Дочь друга. Порочная связь

35

— Саш, хватит. Зачем ты себя мучаешь? И меня тоже? — с неудовольствием выговариваю Демидову. — Сколько раз говорить, что ничего не изменится в наших отношениях. Не люблю я тебя. И ты меня тоже не любишь. Юношеский гельштат закрываешь, так ведь?

Саша раздраженно косится на меня и резко отодвигает чашку с чаем. Навожу ему листовой каждый раз, а он его не пьет. Зачем просит, не понимаю. Ставит кружку и вертит в разные стороны, пока не остынет. Время тянет? Так я и без цейлонского его выгонять не собираюсь. Отношусь к нему, как к дальнему родственнику. Общаться не о чем, но вроде бы нужно.

— Зря ты так, Алиса.

— Саша, я однолюб. Так лучше доходит? У меня жизнь складывается, как мне хочется и менять что-то в ней не планирую.

— Так и будешь одна?

— Лучше одна, чем с нелюбимым человеком рядом или просто потому, что существуют дурацкие рамки о семье. Не обижайся. Имею право говорить, как чувствую. Мы взрослеем, Саш. Я тебе тоже советую разобраться в себе получше. Поверь, станет гораздо проще.

— Хватит, Алис. Понял я.

И так каждый раз. Демидов говорит, что все предельно ясно, но приезжает снова и снова. Устала от него, как от горькой редьки. Разогнать совсем не получается. Мне кажется, что его самого эти приезды мучают. Искренне пытаюсь сообразить зачем Сашке наши ни к чему не приводящие встречи, но не выходит.

Наше общение весьма странное. Мы в большей степени как друзья себя ведем. Вижу, что отболело у него давно. Но в определенный момент Сашу перемыкает, и он начинает вновь гундеть о взаимности чувств. Идиотизм на выселках просто.

— В последний раз беседуем на эту тему. Наши отношения не перейдут ни в какую стадию. Запомни. Дружить сможем, но на большее не рассчитывай.

— Уверена? — опять свое гнет.

— Саш!

— Все. Не бушуй. По крайней мере сделал все, что мог. Хочешь вариться одна в сложностях, мешать не стану.

— Да какие сложности? Все хорошо у меня.

Саша смотрит на меня, как на умалишенную. Вызывающе отзеркаливаю. Да, я отказалась от папиных денег и живу только на свои доходы и что? Кстати, зарплата неплохая, жаловаться грех. На данный момент веду блоги-развивашки для деток. Еще немного и начну приличные деньги зарабатывать. Не водопадом польется, но вполне себе замечательно можно существовать.

— Сменила океан на Черное море и радуешься?

Нет, он неисправим.

— Саша, я всю Европу исколесила и много, где была. Родину тоже не мешает посмотреть. Я же не говорю, что откажусь от дальнейших путешествий. Успею. Такой сейчас период у меня, и я сама так решила. Так что не страдаю, поверь. Зато с людьми новыми познакомилась.

— Да уж!

— Хватит, — осекаю его, потому что бесить начинает, — не веди себя, как заправский богатый отпрыск родителей. Прекрати надменного мудака из себя строить. Сноб!

— Какой сноб? Я правда не могу понять, что ты вдруг самостоятельной такой решила стать? Живешь, как отшельница. Что за жизнь у тебя? Ты в ней радость видишь? Повесила на себя ярмо и тащишь.

Холодею. Замираю. Злюсь.

Первая реакция всегда неверная. Факт. Поэтому не бросаю в Сашку свою кружку с огненным кофе. Прежде всего дышу. Мерно и глубоко. Снимаю удушливую волну раздражения. Благодаря моей разумности он остается сухим и не обожженным.

Чтобы заглушить остатки внутреннего бесива, беру тряпку и полирую поверхность стола до зеркального блеска. Удовлетворившись результатом, аккуратно кладу ткань в предназначенный короб и от души рекомендую Демидову.

— Уезжай.

Насупившись, молча собирается и покидает мое жилище. Вот и поссорились. Знает, что в запретное влез, так нет, по наивности и важности считает, что поучать может. В очередной раз по носу щелкнула, надеюсь запомнит окончательно и бесповоротно.

Я же, сгорбившись, сижу около тридцати минут, перебирая последние важные события своей жизни. Р-размышлизмы. Ими овладела в полной мере.

Никакой Саша-Петя-Вася мне не заменят воспоминаний о Глебе. Авдеев уникален. Люблю его до сих пор. Каждую ночь о нем думаю. Зависимость моя больная и страшная. Судьба такая выпала любить человека, с которым никогда не быть вместе.

Как выбиралась тогда… Вспоминать не хочется. Пережив адский ад, нашла в себе силы поговорить несколько раз с Глебом. Все, о чем просила, он выполнил. А я… Сказала, что пути наши расходятся.

Основания были. Очень веские. Одно из которых основное — я никогда не смирилась бы с тем, что Глеб против детей. И на месте его Наташи хотела бы оказаться в последнюю очередь.

Со временем отодвинула мечты и мысли об Авдееве в секретную шкатулку и запретила себе доставать прошлое. Как бы больно не было, как бы не хотелось плюнуть на все и вновь окунуться в те самые ощущения. Хотя бы на секундочку освободиться от боли. Нет! Я выстояла.

В детской слышна возня. Проснулся.

Прочь мрачные мысли.

Подхватываюсь и бегу. В кроватке копошится маленький Арсений. Потирает пухлыми ручонками глазки, а завидев меня, начинает улыбаться. Выхватываю малыша, приглаживаю влажные волосики и тащу зайку умываться.

Вот теперешний смысл моей жизни. И ничего больше не нужно. Мы вдвоем все на свете вместе переживем.

Усадив Арсения в детский стульчик, вытаскиваю из полотенец запаренную кашу с фруктами. Любимое блюдо моего богатыря. Пока он ест с удовольствием, ободряю следом веселыми прибаутками. Нашу милую беседу прерывает звонок в дверь.

Мне приносят огромный букет цветов. Мои любимые лилии. Сердце ухает вниз, потому что шестым чувством откуда-то понимаю. Это тот него.

Ожидание оправдывает себя с лихвой. Расплывающимся зрением выхватываю слова на маленькой открытке.

Помню о тебе.

Глеб.