– Эксперимент?! – останавливаюсь, разворачиваюсь к нему. – Боря, у тебя что, уши – лабораторный материал?

– А знаешь, как Ксюша за меня переживала… Мне кажется, она меня любит.

– Нет, Ксюша выберет себе кого-то более практичного и с ушами.

– Ну мам, один ученый тоже все на себе проверял, – говорит он. – На себе! Потом ему дали премию. По-настоящему.

– И тебе тоже премию надо? – бурчу я и сжимаю кулак. – Ремня тебе не хватает. У Олега попрошу.

– Мам, ой, не надо Олега. С ним экспериментов не сваришь.

– Боря! Хватит нам экспериментов!

Я вздыхаю. Дышу глубоко, чтобы не сорваться.

– Мам, теперь все будет безопасно. Честно.

– В смысле? Теперь безопасно? Не будет больше никаких экспериментов.

– Мам… Мне Никита сказал, что знает, как сделать все безопасно, чтобы спасателей не надо было вызывать.

Никита?! Сказал?! Знает?!

Как магниты, блин, притянулись.

– Нет. Забудь его…

– Эх… был бы у меня такой папка… – бормочет себе под нос. – Мы бы с ним жахнули огнетушителями.

– Чем бы ты жахнул?

– Тебе не понять… женщина.