Чужеземец

6

Меня заперли в комнате. Одну. Няню и девочек отослали. На мои вопросы про состояние Задоры, не отвечали. Принесли несколько свитков и пару листов серой бумаги. Я не смотрела на принесённое.

Хотела сбежать из этого мира.

Поначалу я попыталась открыть окно, но оно было из толстого с вкраплениями мусора, стёкла, врезано в стену. Потом решила поспать. Надеялась, что во сне вернусь домой к дочери и внучке, но сон не шёл. Чувствовала себя виноватой за всё произошедшее в столовой, а тем более за наказание няни. Я не хотела приносить неприятности людям, которые защищают Ветану. Они ведь даже не знают, что девушки больше нет. Моя совесть не даёт спокойно сидеть. Бешеной голубкой мечусь по светёлке и тыкаюсь в стены, словно в раскалённые прутья. От осознания собственных ошибок мысли ядом бегут по венам, да так, что я едва скулить не начинаю. Неужели Задору действительно забью палками?

Я ведь ничего не знала. Ни про прикосновения, ни про планы власть имущих, ни про традиции, ни про личные желания княгини. Через несколько минут бесцельных стенаний и самоедства я упала на кровать. Теперь ощущаю себя опустошённой. Лучше бы меня здесь сделали немой и глухой. Тогда бы я не натворила дел. Задору жалко. Сто палок могут убить человека. Может ей как-то помочь? Но как? Я и себя-то не могу спасти. А хочу ли я спасать жизнь какой-то Веты?

Господи, зачем я здесь?

Чтобы причинить близким людям боль? Что такого может сделать древняя старушка со своим устоявшимся характером? Господь, ты хочешь, чтобы я всех погубила?

Внезапно дверь открылась и в комнату вошли три длиннобородых старца. Надеюсь, это аниматоры, а не продолжение бреда из прочитанной книги.

Мир Итара

— А девчонка смелая, — внезапно сообщил Олег, косясь на своего воеводу. — Публично признала тебя мужем.

Весельчак хотел разрушить гнетущую тишину, но его собрат по оружию тут же нагнал страху.

— Благородные родственнички её растерзают за такое, — буркнул Святогор.

Итар резко остановился, словно хотел вернуться в зал, но Олег поспешил расслабить грозного предводителя.

— Девчонка уже твоя невеста. Её никто не посмеет тронуть. Каждый знает, как сильно ты заботишься о своих людях.

Итар зашагал вновь. Стремительно, словно цунами, сносящее всех на своём пути. Перед ним расступались не только люди, но, кажется, стены тоже спешили отодвинуться. Он хотел покинуть злосчастный двор, где его ни во что не ставят. Ему, наконец, дали угол, где можно жить по своим правилам и со своими людьми. Он должен хорошо постараться, чтобы в будущем этот угол стал домом.

Воевода потёр пальцы, которыми прикасался к девичьей коже и ощутил себя виноватым перед мёртвым учителем. Рагнар был справедливым и сильным человеком. Отец Ветаны никогда бы не молчал, видя несправедливость или угнетение. Как и тогда, когда в очередном походе по следам кочевников, Рагнар натолкнулся на темнокожего и черноволосого мальчишку десяти лет. Воевода принял парня в ученики и пристроил в казарму князя. Защищал чужака и словом, и делом, и кулаками. Глубокое уважение заслужил воевода, не ища славы. Для парнишки он был строгим и справедливым учителем, но знал, что семья видит его другим. Пару раз в казарму приходила жена воеводы с дочерью и на малышку гроза врагов смотрел с теплотой.

Рагнал любил своих домочадцев. Итар должен защитить его наследие. Армию он уже давно унаследовал, а Ветану спрятали за семью замками. Князь не обижал девочку, поэтому Итар был предан старику. Итар никогда не думал, что станет мужем для дочери своего спасителя. Не по статусу невеста. Да и как прикоснуться к сокровищу своего бога? Итар — слизняк под её ногами и имеет право лишь защищать и ублажать её желания.

Заскочив в казарму, он тут же отдал ящик с нефритом своему мастеру ювелиру. Тот потребовал мерку. Все знали, что птичка Ветана не обычна и слишком хрупка. Её мерки резко отличались от привычных, а брачный браслет — это та вещь, которую девушка должна носить до самой смерти. Нельзя его делать простым, потому что статус у Ветаны высокий. Тяжёлый сломает руку тощей деве, а маленький будет незаметен.

— Так, — Итар сомкнул пальцы в кольцо, показывая размер запястья жены.

Его брови нахмурились. Даже одним пальцем воевода способен показать руку невесты. К ней непросто прикасаться нельзя, желательно не наступать даже на её тень. Ненароком можно пришибить.

— А кожа? — спросил ювелир.

— Что? — не понял вопроса воевода и грозно посмотрел на человека. Не пристало чужому мужу интересоваться кожей юной девы. Ювелир поспешно отошёл и торопливо пояснил.

— Насколько нежна кожа невесты? Если сделать браслет со вставками из каменьев, то они могут поцарапать слишком хрупкую барышню. А если оставить браслет неукрашенным, то это огорчит благородных предков столь древнего рода, и тогда брак принесёт одни беды. Парные украшения должны дополнять друг друга, но в то же время быть удобными как для мужа, так и для жены. У вас уже готово украшение с камнями, но барышне такой же стиль может навредить. Он слишком груб и тяжёл для лебёдки.

Нахмурившись, Итар попытался вспомнить, что почувствовал при соприкосновении, но его руки настолько грубы и мозолисты, что мужчина ничего не почувствовал.

— Она очень хрупкая, — сообщил жених и хотел завершить разговор, когда услышал донесение своего человека.

— На задний двор для наказания вывели няню Ветаны.

Донесение ещё звучало в воздухе, а грозный рык воеводы уже грозно гудел в воздухе:

— На задний двор!

Воевода шёл, снося всё со своего пути. Его не могло остановить ни слово, ни дело. Он привык к войне, привык к кулакам, к жертвам, к дракам, к действию. Для него отсутствовало слово «нельзя». Ему мог приказывать только князь, и он смиренно принимал слова мудрого человека, а наказать женщину могла только хозяйка дома, в котором проживала няня. Княгиня бушует.

Итар вылетел к месту наказания, как бушующий ветер, и едва не снёс спешащего к женщине палача.

— Няня принадлежит моей жене, — без предисловий начал грозный воевода. — Эта женщина принадлежит мне, и мне решать, кто и как её будет наказывать.

Палач что-то икнул, но Олег уже спешил к плачущей Задоре. Святогор покачал головой, показывая палачу, что лучше с Итаром не спорить.

— Княгиня за дерзость наказывает. Мне отчитываться перед ней. — возмутился палач. — Решите с хозяйкой, прошу. — взмолился палач.

— Не дело за бабу дворовую глотку рвать, — на заднем дворе появился княжич.

Он словно белая, холеная птичка, с нежными чертами лица выделялся на фоне чужеродной грязи под ногами и стола для наказания. Задора стремглав упала на колени и воззрела очи на молодца, с надеждой. Взирая на своего благоверного, женщина начала стенать, умоляя её отпустить. Но Богдан был глух к служке. Его сейчас забавил воин, что прилетел на помощь безродному служке.

— Хочешь произвести впечатление на Ветану? Думаешь, мил ей станешь после этого? Грязная свинья чужого рода не станет ровней белокожей лебёдке. Посмел прикоснуться к её длани, — внезапно княжич достал небольшой нож и направил его в сторону воина, чем вызвал лишь усмешку на смуглом лице.

— Голубь сизокрылый, иди лучше к матери сиську теребить, — оскалился воевода. — Не пытайся достать до неба, коль от земли три вершка.

Палач замер, не имея понятия наказывать ему Задору или бежать за княгиней, чтобы остановить грозного воеводу. Если воин тронет князя Итару не избежать наказания!