Дочь друга. Порочная связь

25

— Глеб, ты рад?

Передо мной лежит справка, где черным по белому написано, что Наташа беременная. Где я прокололся, мать твою. Где?

Последний раз я с ней спал перед встречей с Алисой до дня рождения гребаного мажора. Того, что на мою девочку глаз положил и всячески демонстрировал всем кому не лень принадлежность. Блядство! Конченое блядство.

Хочется скомкать сраную бумажку и вышвырнуть в мусорку.

Она беременная. Беременная!

— Что ты молчишь?

Сгребаю пачку сигарет и плотно прикрываю дверь на балкон.

Я всегда был осторожен. Резина с собой на постоянной основе. Только с Алисой без нее был. Голову сносило вот и забывал о защите. С остервенением толку в пыль окурок и вновь всовываю в рот сигарету.

Мне не нужен ребенок. Только не теперь. Дети для меня адский ад. Я категорически не приспособлен к семейной жизни в классическом понимании. Зачем портить все? Работа мое детище и этого достаточно. Какой из меня отец?

Категорически не способен на шаг, что изменит данность. Вся жизнь под контролем и такой досадный прокол.

Мысли о ребенке перекрывают всплывающие размышление об Алисе. Точнее она без этого из головы не выходит, а сейчас внахлест о ней думаю.

Как быть с малышкой? Узнает закроется в себе. Не подпустит больше. Пока разгребу, пока время пройдет, Алиска сбежит от меня, как от прокаженного. А я не хочу. Я не хочу ее терять. Она мир мой взорвала, с ног на голову все перевернула. Без звонка в сердце влетела. Отрицать теперь бесполезно. Теперь же за свой проёб я ее добровольно в руки тому самому Сашке передаю.

Су-ук-ка…

— Ты скоро? — Наташа открывает дверь.

— Сейчас. Закрой дверь. Тут дым.

И сам притягиваю створку. Мне очень нужно побыть одному, чтобы переварить ситуацию. Хотя что варить, я в ней уже существую не первый день. Вновь терзаю телефон и набираю Алисе. Зачем не знаю, но мне очень нужно услышать ее голос.

Молчит. Как сквозь землю провалилась. Пришлось вчера выдумывать предлог и звонить Пашке. Осторожно спросил о домочадцах, он и выдал, что Алиса заболела. Поехать туда, значит спалить ее, а я печенью чувствую, что не готова она вскрыться родителям.

Так с ума сойти можно. Неизвестность убивает, делает слабым и беспомощным. Мне так не нравится все это, но чуть ли не впервые в жизни я являюсь связанным по рукам и ногам. Нет, мне хватит наглости и напористости, вопрос в том, что теперь приходится думать не только о себе. Пекусь о малышке в первую очередь. Если я выморожу свое нахрапом, вряд ли она обрадуется.

Алиса-Алиса… Что ты со мной сделала?

Маленькая моя нежная девочка.

После Дубая собирался ее отодвинуть в сторону, но позорно расписался в своей беспомощности. Не могу лишиться эмоций, за которую мужики душу продают. И дело не в молодости, ее свежести и влюбленных глаз. Тут другое.

Блядь, Авдеев, ты взрослый парень. Возьми себя в руки. Реши проблему и живи дальше счастливо.

Молча захожу и сажусь за стол. Складываю руки и гипнотизирую справку. Наташа недоуменно смотрит, настороженно даже. Понимаю, не той реакции ждала, но плясать от радости я не планирую. И она об этом знает. Сразу предупреждал, что жениться на ней не собираюсь.

— Как так вышло?

Уточняю еще раз. Она, конечно, обижается, но мне нужно знать. Хочу еще раз услышать. Наташа будто ростом ниже делается, и вся сжимается. В глазах блестят слезы, она обнимает себя руками и дрожит. Безучастно смотрю на нее.

Жаль? Не знаю. Не знаю…

— Ты был пьян, — виляет она голосом. — Помнишь пришел после встречи с партнерами, и мы переспали. Ничего особенного.

Да, после сделки я крепко выпил. Стресс снял. Это бывает редко, спиртное в больших количествах не жалую. Но финн пил как не в себе, немец тоже не отставал, и я решил показать, что русские тоже не носом хрен ковыряют. У серьезных парней бывают такие забавы. Бизнес и счет не залог трезвого образа жизни. Иной раз срывает резьбу.

— Пусть так. Пусть у меня встал, — взрываюсь не могу сдержаться. — Резину почему не надела? Ты же знала, что я без них с тобой ни разу не трахался, Наташ. Наверное, соображала почему, а?

— Подожди, Глеб, — умоляюще шепчет. — Подожди. Не кричи, пожалуйста.

— Я не кричу, — сбавляю обороты. — Я просто спрашиваю. Так ответь же!

— Ты был неистовый тогда. Я опомниться не успела, как ты буквально смял меня. Я не успела!

— Серьезно? Я даже в коматозе натянуть бы смог, Наташ.

— Не в этот раз, Глеб. Видишь сам. Признайся себе, что я тебе дорога. Долго ты от меня бегать будешь? Мы сколько уже вместе, а ты боишься оттаять. Мы идеальная пара. Идеальная! А теперь нас объединяет наш ребенок.

— Наташ, успокойся. Присядь, пожалуйста, — пока Наташа в расстроенных чувствах примащивается на краешек стула, решаю отрубить одним махом. — Выслушай.

— Только не говори, что…

Я внимательно смотрю на женщину, с которой спал. Ничего в душе не шевелится. Уже давно пеплом присыпаны желания и различные шевеления. Все же нужно было рвать до отъезда в Дубай. Хотя что бы это изменило, если залетела Наташа до этого. Как минимум знала бы, что я не хочу продолжать с ней связь и не питала бы иллюзий. А теперь она видимо замуж за меня собирается, по всем показателям так выходит.

Мне не нужен ребенок. Мысль возможно поганая, но я все же чайлдфри. Отношусь к той самой прослойке общества, что всеми невозможно порицаема и осуждаема. Дети мой личный триггер. А если от нелюбимой женщины, то двойной триггер. Я не готов, мать вашу. Просто не готов.

Я не сомневаюсь, что Наташа залетела от меня. Она не настолько отбитая, чтобы использовать левого спермодонора, поэтому сомневаться нечего. Нужно просто заставить ее избавиться от плода. Ни к чему он ни ей ни мне. Наследников иметь не планирую.

— Глеб…

— Сожалею, Наташ. Нам не нужны проблемы. Я слишком занят для ребенка. Из меня выйдет отвратительный папаша.

— Нет-нет-нет, — заламывает руки и слезы градом катятся. Смотреть на это уже невыносимо. — Все будет хорошо. Мы справимся.

— Наташа, — подвожу ее к самому главному. — Ты должна принять верное решение. Семейной жизни не получится. И ребенка тоже не будет.

Он отшатывается от меня, будто демона видит. Ну что ж, в принципе неудивительно. Я все понимаю, только это единственно правильный вариант для нас.

— Ты не заставишь меня прервать…

— Замолчи. Что у нас будет за жизнь тебе рассказать? — приколачиваю ее взглядом. Пусть знает сейчас и иллюзии исчезнут сразу. — Моя жизнь — работа. Все. Иных интересов нет. Даже если допустить, что мы поженимся и он родится, то поверь… Даже после этого я не собираюсь участвовать в пасторальной картине милого бытия. Мы разведемся максимально быстро. Я дам тебе отступные, и ты одна будешь растить маленького человечка. Будешь на него срываться, потому что он тебе тоже не нужен. Ведь ты просто замуж на меня хочешь. Стать Авдеевой было твоей целью. Ведь так? Я не сторонник семейной жизни. Ты же понимала, когда вот так встречались с тобой. На любой территории, только не на моей. Прости, но я по факту говорю. Ты же знала, Наташа. Подумай.

Лавры мудака несите мне. Я их сейчас заслужил, обойдя всех моральных уродов земного шара.

— Все не так, — лепечет Наташа, но я не даю продолжить.

— Давай ты подумаешь короткое время. Я буду сейчас сильно занят. Поставь напоминание в ежедневнике и свяжись со мной допустим в конце недели. Еще раз обсудим и примем единственное верное для нас обоих решение.

Сказав все, поднимаюсь и выхожу из теперь уже ненавистной квартиры. Да, я знаю. Гандон, урод и все такое. Бессердечный и тому подобное. Заставляю женщину сделать аборт. Что там еще говорят? Ответственных всегда двое и бла-бла-бла. Ок, я такой. На этом все.

Проверяю телефон на наличие звонков. Ничего.

И от Алисы, кстати, тоже. Плохой знак. Очень плохой. Увидеть ее хочу. До гула в голове и ревущей при одном воспоминании крови.

Хочу.