Чужеземец

40

Всю ночь Кощей напоминал мне бессонные ночи, которые я проходила с дочерью: каждые два часа малыш просыпался и требовал внимания к своей персоне. Тут я и про памперсы пожалела и не знала, что делать с соской. Пока Итар смачивал тряпицу молоком и давал ребёнку, я плохо понимала, как можно в этом времени растить младенца. Под утро я сама готова была расплакаться, потому что не знала, где брать тряпки для пеленания. Всю ночь я не спала и реагировала на дыхание грудничка. Итар просыпался и делал всё сам, посматривая на то, как у меня буквально всё валится из рук. Мало того что я всю ночь мечтала пережить первый год взросления Кощея, так ещё и мороз поселился именно в княжеской спальне. Под двумя пуховыми одеялами было прохладно. Рядом с пышущим жаром мужиком было холодно. Стоило ногу высунуть из-под одеяла, как «замороженная рука хватала пятку». Не комната, а холодильник. Умом понимаю, что проклятье ходит рядом, но не смеет тронуть младенца, который мирно посапывает между потомком бога Ситиврата и Монстром Смерти. Но когда на улице стало светать мои нервы стали сдавать: холод, третья бессонная ночь, нервотрёпка из-за странно прыгающих теней, страх. Ощущаю, что у меня не только раздвоение личности будет, но и нервный срыв не за горами.

Итар тоже выглядел не очень радостно. Как только во дворе пропел петух, муж взял Кощея и унёс.

— Отдал Задоре. Она присмотрит, — отчитался супруг, как только вернулся. — После петушиного крика ни одна нечисть в мир Яви не сунется, добрые духи вступают в свою силу.

Сообщив мне очень важную информацию, мужчина заполз под одеяло, сцапал меня в объятия и уткнулся носом в макушку, как в любимую плюшевую игрушку. Не знаю, что на меня повлияло: близость мужчины или внезапное осознание, что не нужно постоянно следить за ребёнком, но я быстро провалилась в сон без сновидений. Дыхание Итара выровнялось и он последовал моему примеру.

Мне казалось, что я только коснулась подушки, когда ощутила, как в полузабытье меня нежно ласкает грубая мужская ладонь. Шероховатая поверхность нежно гладила живот, скользнула к груди (и где он там её находит?) и впилась в неё. Услышав собственный стон, я испугалась и открыла глаза. Итар рыкнул и тут же схватил меня в свои объятия.

— Не убегай, — промурчал мужчина, нависнув надо мной.

— И не собиралась, — сглотнула вязкую слюну и вспомнила, что утром явно выгляжу как медуза Горгона.

— Мне нравится, когда ты мягонькая, расслабленная, нежная и честная с самого утра, — будто прочёл мои мысли и тут же ответил на них.

Я успела только ахнуть, когда его лицо склонилось над моей шеей, а зубы впились в нежную кожу. — Так ты меня метила?

Выгнувшись, я впилась ногтями в мужские плечи и притянула его ближе. Впервые за долгое время наши голые тела соприкоснулись: его тёмное, пышущее жаром и моё холодное, бледное. Мы как две противоположности, у которых должны быть границы. Но в то же время мы постоянно нарушаем все мыслимые и немыслимые границы.

— Я хочу, чтобы ты всегда помнил обо мне, — скользнула рукой к его чёрным, жёстким волосам и оттянула мужское лицо от себя. — Ты принадлежишь мне, а я тебе.

— Решила признаться в том, что не можешь без меня жить⁈

Откуда в нём взялась хитрая ухмылка? А глаза всегда смотрели так ласково, с поволокой и скрытым смехом?

Наши губы соединились, как огонь и лёд, как пожар и вода. Мы из разных миров и постоянно сталкиваемся характерами, мнением, мировоззрением, но когда мы одни — нас тянет друг к другу. Во мне пробуждаются странные чувства, неизвестные ощущения наполняют тело, а восхищение в мужском взгляде придаёт сил и уверенности.

Его руки пропускают локоны русых волос, а нос ласково скользит с шеи на грудь. Мужчина вдыхает мой запах, исследует моё тело, ищет границы дозволенности, испытывает мою нервозность.

Но в дверь уже стучат.

Рыкнув, Итар спрашивает:

— У нас первая ночь будет?

Дверь он открывает так, что та скрипит и едва не слетает с петель. Я слышу голос Святогора:

— На границе неспокойно, — сообщает верный товарищ. — Нас окружили.

Именно таких новостей ожидает попаданка, которая только недавно получила собственный дом, вышла замуж, сразу стала матерью и княжной.

Итар собирался быстро. В первых рядах ускакал за широкие дубовые ворота и приказал никому их не открывать. Это утро было настолько быстрым, что я едва опомниться успела, как оказалась одна в осадном городе с проклятым ребёнком на руках и скоплением людей, которые смотрят на меня, как на свою единственную надежду. Но отчего-то я верю, что справлюсь со всем. К экстренным ситуациям я привыкла. К новому миру пытаюсь адаптироваться. К тому же у меня есть сила слова, которая не раз меня спасала. Пора привыкнуть к вечно меняющимся обстоятельствам. Тем более что я знала про героя-воина с самого начала: его жизнь — вечное сражение. И раз уж я стала его женой, то мне тоже надо научиться сражаться.

В городе остались одни женщины, дети и старики. Все, кто мог держать оружие и сидеть в седле ускакали в сторону княжества Богдана. Не даёт этот обиженный ребёнок пожить спокойно, всё пытается эго своё потешить за наш с Итаром счёт. Маха там, наверное, вся ядом изошлась: доеную коровку увели, половину народа утащили, воинов переманили. Но чужие мне, по сути, люди совсем забылись, когда ко мне подбежала Ирис и сообщила:

— У наших ворот вооружённые люди соседнего княжества Яриста во главе с князем Яристом! Требуют впустить. Говорят, что помочь пришли!

Я так и застыла с Кощеем на руках, прекрасно понимая, что не ради помощи этот стервятник прилетел на беспомощное тело княжества. Максимум что я от него получу — стрелу в сердце.

— Ирис, сделай так, как я скажу и остальным передай…