Дочь друга. Порочная связь

11

— Ты считаешь это взрослый поступок, Алис?

Засовываю в карман бумажник и строго смотрю на девушку. Она опирается о стену. Ее шатает, кружит. Еще немного и свалится. Подхватываю за талию, прижимаю к боку. Гневно кошусь на мотающуюся рядом подругу Алисы, быстро киваю на выход.

Какого хрена малолеток занесло в казино? Что они здесь делали?

— Глеб Сергеевич, Вам помочь? — на пути возникает охранник.

— Нет. Справлюсь.

Огибаю секьюрити, перехватываю удобнее Алису. Она испуганно жмется и молчит. А вот подружка ее успокоиться не может. Бухтит, как испорченное радио. Вымораживает просто.

Запихиваю Алису на пассажирское, подельницу назад и одергиваю пиджак. Во что я ввязываюсь все время? С тех пор, как она появилась в моей жизни, постоянно происходит зачетная херь. Надо мне это, мать ее?

Никогда не был сторонником проявления благородства и не возился с малолетками, а теперь вектор сбит прицельно. Снайперша, блядь. Навязалась на мою голову.

— Мы нечаянно.

Голос Алисы взрывает. Пригорает на подкорке и оседает закоптившейся сажей. Эта гребаная корка стягивает и затрагивает нейроны, которые активируют раздражение. На загривке встает дыбом шерсть. Лезет в голову предвестник ядерного взрыва. Яростно выдыхаю через ноздри и молча впиваюсь взглядом в нарушительницу моей размеренной жизни.

Она икает и испуганно закрывает рот ладошкой. По салону плывет легкий запах алкоголя. То, что я обескуражен ничего не сказать. В такой ситуации впервые. Да она сильно напилась! Сейчас четко снимаю скан состояния.

— Мы отдадим, — мычит с заднего сиденья подруга Алисы. — Они жмоты. Не поверили нам на слово. И вот.

К черту!

Устало потираю виски, молчу. Смысла продолжать беседу не вижу. Тысяча зелени не такая большая плата за бездумный беспредел девочек.

— Мы больше не будем, Глеб… Сергеевич, — прикладывает руки к груди Алиса.

— Да, больше ни ногой туда. Там одни козлы. Жлобы вонючие, — вторит другая. — Ох, мне плохо. Зачем же мы туда поперлись. Говорила ты мне, а я не послушала. Ну скучно нам было!

— Помолчите лучше, — высекаю и они замолкают.

Жму на газ. Вытряс адрес Ольги еще перед отправкой. Хорошо, что немного осталось. Забрасываем её домой и убедившись, что вошла в подъезд, уезжаем. Судя потому, как булькает без конца телефон Алисы, бесшабашная подруга добралась до дверей квартиры без приключений.

— Куда тебя?

— Не знаю, — растерянно улыбается. — Я ключи от квартиры потеряла.

— Прекрасно.

— Почему у подруги тогда не осталась?

— Туда нельзя. Но я могу на лавочке посидеть. До утра.

— Да бл… — стискиваю руль до белизны. — Что мне с тобой делать?

Она беспомощно разводит руками. От тепла в салоне Алису развозит еще больше. Взгляд плывет и мутнеет сильнее. Поправляя ремень, задевает декольте. Из глубокого разреза выглядывает роскошная грудь. Я залипаю, как голодный пиздюк на обнаженном куске плоти.

Вряд ли специально сделала. Она не способна на неприкрытое соблазнение. Дышит, как астматик. Душно ей.

Думать о том, что у малышки сиськи непозволительно. Пошло и неправильно. Но то, что вижу, достойно самой высокой похвалы. Против воли во рту скапливается густая слюна. Пальцы колют и зудят. Ловлю себя на мысли, то хочу смять нежную плоть и коснуться языком. Слишком все провокационно и жарко.

— Не знаю, — тихо шелестит. — Что хочешь. Прости. Я не хотела досаждать. Больше не повторится. Но отцу не могла позвонить, понимаешь?

Ничего не воспринимаю, кроме «что хочешь». Думает она вообще, что говорит или нет?

Сколько не давлю разыгравшуюся ни к месту фантазию, не выходит подавить похоть. Да, похоть. Еб твою мать… Не может быть… Не может…

Плотная ткань скрывает стремительно наливающийся член. В воспаленном мозгу не пропадает картинка, где она сосет. Мне сосёт.

Я окончательно ебанулся. Мне нужно в психушку подлечиться. Она же девочка совсем. Куда лезу? Кого хочу?

Приплыли. Уже хочу ее, да?

Раздраженно прочесываю волосы. Да. Хочу. И что теперь с этим делать?

— Понимаю, — сиплю севшим голосом, чтобы хотя бы как-то убить крамолу в башке и почистить голову. Голосом стараюсь заглушить погань в мозге. — Все нормально.

— Глеб, — откликаюсь на зов. — Я хотела сказать.

— Молчи. Ты уже наговорила. Просто сиди тихо.

Обиженно замолкает и отворачивается. Так-то лучше будет. Пусть дуется или что там ей взбрело. Принимаю решение здесь и сейчас. Отбрасываю слюнявый сентиментализм, привожу мысли в порядок. Минута слабости проходит, уступая место рационализму. Разворачиваю машину через двойную сплошную и везу девочку к себе. А куда еще? Не Пашке же ее сдавать.

Как в пошлых фильмах о любви тащу в свою берлогу, где еще ни была ни одна женщина. Даже Наташа не приезжала ни разу. За все время, что с ней — ни разу. Мне удобнее существовать именно так. Как любой замкнутый человек люблю, когда есть мое личное, куда другим хода нет. Но теперь правило рушится.

Кстати, о Наташе. Нужно бы набрать, найти время.

— У тебя воды случайно нет?

Молча вытаскиваю и протягиваю. Алиса свинчивает пробку и жадно пьет. Обхватывает пухлыми губами пробку. Снова злюсь. Нельзя было поменьше бутылку в рот совать? Заглотила горлышко полностью. Глубокое насасывание жидкости выбивает из колеи снова. Капли стекают по подбородку, сверкают на коже, светясь в уличных фонарях, как бриллианты. Это когда-нибудь закончится?

Только избавился от навязчивых мыслей, как снова с размаху швырнуло. Член резко бьется о грубый шов. Наливается кровью, начинает зверски пульсировать.

Алиса стирает ладонью воду и жалобно смотрит на меня.

— Прости. Так пить захотела, что сил нет. Ничего если на «ты»? Нас же никто не видит. М?

Конечно, ничего. Ничего хорошего, твою мать.

Немотивированная злость захлестывает. Так нельзя больше. Сколько еще с ума сходить от выкрутасов долбаной малолетки. Хватаю её руками за подбородок и дергаю на себя.