Дочь друга. Порочная связь

27

— Когда можно привезти ее? — спрашиваю у врача. — Хочу знать точный срок и возможные последствия после прерывания. Да. Не хочу носить чувство вины в себе. Ты же понимаешь, Жень.

Женька моя прошлая любовница. Самая разумная кстати. Сейчас меня с ней лишь дружеские отношения связывают. Он же замужем. Не думал, что придется обратиться к ней именно по такому поводу, но выбирать не приходится.

По крайней мере я ей доверяю. Умная Женя девка, очень умная. И не подлая. Время с ней было одним из лучших, но связывать себя постоянными отношениями не хотели ни она ни я, поэтому безболезненно расстались, сохранив самый лучшие отношения.

— Глеб, прерывание сам понимаешь, только по ее согласию.

— Не обсуждается. Я же не зверь.

— Хорошо, — с облегчением выдыхает. — Как у тебя дела?

— Нормально, Женя. Вот сейчас проблему решу и будут еще лучше.

Отвезти Наташу для обследования думаю сложности нет. Закидываю трубу на сиденье и выхожу из машины. Прохладно сегодня. Усаживаюсь прямо на капот и непрерывно глазею на воду. Успокаивает. Единственное, что сейчас не выводит из себя — водная гладь. Тихая и спокойная. В отличие от моего пиздеца.

Вынесло на прогулку негаданно, будто выбросило из квартиры. Бездумно приехал на набережную и завис. Тяжело мне. Понимаю, что давлю на Наташу, но поделать и изменить вряд ли что-то смогу. Не нужна такая жизнь. Не нужна. Детского ора и соплей в моей квартире не будет.

Она плачет. Пытается донести, что я ошибаюсь, что из нас еще выйдет семья и все такое. Я же слушать не могу этот бред. Какой я отец? В сотый раз ей говорю. Да и вообще. Не люблю я ее. Вот и все дела.

Надо же было так влететь.

Как сталкер шарюсь опять в сети. Отслеживаю лишь один профиль, другие без надобности. Гоняю туда-сюда фотки, хотя бы здесь на Алису смотрю. Мне точно сорокет? Не двадцать? Что за поведение…

Но по-другому не могу. Хотя бы одно напоминание и я могу дальше функционировать. Допинг, мать ее. Никак иначе. Просто нужно понимать, что у нее все нормально.

Вылетает история одномоментно. Не отказываю себе в удовольствии просмотреть. Ну да, а что же было ждать. Малышка веселится. Среди моря огней в кадр смотрит моя маленькая девочка в умопомрачительном платье и улыбается. А позади нее … Саша… его мать.

Смешно ревновать к малолетке. Да ну на хрен!

Она без белья. Вижу невооруженным взглядом. Прекрасно, что сказать. Сашу своего очаровывает.

Да в чем дело, Авдеев, вы же не пара, чтобы иметь претензии. Отстань от Алисы и живи своей жизнью дальше. Все равно планировал избавляться от нее рано или поздно.

Увеличиваю фото.

Обнимает. Собственнически лапает за талию, к себе прижимает. Мудак. Внезапная злость горячит тело, но я с изуверским кайфом пялюсь на них дальше. Мог ли предположить, что буду испытывать подобное. Нет, конечно. Но меня таращит, как подростка в самый буйный период созревания. Гормоны шалят, что ли. Или это просто ревность?

Никогда не испытывал подобного чувства. Даже не знаю, как это ревновать? Но подозреваю, что именно сейчас испытываю это ощущение.

Короче быстрее нужно ставить все точки над «и» с Наташей. Желание избавиться от проблемы становится навязчивым. Только потом что?

Пока думаю, уже сажусь за руль.

Поеду к Алисе. Пашки с женой нет, значит Алиса одна. Придет же она ночевать, никуда не денется. Если не увижу ее, вовсе лишусь покоя. Нагнетает все больше и больше ситуация. Я в душе не гребу, что могу предложить. Какие варианты рассмотрю, по факту нужно сейчас просто хотя бы взглянуть на девочку.

Жму педаль в пол. На поворотах знатно поджигаю резину, а остановиться не могу. Да и не хочу.

Мне сейчас не сорок, мне те самые двадцать прилетело снова. Я уже и забыл, как это, когда летишь всему вопреки только ради того, чтобы взглядами пересечься и дальше будь как будет.

Телефон. Врубаю не глядя.

— Глеб, — голос Наташи заставляет морщится. — Ты приедешь? Прости, но мне очень хочется тебя видеть. Я скучаю. Мы… скучаем. Я и наш маленький малыш, — сжимаю челюсть после этих слов. Блядь… Еще ведь нет никого. Зачем она так? — Нам скучно и так тебя не хватает. Я сегодня была в детском магазине и увидела чудные вещички. Белую большую коляску и нежную кроватку. В оборочках и подушках. Такая милота. Может вместе съездим и посмотрим? Заодно бюджет определим. У ребенка должно быть самое лучшее, Глеб, — еще минуту и вышвырну телефон в окно. — Знаешь, я тут подумала, может нам фотосессию заказать. Есть возможность встать в очередь к самому известному фотографу. Я узнавала. Дорого, но оно того стоит. Что скажешь, милый? Набери нам, как сможешь.

Охренеть. Мы… Нам… Что это? Там сроку без девяти месяцев пару-тройку недель и уже так? Не переигрывает?

Торможу не вдалеке от дома Пашки. Улица хорошо освещена, ворота дома как на ладони. Фары отключаю и готовлюсь ждать. То ли настолько взбудоражен, то ли просто кроет, но время не тянется.

Наоборот, летит, как и мои мысли со скоростью ветра. Твою ж мать, что же так кроет. От того, что скоро увижу Алису, руки трясутся. Надо же было так подсесть на девочку. Надо же было так вштыриться. Так юные особи говорят?

Как взрослый мужик, познавший многое понимаю, что наваждение скоро схлынуть должно. Ведь получив запретное, спрыгиваешь потом достаточно легко. Фишка в том, что с Алисой такого не прокатило. Она меня словно шипом отравленным ткнула. И яд меня жрет, как раковая опухоль.

Я ее вожделею. Надо признать и я признаю. Хочу и все.

Никто меня больше не вставляет так, как она. Даже теперь просто думая о ней, встает и падать не собирается. Дурдом какой-то, ей-богу. Будто килограмм виагры сожрал. Юная девочка захватила разум и не отпускает. Дубай постоянно вспоминаю, из головы не идет что творили там.

Наконец, к дому подъезжает машина с шашечками. Немного погодя выходит Алиса. Она, слава Богу, одна.

Красивая. Какая она красивая.

Едва дождавшись отъезда такси, хлопаю дверью и иду к ней. Иду быстро, откровенно переживаю что скроется и не захочет меня видеть. Смешно, но перед глазами у меня плывет и взрывается. Она замирает и тоже ошарашенно таращится на меня.

Ни слова не говорю, только тяну ее за собой. Подхватываю за талию, где касался тот парень и крепко сжимаю. Тут моя рука должна быть. Только моя. Сейчас так. Заталкиваю ее в машину, накидываю ремень и ставлю перед фактом.

— У меня переночуешь.