Чужеземец

36

Старшего сына князя звали Святославом. Мальчишке было около семи лет, но он не играл во дворе с другими детьми и не учился держать меч, как наследник. В три года ему на ногу наступил конь. Местные лекари сделали, что смогли, и ребёнок остался инвалидом. По местным традициям немощный не мог править праведно. Таким даже коня старались не доверять, не то что власть и жизнь народа. Поэтому паренёк смотрел на нас с Итаром, как забившийся в угол волчонок.

Мы были для него не просто врагами, которые подтолкнули мать к убийству, но и узурпаторы, которые забирают власть себе, а детей князя готовятся устранить. Здесь было в практике «нечаянно» терять ненужных наследников. Обычно, били по голове и отправляли в лес или травили, развеивая пепел над родительским трупом.

Итар сразу сказал, что станет отцом для двух мальчиков. Не спрашивая моего дозволения, при всём честном народе назвал себя их защитником. Но меня виновато попросил стать для них матерью только сейчас, когда я настояла на своём пребывании рядом с мужем.

— Матушкой звать меня явно никто не будет, — посмотрела на недовольно поджатые губы Святослава. Ребёнок не предаст свою маму, называя чужую тётку священным именем. — Но я попробую.

Попробую, потому что никогда не растила пацанов. У меня были девочки, и я этому очень рада, хоть уже ни имён, ни лиц не помню, но душевная теплота осталась от воспоминаний.

— Благодарю, Ветана, — Итар поклонился, выражая высокую степень благодарности и почтения. — Такой матери им явно не хватало.

Откуда он знает, чего не хватало этим детям? Я ведь только недавно рассорилась не только с народом, но и с ним. Разозлилась на всех и накричала. Может, Итар перепутал? Я ведь явно стану той самой злой мачехой из сказок.

Но взгляд мужчины будил во мне трепет и доброту. Не могла я злиться и кричать, смотря на того, кто готов свою жизнь положить ради многих. В нём было слишком много искренности и доброты. Читая книгу, я поражалась, почему люди шли за ним к чёрту на куличики, а сейчас сама готова пасть рядом и защищать всем чем могу. Я считала, что у сироты Итара ничего нет, но у него самое большое и отважное сердце, которое готово защищать, а не защищаться.

— Без браслета я никто для твоих людей, — как маленькая девочка, я выпрашивала у великого и могучего воина украшение и смотрела на его огромные руки. — Верни его, пожалуйста. Прости, что отреклась. Была не права.

Но Итар отрицательно покачал головой. Мне нужно было разозлиться, но муж сказал то, из-за чего я ощутила себя неблагодарной скотиной.

— Попрошу переделать его, а то у тебя на руке уже шрам появился. Я ведь вижу, как тебе тяжело носить браслет. Прости, что раньше не нашёл возможности сделать его удобным.

— Спасибо, — прошептала, ощущая разливающееся тепло по телу.

Этот мужчина не вызвал бурю эмоций, не зажигал во мне страсть, но в нём было нечто, что притягивало и манило женщин. Забота и безопасность, которую он старался дать при каждом шаге. Смотря на то, как со мной обращается муж, другие люди относились ко мне уважительно. В здешних реалиях статус жены показывает супруг, выражая своё почтение.

Кажется, я на секунду увидела в воине Итаре мужчину, а не героя книги, которого постоянно было жалко. Теперь я понимаю, что ему безразлично чужое мнение настолько, что он никогда не отзывался на ругань Богдана и его дворян. Зачем тратить силы, если всё хорошо? Пытаться завоевать чужое расположение? Зачем? Те, кто рядом и так видят правду, а чужим рот не заткнёшь.

Смотря на Итара, я чувствовала себя чрезвычайно глупой и нелепой. Пыталась переубедить народ и обелить имя мужа, но на деле всё равно уйдёт та часть, которая будет поливать грязью. Хотела скрыть правду про проклятье и завоевать княжество — и чём я отличаюсь от лживых князей, от которых сама убежала? Итар всем кланяется, благодарит, помогать идёт в первых рядах, отзывчив и внимателен. Настолько добр, что мне страшно. Он заставляет меня чувствовать себя нужной, свободной, защищённой. Не боится брать ответственность, не страшиться показаться глупым и неопытным.

— Помогу людям покинуть город, — мужчина отошёл прочь. — Всё равно писать не умею и толку от меня в делах научных нет.

— Может, не будем писать? — во мне говорил меркантильный червяк. — Пусть думают, что здесь всё хорошо, а когда узнают, то у нас хоть люди вооружатся.

— Соседи быстро все прознают, — качнул головой мужчина. — Слухами земля полна. А если официально ничего не предпринять, то точно заявят, что мы все подстроили. Не хочу твоё имя марать и память учителя пачкать. Дети Даремира станут разменной монетой. Не ведаю, что будет дальше, по сути разберёмся. Но я хочу жить правдой и делать всё для народа. Коли Боги позволят, то честным словом несколько душ уберегу от супостатов, а мечом — честь и свободу.

Подойдя к мужчине, нежно коснулась его лица. Щетина щекотала кожу, словно выстраивая барьер, но я видела его нежные глаза и как он тянется к ласке человека. Тепло его кожи было приятным, а эмоции, которые как молочное какао, обволакивали меня. Итар был приятным, тёплым, родным. Привстав на цыпочки, притронулась губами к его. Лёгкий, ласковый, ненавязчивый поцелуй, который должен был подбодрить уставшего воина.

— Для меня ты самый лучший, поэтому не позволю обижать…

Не успела я договорить, как оказалась в крепких, мужских объятьях, прижатая к горячему телу, а его губы требовали продолжения. Словно я нечаянно попала в водоворот чужих, сдерживаемых чувств. В милом и добром Итаре проснулся жаждущий монстр, которого могу приручить только я.

Его губы прикоснулись осторожно, едва заметно, будто проверяя реакцию. Затем постепенно усилились, уверенно и настойчиво впиваясь в мои. Его дыхание стало горячим и тяжёлым, обжигая мою кожу. Я почувствовала, как дрожь пробежала по всему моему телу, и оно расслабилось, доверчиво откликаясь на каждый его порыв.

Тёплые руки скользнули вдоль моей спины, крепко прижимая к нему, заставляя забыть обо всём вокруг. Мир исчез, остались лишь наши тела, переплетающиеся в танце страсти. Губы стали требовательнее, глубже проникая в мой рот, вызывая волну мурашек, пробегающих по коже.

Наш поцелуй был одновременно мягким и страстным, полным нежности и огня. Сердца стучали в унисон, дыхание смешалось, создавая ощущение единства и одновременно хаоса. Мы теряли чувство времени, растворяясь друг в друге, погружаясь в мир наслаждения и блаженства.

Наконец, он медленно отпустил меня, оставив моё тело слабым и дышащим учащённо. Взгляд, полный любви и тепла, но с хищным блеском, остановился на моём лице, отражая заботу.

— Зря ты разбудила зверя, — тихо прорычал Итар, упираясь своим лбом в мой и не позволяя отойти, сохраняя объятия и наше личное тепло.

— Зря ты взял волчицу замуж, — улыбнулась, показывая, что тоже имею клычки.

Моё сердце бешено стучало. Я не знаю, почему доверилась человеку, которого едва знаю, но ощущала, что мне не позволят усомниться в собственном выборе.

— Ладушка, мне надо идти, — ласково погладил мою щеку огромной мозолистой ладонью и нежно поцеловал в лоб. — Делай, как душа требует, только не загрызи никого.

— Если они не тронут тебя словом и делом, то я даже помогу убежать.